Волкам следует держаться подальше

      Летний лес красив. Блики солнца лениво гладят растрескавшуюся кору сосен. Наверху кроны шепчутся, дрожат от ветра, но здесь, внизу — тишина. Густая трава манит и зовёт отдохнуть. Но останавливаться нельзя. Волк стар и умён, и он знает, что Лес обманчив. Может неделю кружить и вывести на ту же поляну. Может скрыть в мягкой траве яму, полную острых сучьев на дне. Или серый пятнистый заяц, за которым ты гнался, не жалея сил, внезапно обернётся камнем в твоей пасти. Лес любит пошутить.       Волк прожил здесь много лет и он давно всё понимал. Хочешь, чтобы Лес был твоим домом, где всегда есть еда и ночлег — приноси жертву. Или ты, или тебя — Лесу всё равно.       Девчонку в красной шапке Волк заметил недавно. Слишком беспечна — ходит одна, песни свои странные поёт громко, или бубнит себе что-то под нос, совсем не глядя по сторонам. Ещё и оружия при себе не носит. Лёгкая добыча. Если бы не одно но: девчонка всегда ходила не через лес, а вдоль него, по наезженной телегами колее. А от неё и до деревни рукой подать, на огородах всегда кто-то из крестьян работает.       Красная Шапка, так Волк решил про себя её называть, ходила на заброшенный хутор раз в неделю и всегда возвращалась засветло. Для жителей деревни это была необходимая мера безопасности, ведь люди пропадали постоянно.       Перед прошлым полнолунием Волку повезло. Он напал на двух лесорубов, и пока рвал глотку одному (нужно было дать всей крови уйти в землю, других жертв Лес не принимал), второй — совсем молоденький паренёк — от ужаса упал без чувств. Придя в себя, он плакал и размазывал слёзы по грязным щекам с побледневшими веснушками. — Пожалуйста! Я не хочу умирать… не так! Он не знал, что не нужен сейчас Волку. Жертва принесена, а мяса ему хватит еще надолго. — Возьми кого-нибудь вместо меня, я приведу… кого захочешь, — парнишка не мог отвести широко открытых глаз от того, что осталось от товарища. Комкал побелевшими пальцами подол рубашки.       Волк думал. Думал о том, как удачно всё складывается для него этим летом. — В деревне есть девчонка, часто носит красную шапку. Она ходит на дальний хутор раз в неделю. Думаю, ты сможешь сделать так, чтобы через четыре недели она срезала путь через лес, по старой тропинке.       Лесоруб не верил своему счастью. Он пятился, спотыкаясь о ветки и старясь не перейти раньше времени на бег. — Я смогу! Конечно, я смогу. Я её знаю! — от волнения он частил и заикался. — Её даже никто не хватится, она же сирота, только, вроде бы, бабка на хуторе…       Волк неспешно подошел ближе, не отводя взгляда, оскалил клыки. Они были желтыми, словно зубы старика, и отполированными до блеска. Кое-где в щелях застряли розовые волокна. Лесоруб в ужасе замер. — Иди. А то ведь я и передумать могу. ***       Девочка, нахмуряь, посмотрела на пока ещё далёкие грозовые тучи, и, поставив корзину на землю, плотнее запахнула плащ. Усилившийся тёплый ветер говорил о том, что дождь все же будет, и ждать его осталось недолго. Оставалось надеяться, что новый короткий путь позволит ей добраться до хутора, опередив грозу.       В лесу было тихо. Казалось, кто-то запретил птицам петь, а листве — шуметь, и все притаились, ожидая чего-то. В такой тишине хочется ускорить шаг, не вглядываясь в потемневшие промежутки между деревьями, или сломать сухую ветку, чтобы услышать хоть какой-то звук.       Волк появился перед девочкой беззвучно и неожиданно. Вот только что его не было, — девочка бросила быстрый взгляд под ноги, — и вот он уже стоит перед ней, расставив лапы и наклонив голову вбок.       Вблизи девчонка оказалась еще меньше – она едва доставала ему до шеи, на вид ей было лет восемь. Машинально заправив непослушную светлую прядь волос под свою красную шапочку, она переминалась с ноги на ногу и совершенно, совершенно его не боялась.       «Ну что ж, так даже проще», — Волк равнодушно окинул взглядом маленькую фигурку с несоразмерно большой корзиной, облизнулся и шагнул к ней. — Ой, да ты голодный! — девочка так радостно рассмеялась, что Волк в недоумении замер совсем рядом. — А у меня как раз такие вкусные пирожки есть! С рыбой. — И она принялась развязывать белую тряпицу на корзине. — Вот!       Машинально проглотив протянутый на ладошке пирожок, Волк окончательно растерялся. Другие жертвы обычно так себя не вели. Что ж, можно и поиграть немного, он никуда не торопился.        Девочка тем временем явно пыталась ему что-то сказать, но отчего-то не могла подобрать слов. То опускала свою корзинку на землю, то снова брала её в руки. Наконец, решившись, она вздохнула и спросила: — Если ты не очень занят, можешь меня проводить? Я очень боюсь темноты…в ней, говорят, чудовища живут. – она с тревогой заглянула ему в глаза. — Тут уже близко.       Волк кивнул и, посторонившись, пропустил Красную Шапку вперед: тропинка была узкой. На радостях девчонка трещала без умолку: и о том, что погода к осени портится, и что печку надо бы переложить, мол, чадит, да и пирожки вот чуть не подгорели. Ее слова постепенно сливались в монотонный гул, и Волк поймал себя на мысли, что почти уснул на ходу. Он шёл и думал о том, что можно обойтись и бабкой, а девчонку оставить на следующий раз. Или вообще дать ей подрасти. В конце концов, жертвы находятся всегда.        Когда они вышли к хутору, небо совсем потемнело. Первые редкие крупные капли дождя падали в дорожную пыль и сворачивались серыми комочками. Сильнее запахло луговыми травами. Волк прислушался к словам девочки. — ну и бабушка сказала, что так нужно, раз в месяц. А иначе зелье перестанет действовать, люди увидят, кто мы и станут нас бояться. Придётся новую деревню искать, — она вздохнула. — Ну как же здорово вышло с дровосеком, и как раз к полнолунию! Еле успела.       Девочка повернула к нему быстро меняющееся лицо и сказала: — Ну вот мы и пришли. Ты не бойся, бабуля быстро всё сделает. Жертвы не должны страдать.       Волк встряхнул потяжелевшей головой и с трудом перевёл взгляд на открывающуюся щелястую дверь старого дома. В темном проёме тускло светились два жёлтых глаза. Голос прошелестел: — Умница, внученька. Не волнуйся, никто нас не прогонит. В конце концов, жертвы находятся всегда.