Девочка-которая-выжила

      Драко на ходу сбросил мантию на кресло и изящным движением вытащил палочку из набедренного чехла, вращая её между длинными пальцами. Это было одно из тех машинальных действий, что служило успокоением в минуты чрезмерного волнения. Возможно, в такие минуты Драко ждал, когда плечо отяжелеет ладонью другого человека, и под этой тяжестью смятение уступит место более приятным чувствам. Но он прекрасно усвоил один из главных заветов отца. Никому не показывать своих чувств. И тогда привычные вещи — те самые, память о которых хранится в самом сердце, составляют пару одиноким рукам, прогоняя всякие тревоги. Впервые за долгое время Малфой ощущал себя умиротворенным. Ему вернули нечто очень важное, казалось, один из недостающих пазлов старой мозаики встал на место. Древко мягко согревало его ладони, отчего тепло медленно расходилось по телу, возвращая к событиям сегодняшнего дня.       Когда Поттер окликнула его на пороге почти что опустевшего кабинета после ЗОТИ, Драко поймал на себе взгляды. Их было много. Изучающие, любопытные, недобрые, обеспокоенные. Он не знал, почему Панси остановилась и обернулась, услышав его фамилию. Все его внимание было сосредоточено на волнами накатывающей усталости, и среди прочих навязчиво выделялась одна мысль просто поскорее со всем справиться. Через несколько мгновений Драко слегка кивнул девушке, давая понять, что все в порядке, поудобнее умостил ручку сумки на плече и развернулся в сторону Поттер. О чем сейчас будет разговор? Да не важно. Все стало неважным. У Драко было достаточно вопросов, на которые он вряд ли получит ответы, и задавать новые не имело смысла. Парень подошёл к подиуму, скрестил руки на груди и, облокотившись на один из наколдованных тренировочных манекенов, стал наблюдать, как Поттер перебирала вещи в своей сумке. Так долго, будто она тянула время.       — Я должна тебе кое-что отдать, — тихий голос изо всех сил старался быть уверенным, но Драко прекрасно слышал, как девушка нервно сглотнула.       — Тебя не учили, Поттер, что разговаривать, стоя спиной к собеседнику, неприлично?       Девушка глубоко выдохнула и повернулась к Малфою. Небольшие темные круги под глазами особо выделялись на неестественно бледном лице, а губы, нервно покусанные, приобрели алый оттенок. Удивительно, как ранее уверенная в себе Поттер, с полчаса назад объяснявшая невербальные Протего и Остолбеней, теперь выглядела так болезненно хрупко, что было сравнимо лишь с тончайшим хрусталем.       — Сарказм вместо крови, да?       Малфой моргнул и прочистил горло, словно отмирая, услышав голос. Он и не заметил, что несколько секунд разглядывал Гарри, пытаясь очнуться от глупой иллюзии. Драко не собирался жалеть Поттер.       — Я говорила, что мне нужно отдать тебе кое-что. — девушка легко приподнялась на руках, присела на подоконник и нырнула в сумку, достав из неё палочку. Его палочку. Ладонь раскрылась, и через мгновение кожи коснулось привычное тепло древка.       Драко только исполнилось 11, и он восторженно разглядывает сотни коробочек, летающих по магазину Оливандера. Мальчик знает, что где-то среди всех этих палочек есть его, самая лучшая, самая красивая, самая сильная. Возможно, когда-нибудь он и унаследует роскошную палочку отца, где изящная серебряная змея оплетает дерево, но сейчас имеет значение лишь 10 дюймов боярышника, который скрывает волос единорога.       Всегда будет иметь значение лишь это.       — Почему не вернула её раньше?       Драко кинул взгляд на крепко держащуюся за края подоконника Поттер. От видимой ли боли в его глазах или от неожидаемого отсутствия ненависти в голосе, девушка несколько секунд изучающе смотрела в ответ.       — Я выиграла её в честном бою.       Драко еле слышно фыркнул и искривил губы. Ну конечно, куда не плюнь, чертова честность чертовых гриффиндорцев — вернуть то, что являлось неотъемлемой частью его жизни много лет.       — Тогда зачем ты вообще отдаёшь мне её обратно? Твой стол с наградами настолько ломится, что уже не вмещает в себя трофейные палочки Пожирателей Смерти?       — Малфой, хватит, — подушечки пальцев слегка побелели, когда Гарри чуть сильнее сжала подоконник. — Я вернула её тебе потому, что мне не нужно ничего чужого.       — Ох, Потти, какой щедрый подарок. Я не собираюсь благодарить тебя!       Драко развернулся на каблуках и, не успев сделать и шаг по направлению к двери, почувствовал как запястье крепко обхватили девичьи пальцы.       — Ты что себе позвол…       — Дракклов упрямец, выслушай меня! — Гарри поймала взгляд Малфоя и ослабила хватку. Он смотрел на неё так, как смотрела Гарри из собственного отражения после смерти Сириуса — горько, отчаянно, но ненавидяще. И в сердце защемило так тоскливо, что девушка зажмурилась, пытаясь укрыться всех этих эмоций. — Просто послушай, ладно?       — Две минуты, Поттер.       Гарри сжала пальцы в кулак, и ногти больно врезались в тонкую кожу, отвлекая от тяжёлых воспоминаний.       — Вчера МакГонагалл сказала тебе о том, что нам придётся жить вместе в башне старост и что нужно объединить факультеты. Только без усмешек и не перебивай. Ты думаешь, я в восторге от того, что мне придётся делить комнату с человеком, который ненавидит меня всей душой?       — Грейнджер будет рада распахнуть двери своей соседней комнаты, проваливай.       — Да черта с два, Малфой! Я не бегаю от проблем, потому что это нужно…       — Кому это нужно?! Твоей геройской славе, которая все не уймётся? Гарри Поттер объединила факультеты и снова всех спасла! Идеальные заголовки для «Пророка». Мне не нужна жалость Девочки-которая-выжила-дважды! Катитесь вы все к Волдеморту с этим вашим «нужно»!       — …Ты назвал его по имени.       Неожиданно спокойный голос Поттер смутил, и Драко замолчал, чувствуя, как успокаивается тяжело вздымающаяся грудь. Он буквально физически ощущал неодобрительный взгляд матери, если бы она услышала его крик.       — Он мертв — страх больше не имеет смысла.       — Но имеет смысл бороться за тех, кто ещё жив. Даже за нас с тобой.       Повисла тяжелая тишина, как на площади с плахой за мгновение до опущенного топора. Они не знали, сколько стояли и смотрели в глаза друг другу, находя знакомые осколки горечи и ненависти, но тот кокон безмолвия, что окутал их, разрезал звонкий голос Гермионы.       — Гарри, ты чего там зависла?       Они синхронно обернулись на удивлённую Грейнджер, и Малфой, проследив направление её взгляда, понял, что Поттер все так же держит его запястье.       — Нет никакого «нас», Поттер, отпусти. — пальцы послушно соскользнули с запястья, и отсутствие тепла непривычно покалывало кожу. Малфой быстрым шагом приблизился к двери, миновав Гермиону, и почти было скрылся в коридорах, но внезапно замер и обернулся. — Передайте Лонгботтому, что пароль для прохода в башню: «Северус Снейп».

***

      Гостиная Гриффиндора была местом шумным, но невероятно уютным, наверное, потому, что никогда не пустовала и была наполнена чем-то очень теплым. Солнечными зайчиками, что прыгали по стенам, светом от камина из темного камня или же заразительным смехом компании из старшекурсников, занявших все кресла и диваны, а некоторые, не отличавшиеся проворством, сидели прямо на полу.       — Хм, незнакомая женщина говорит, что нужно со всей дури впечататься в стену на Лондонском вокзале. Звучит как отличный план! — парни и девушки дружно рассмеялись, но только что шутившая блондинка вдруг поджала губы, и тонкие черты лица исказили тревожные морщинки.       Гарри и Гермиона тихо зашли в гостиную, не обращая внимания на присутствующих, но не успели они сделать и шаг, как к ним подлетела Джинни.       — Девочки, представляете, директор открыла гостиные факультетов для любых учеников шестого и седьмого курса. Это же так круто! Хотите, я вам всех представлю?       Гарри удивлённо осмотрела гостиную и поняла, что вместе с её друзьями сидят когтевранцы, пуффендуйцы и даже слизеринки. Одна из них смотрела на Поттер так пронзительно, словно видела её всю насквозь, Гарри неуютно поежилась и посмотрела на Гермиону в поисках поддержки. Та лишь улыбнулась уголком губ, положила руку на плечо подруги и слегка сжала, давая понять, что ничего страшного в однокурсниках быть не может.       