Happy Birthday Eric

На часах 11:32 вечера, почти ночь. В горле пересохло, а в вытрепанных кедах — листва и песок. Крыша ещё тёплая, это странно и естественно, Кайл просто слушает свои мысли и ветер, и больше ему ничего не нужно. Мать со временем спохватится, конечно, начнёт верещать и разыскивать его. Есть надежда, что Стэн прикроет, скажет, что они тусуются вместе, хотя и ни черта. Не то чтобы не хотелось, просто не в этот день. Внизу музыка, громко, почти оглушающе. Бит качает, нога сама дёргается в такт, а ещё хочется пить Маргариту и закусывать оливками как Бебе, Баттерс, Клайд и прочие — те, которые легко внушили Картману, что он им чертовски дорог. У них там пицца — много пиццы — это же, мать его, Картман. У них бассейн с пузырьками и полуголые старшеклассницы, которым вполне симпатичен именинник, особенно учитывая, какой у него роскошный дом и вечеринка. Маккормик выуживает какой-то подарок из широкого кармана джинс — Кайл знает, что это просто пара дешёвых колёс. Картман кивает и убирает в нагрудный кармашек — он ещё хочет всё контролировать, он ещё беспечен и верит в свою полную независимость от мыслей и тягостного влечения к. Кайл не видит ничего кроме темнеющего неба, но знает всё, что там происходит. Это же не первая вечеринка, на которую его не пригласили. Это закономерно — они не друзья и даже не товарищи-которые-общаются, они не переваривают друг друга и держат дистанцию, чтобы не порвать в клочья. Слишком противоположные взгляды на жизнь: мораль и её отсутствие, демократия и тоталитарная система, дистрофия и ожирение, куда уж больше. Им противопоказано находиться рядом во избежание атомной катастрофы. — Чего не спускаешься? — Картман присаживается рядом как ни в чём не бывало и ставит початую бутылку какого-то вина. В темноте этикетку не разглядеть, впрочем, Кайл и не собирается делать этого, как и употреблять алкоголь — ему-то в понедельник надо в школу. Выпускной класс, чтоб его, прогулы недопустимы. По крайней мере для страдающего от комплекса отличника перфекциониста. Даже если речь идёт о необязательной летней практике. — А зачем? Там весело. — Ну не так чтобы. А что, не хочешь портить праздник своим кислым ебалом? — Картман галантно поправляет свою съехавшую синюю бабочку и усаживается поудобнее, не сводя взгляда с Кайла. — Типа того. — Это разумно, жид. — Я в курсе, жиртрест. Можно обойтись без этих вот… — Без чего? — нарочито изумлённо вопрошает Картман и легко откупоривает вино. — Самое лучшее, Кайл, уж поверь. — Мне плевать, я не пью. — Ну, да. И матом не ругаешься. — Стараюсь, по крайней мере. Я-то умею контролировать свою речь, жирдяй… Кайл резко замолкает и зло отворачивает голову, замечая широкую улыбку Картмана. — Вали отсюда, чего припёрся вообще?! — Это, блять, моя крыша, идиот. Сам вали отсюда, кто тебя звал вообще?! Картман злится в ответ, по инерции, но его лицо по-прежнему спокойно, и он делает хороший глоток вина и облизывается. Кайл вскакивает и сжимает кулаки. Он почти на самом краю крыши, ему жутко и свободно, и он чувствует себя почти счастливым. — А что, уйти? Хочешь, чтобы я ушёл? Лисья улыбка прячется под опущенными уголками губ. Ему весело. Ему тепло, и в кедах колется песок. Под расстёгнутой курткой ветер и воспоминания об июне, который только закончился и был потрясающим несмотря на плохую погоду, ссоры в семье и вечно бесящего каждым своим словом Картмана. Картман глубоко вздыхает и грузно встаёт на ноги. У него блестят глаза, и от него несёт алкоголем, но Кайл знает, что всё хорошо. Что он в безопасности на самом краю этой чёртовой крыши. Кайл закрывает глаза и ведёт лопатками, когда Картман обнимает его сзади и целует в шею — влажно, тяжело и нежно. Кайл замирает и отдаётся моменту — одному из этих особенных, когда они дышат синхронно и осторожно. Картман может проявить силу, но он не хочет, и это не обязательно — Кайл податлив и мягок, он запрокидывает голову и почти позволяет себе стонать, когда Эрик оставляет ему крупные отметины на шее и плечах, когда сжимает пальцами рёбра и часто-часто касается прохладных губ, уже нависая на руках. — Нет, не хочу. Не уходи, Кайл. Кайл смущённо прячется лицом в его плечо и обхватывает руками. Он даже не принёс подарок. Картман пахнет вовсе не алкоголем. Он пахнет летом, костром и самим собой. — С днём рождения, Эрик. Картман улыбается и целует свою свободу в кудрявую макушку.