Прикоснись ко мне

      Внезапно прикоснувшись к руке своего коллеги, Антон перестал волноваться. Прямо как гласит надпись на его футболке. Арсений вздрагивает от неожиданности, но руку не одергивает, приподнимает бровь удивлённо и едва приподнимает уголок губ, тепло заглядывая в глаза. Ни один, ни второй никогда не брали друг друга за руки так.       Обычно подобные тактильные взаимодействия происходили на сцене, в потоке актерской игры. То Арс перехватит полностью ладонь Антона и поведет к местному "шефу". То Шастун едва ли не переплетает пальцы, отчаянно сжимая их, чтобы подавить боль от удара током.       Раньше они не придавали этому значения. Просто необходимость знать, что они рядом, страхуют друг друга в случае чего.       Арс не жалеет себя, когда дело доходит до шокеров с Антоном. Он жестами просит Пашу пощадить его молодого коллегу по мере возможностей. И, кажется, Воля с пониманием относится к его беззвучной просьбе. Арсению важно, чтобы Антон был невредим. Арсению так хочется его защитить.       Антон не любит, когда его контролируют. Когда пристально наблюдают за каждым его шагом. Волны его эмоций весьма хаотичны: в одну секунду парень может взорваться громким смехом, в другую - орать благими матами на весь зал от негодования. В одно мгновение чудом спастись от падения из-за путаницы в собственных ногах, а в другое - поскользнувшись на месте, распороть себе руку битым стеклом. Именно после того самого момента, Арс стал наблюдать за Антоном во все глаза и это напрягало. Во всех смыслах ужасно напрягало.       Сначала пристальный взгляд голубых глаз поистине заставлял чувствовать себя некомфортно, что в мышеловках, что на шокерах, что в импровизациях, где их взаимодействия не случалось. Когда их ставили в пару лучше не становилось. Только теперь внимательный взгляд вызывал еще и смущение, неловкость. Антон отмахивался от этого наваждения и думал, что подобное каждый день происходит. Разъедутся по домам, и напрягающее, гнетущее внимание Арсения испарится.       Но становилось только хуже. Вне рабочей обстановки наблюдение становилось менее видимым, но ощутимо сильнее. То фото в инстаграме с фотосессии, выходящие так не вовремя, застающие врасплох молодого человека, то сообщения в телеграм, в которых Антон уже со второго начал понимать, что Арса проще читать между строк, а не вдумываться в его ребусы. Шастун уже попривык к тому, что Попов постоянно рядом, прямо или косвенно – не имеет значения. Да будь там даже во Франции со своей фотографшей (руки которой золотые, честное слово, надо уметь так великолепно передавать эмоции через объектив), парень чувствует присутствие своего старшего коллеги повсюду, где бы ни находился.       Стоя сейчас перед выходом на сцену, Антона, почему-то, трясло. Это «Импровизация. Команды», рядовое мероприятие среди всех прочих, которые доводилось переживать. Наверняка будет весело, ребята даже смешные оказались. Но Шастуна не перестает преследовать ощущение, что он совсем один в этом огромном пространстве. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь из друзей, помимо Стаса, оказался здесь. Утихомирить сердце было тяжело, оно беспощадно билось в груди, сотрясая битами руки. Сейчас, он не отказался бы от контроля. Может не идти?.. ну серьезно, он все же скромный парень, амбиции не раздуты до размеров Лувра, в конце концов.       И его мольбы услышаны. Потому что Шастун спиной чувствует, что его одинокое медитативное наблюдение стены прервали чьим-то присутствием. Он знает, что это не Поз, который сейчас с семьей в Воронеже. Не Серега, который по немыслимо важным обстоятельствам смылся со съемок, хотя планировал поприсутствовать и поддержать мелкого. Не Оксана, которая, приболев, не смогла приехать. Не Ира, с которой Антон уже месяц как нормально не общался, ибо у нее внезапно появились какие-то суперважные дела.       Шастун развернулся на месте, внимательно вглядываясь в пришедшего к нему на помощь. Полуофициальный вид, странный свисток на шее, теплый взгляд внимательных голубых глаз и немного насмешливая улыбка.       Арс.       Он здесь.       Хотя должен быть на мероприятии и строить из себя серьезного (важного до одури) человека.       Здесь, почему?       - Заскочил на пять минут, чтоб тебя приободрить,- отвечает на невысказанный вопрос Арсений, кратко приветственно кивнув коллеге перед этим.       - Я тут не то чтобы волнуюсь,- хрипло, но очень уверенно проговаривает Антон, скрестив руки на груди.       «Упирается, ты смотри» - усмехается про себя Арсений, отзеркаливая жест друга, прибавляя к этому типичное для себя пафосное движение головой. На что Антон еле сдерживается, чтобы не расхохотаться в голос, в буквальном смысле, давя лыбу.       Они рады видеть друг друга, искренне. Просто время пока не на их стороне. Парню необходимо выйти через несколько минут на сцену, а Арс просто пулей должен оказаться в другой точке столицы, чтобы не разгневать свою сегодняшнюю спутницу. Но черт, так хочется задержаться, хочется замереть в этом мгновении насовсем.       Внезапно прикоснувшись к руке своего коллеги, Антон перестал волноваться. Прямо как гласит надпись на его футболке. Арсений вздрагивает от неожиданности, но руку не одергивает, поднимает бровь удивлённо и едва приподнимает уголок губ, тепло заглядывая в глаза. Ни один, ни второй никогда не брали друг друга за руки так. Дрожь от волнения уходит, а тепло от такого прикосновения разносится по всему телу, воскрешая затухающее день за днем желание быть ближе.       Антон неосознанно шагнул навстречу Арсу, сократив расстояние до минимального, отчего дыхание мужчины сбилось, резко ударив прямо в шею стоящего напротив парня. Слишком хорошо просто вот так стоять здесь, находиться рядом. Но аплодисменты рвут все планы забить на реальный мир. Шастун отстраняется, снова поворачиваясь к выходу на сцену, сильно выдохнув. Теплые руки мужчины тут же касаются его плеч, несильно разминая.       - Давай, Шаст,- говорит Арсений вполголоса,- не первый и не последний раз ты на сцене. Порви их.       - Я в жюри, Арс,- хохотнул парень, откровенно тащась от этих невероятных прикосновений к его затекшим плечам.       - Ну тогда,- брюнет приподнимается на носочках и шепчет прямо в ухо,- не смей оплошать. Импровизаторам не нужна замена.       Еще бы одно слово, и Антон потерял бы к черту сознание. Как этот человек может подобным набором слов заставить думать о чем-то непристойном? Какой у него голос, особенно когда он так низко растягивает слоги. Шастун закусывает губу, стараясь вдохнуть глубже, но получается с трудом.       Руки отпускают плечи, будто невзначай соскользнув по спине, задевая выпирающие лопатки, заставляя Антона вздрогнуть. А еще только через пару секунд он осознает, что его одарили легким касанием губ в щеку. Он мог бы остановить Арсения, если бы вовремя соизволил понять, что произошло, но хитрющий коллега успел воспользоваться замешательством и исчез. Правильно, лучше так, чем нарушить все планы и сбежать вдвоем куда-нибудь. Хотя, эта перспектива теперь нравилась Антону как никогда. ***       Задерживаться на перекус после съемок Антон не собирался. Он тут же хватанул такси и помчался по адресу, который скинул ему в личные сообщения Арс. Как самая последняя влюбленная школьница, честное слово. Но трепетное чувство благодарности алело в груди языками пламени. Ему срочно нужно было увидеть Попова и… что? Вот что ему хотелось сказать или сделать? Все было более чем очевидно, но вместе с тем так волнительно, что парень даже не сразу понял, что уже припорхал по указанному адресу и стоит возле двери, занеся руку, чтобы постучать в нее.       И завис.       Сжатый кулак окольцованных пальцев напряжён до предела, белеют костяшки, немного сводит от силы, собранной в них. Это ведь конечная, верно? Назад пути не будет. Окажись сейчас Антон рядом с Арсением... все, это все, он пропадет. Он начал постепенно исчезать от его взглядов, с каждым днём всё больше. А после сегодняшней встречи и вовсе растворился в нем.       Он и сам не понял, как постучался в дверь, закусив губу и вдохнув поглубже. А как только дверь открылась, все тело отпустило нервное напряжение и пальцы рук сами обхватили лицо мужчины, притягивая к своему.       Антон целовал медленно, осторожно, словно сам не до конца осознавая, что это реальность, что они стоят так вот, почти у всех на виду. Арс млеет, отдаваясь этой ласке, не в силах даже осознать, что дверь открытая, а рука, что держала ручку, безвольно висит на ней. Он ждал его, но боялся, что тот не придет. Пальцы свободной руки заскользили от плеча выше, по шее, оглаживая светлую кожу парня, будто пытаясь ощутить реальность происходящего.       