Наверное, Гарри просто отвыкла от больших компаний. Конечно, Нора всегда была полна людьми, а крики непрерывно разносились по этажам, но… Все те ночи, что они провели в тишине, мгновенно хватаясь за палочку при малейшем шорохе, вслушиваясь в радио, надеясь не услышать имена родных и близких, тяжелым осадком оставались в душе.       Девушка сделала глубокий вдох и повернулась обратно, неуверенно, но очень тепло ответив:       — Будем очень рады познакомиться.       Джинни лучезарно улыбнулась и переместилась в центр зала, подмигнув Полумне. Необычные браслеты, оплетающие руку Лавгуд, звонко переливались незатейливой мелодией, когда та переворачивала страницы журнала, с которым сидела на диване.       —  Падма встречается с Энтони Гольдштейном, старостой Когтеврана, а он дружит с Терри Бутом. Рядом с ними живет староста Пуффендуя, Ханна Аббот, это её парень — Эрни Макмиллан, его лучший друг Джастин Финч-Флетчли, а это сестры Гринграсс, с которыми общается Сьюзан Боунс.       Гарри приветливо улыбнулась, когда узнала в двух когтевранцах тех самых парней, что заступились за неё в поезде на пятом курсе. У неё были все шансы не вернуться в Хогвартс в том году, если бы не…       «Амелии Боунс не бойся, Гарри. Она справедливая, она тебя выслушает.»       Голос Тонкс прозвучал в голове, и девушка тихо ойкнула. Перед ней сидела племянница той самой судьи из Визенгамота, что заступилась за неё во время слушания по делу использования Патронуса. Но Гарри отчетливо помнила её имя, сказанное во время ежедневной сводки погибших в одну из военных ночей. Улыбка на лице Поттер померкла, когда взгляд остановился на Сьюзен.       — Не говори, что тебе жаль, Гарри. Поговаривают, что против моей тёти вышел сражаться сам Темный лорд, и я уверена, что она надрала ему задницу, — девушка подмигнула и с легкой грустью в глазах улыбнулась. — Тётя рассказывала, что ты показалась ей «довольно-таки храброй, но абсолютно безрассудной».       Все присутствующие тихо рассмеялись, и Гарри почувствовала, что ей действительно хочется познакомиться со всеми этими людьми. Они сражались вместе с ней за Хогвартс, они залечивали свои раны, оплакивали близких и снова шли в бой, а Поттер о них почти ничего не знала. Все эти девушки и юноши сидели в гостиной Гриффиндора и улыбались новому дню. Тепло, искренне и открыто. Так же, как улыбались сейчас ей.       Гарри чувствовала, как большими бутонами в душе расцветала лёгкость, наполняя её чувством умиротворения, и она счастливо поджала губы, слегка встряхнув головой. Локон волос выбился из хвоста, и пальцы потянулись заправить его за ухо, как послышался голос Симуса:       — Девчонки, вы же теперь не последние люди в школе, да?       Все заговорщически улыбнулись, и девушки переглянулись, выжидающе выгнув брови.       — Ну, мы тут подумали. Может, уговорите МакГонагалл на скоромную вечеринку? Только выслушайте, Гермиона. Подумайте сами, нам сказали уничтожить вражду между факультетами и объединиться, так? Ничто не сближает лучше, чем бутылочка сливочного пива, парочка игр из «Вредилок Уизли» и всеобщее веселье! К тому же, я думаю, что один вечер отдыха мы действительно заслужили.       В гостиной поднялся одобряющий гул, и ребята с нескрываемым радостным волнением смотрели на Гарри и Гермиону. Девушки переглянулись, раздумывая над предложением, как вдруг Гарри поджала губы и улыбнулась, немного склонив голову.       — Гарри, даже не начинай. Я знаю этот твой взгляд.       Громкое «Гер-ми-о-на», что дружно скандировали парни и девушки, отражалось от стен, делая шум от топающих ног ещё громче, и Грейнджер громко крикнула:       — Ладно! — выжидающая тишина повисла над гостиной, и Гермиона закатила глаза. — Я поговорю об этом с директором, но ничего обещать не буду.       Счастливые овации и торжествующие крики заполнили помещение, и девушка склонилась к улыбающейся Гарри, зашептав на ухо:       — Знаешь, я только одного не могу понять. Почему все думают, что я буду против? Нарушать правила — это же так весело.