Шаг - и они оба в номере, дверь захлопывает длинная нога Антона, пока руки с особой нежностью впиваются пальцами в скулы мужчины. Он задыхается этим поцелуем, буквально погибает от одной мысли, бьющей яркими пятнами под закрытыми веками.       - Как же...- еле успевает вдохнуть в перерывах между поцелуями парень,- как же я по тебе скучал...       Арс улыбается, жарко выдыхая в губы, делясь своим воздухом, прижимая к себе худое тело за талию, вцепившись пальцами в толстовку на широкой спине. Он тоже скучал, причем так сильно и так долго, что кружилась голова и подкашивались ноги от одной мысли, что сейчас они рядом. Причем именно так рядом.       Этот вопрос про фотосессии был как знак. Шастун раскусил быстро фишку Арсения разговаривать между строк, и это послание было явно со смыслом "я так устал видеть тебя только на фотках". Как же было глупо и недальновидно во время поездки в Турцию - упустить шанс побыть вдвоем. Тогда они не принимали их притяжение как факт, отстраняя себя от мыслей о подобном. Припомнив это, Антон отчаянней льнет всем своим существом к мужчине.       Руки в браслетах обвивают шею, пальцы в кольцах проникают в темные волосы, дыхание становится частым. У Шаста едет крыша. Она почти рушится, когда венистые руки Арсения проникают под толстовку и футболку, пальцы сжимают кожу на спине, проводя от лопаток до поясницы. С губ срывается тихий, нежный, довольный до безумия стон. Этот звук кажется таким громким и пошлым в этой тишине, что Арс на секунду разрывает поцелуй, заглянув в затуманенные сильными эмоциями зелёные глаза.       Он не может насмотреться представшей перед ним картиной, любуется на каждую чёрточку на лице парня, как на произведение искусства. Под пальцами на коже - горячо, в лёгких - жар, а в сердце - огонь. Он весь горит и плавится, желая всем своим существом прилипнуть к нему, никогда, ни на секунду не отпускать.       - Я тоже ужасно скучал, Антон,- слова такие простые, но они искренние.       Арс улыбается, когда снова чувствует на своих губах такие родные уже губы парня. Пожалуйста, пусть это никогда не заканчивается. Пусть они навсегда останутся в этом моменте, так же держат друг друга в объятьях, также никак не могут остановиться.       Ещё один шаг - и теперь Арса прижимают к стенке шкафа, укрывая всем телом, отгораживая от реального мира, где он в голос кричит и пытается доказать всем, что он нормальный... В объятьях Шаста все кажется таким неважным, ненужным. Ему не надо оправдываться за свои весьма прозрачные намеки в чатах, нет необходимости сдерживать свои эмоции. С Антоном все по-другому, проще. Кто ещё кого защищает...       Он всегда казался Попову хрупким и мягким. Даже когда хлестал пиво в одно лицо. Даже когда исключительно матом выражал свою точку зрения. Даже тогда, когда без умолку трещал о футболе и тачках. Хрупкий и беззащитный Антон, который боится хорроров и ужастиков до визга.       Но что-то в этом образе сейчас не так. Потому что его беззащитный Антон берет мужчину на руки, не прерывая поцелуя и уносит в спальню, по-собственнически крепко прижимая к себе. Арсений вовсе позабыл это ощущение со времени обучения в театральном училище. Тогда его тоже могли таскать на руках партнёры по этюдам, перекладывая из рук в руки. И ещё раз убеждается, что с Шастуном все по-другому.       Оказавшись на постели, мужчина не желает отпускать своего мальчика ни на секунду. Арс вцепился обеими руками в спину Антона, заставляя его лечь на себя. Без всяких стеснений, главное, чтобы он был рядом. Чтобы был как можно ближе.       Антону сложно сдерживать себя. Особенно сейчас, когда этот безумно красивый мужчина позволяет лечь на него. А разве парень никому не говорил, что считает Арсения очень красивым? А ведь и действительно, никому. Очень вовремя вспомнился тот вопрос, что заставил Шастуна очень глубоко задуматься о вообще таком понятии, как мужская красота. И как бы странно это не казалось Роналду проиграл Попову с разгромным счётом 20:100. Потому как тело Арса было настолько идеальным для Антона, что даже будучи просто коллегами, Шастун временами думал его раздеть и любоваться. Бил себя по лицу за подобные мысли, но мечтать все же никто не запрещает.       Парень самозабвенно зацеловывает все лицо Арсения, пока руки не могут насытиться прикосновениями к подтянутому телу. Его вело, заносило, ему так хотелось потонуть в своем мужчине. Шастун все никак не мог понять, почему он думает так романтично и слащаво, так, что даже забыл как материться. Потому что он орал бы сейчас о том, как он счастлив быть с ним в эту секунду.       Его руки перехватывают за запястья, это на секунду приглушает нежные безумства, что он творит. Арсений ловит взгляд потемневших от желания зелёных глаз Антона, тяжело дыша, все так же любуясь им. Неотрывно смотря в них, мужчина притягивает руки к лицу, ласково прикасаясь поочередно к запястьям губами, проводя языком по выступающим венам, прихватывая светлую кожу, смакуя ее солоноватый привкус. Он и сам с ума сходит от того, что делает. А ещё он безумно доволен тем, что своими действиями заставляет Антона снова забываться, теряться в своих ощущениях, почти стонать от его касаний. Возбуждение медленной волной накрывает обоих с головой. Мягкие поцелуи Арсения следуют выше по предплечьям, приподнимая ткань толстовки на автомате.       Как же не хочется отрывать руки от этих губ. Антон, кратко поцеловав умелые губы, садится на кровати, тут же усаживаясь к Арсу на бедра и рывком сдергивая с себя порядком доставшую толстовку, и тут же роняет ее на кровать. Потому что Попов поднимается за ним следом, впиваясь в губы пламенно, прихватывая, покусывая, проникая языком в теплую глубину приоткрытого рта. Зацелованные руки слегка вздрогнули, но вновь обхватили лицо, лаская касаниями пальцев его контур. Сентиментально, мягко, совершенно теряясь в собственных ощущениях.       - Ты... великолепный,- выдыхает в губы Арсений, спустившись поцелуями на шею парня, опаляя касаниями кожу.       Антон, забывшись в очередной раз, стонет в голос, запрокидывая голову, закусывая щеку изнутри. Пальцы в кольцах спускаются ниже, кратко приласкав бессовестно неприкрытые ключицы мужчины, на что получает довольный выдох в измученную поцелуями шею, и с особым наслаждением начинают расстёгивать пуговицы на светлой рубашке.       Если бы Арс мог, он бы от этого действия уже кончил. Смесь возбуждения и эстетики, безумно красивые, длинные пальцы Шастуна в кольцах расстегивают его рубашку с таким нетерпением... становится трудно дышать, когда обнаженной кожи торса касаются эти идеальные руки. Парень, так скоро стремившийся расправиться с пуговицами, теперь томительно следовал за убывающей тканью губами. Спустившись к ключице, касаясь нежно, осторожно, затем округлого плеча, обведя языком гладкую кожу, спускаясь ещё ниже до локтя...       И Арсению срывает тормоза, этот невозможный парень окончательно свёл его с ума. Он заваливает его на себя, стягивая футболку с этой чертовой надписью и кидает ее невесть куда, гладя обнаженное худое тело с нажимом, с мольбой прекратить его мучить и... мужчина сам поражается тому, как пошло звучит сорвавшийся с его губ стон.       Антон просто не может перестать осыпать своего мужчину поцелуями, несмотря на то, что возбуждение сейчас настолько сильное, что он может и не касаться себя. Но его ударяет током, когда до распаленного ласками мозга доходит импульс, отдаленно напоминающий боль. Мгновение спустя парень понимает, что его нетерпеливый, идеальный мужчина хочет чего-то большего, притом совершенно не против оказаться слабее. Не просто не против, он очень за, почти извивается под ним, слегка потираясь о худое бедро своим возбуждением.       Да простят его все боги, но Арс идеально-пошло выглядит сейчас! Горящие синим пламенем глаза, зацелованные губы, сумасшедше сбитое дыхание, вздымающее грудную клетку так высоко, как это возможно. Антон избавляется от каждой лишней детали одежды на себе, готовый разорвать ее в клочья, только бы быстрее соприкоснуться всем телом с другим. Также торопливо венистые руки стягивают все с себя, впечатывая нависающее тело в свое.       Арс изнывает, буквально скулит от ощущения заполненности, такого желанного, необходимого. Пальцы намертво цепляются за плечи, обхватывая спину под руками. Он кусает целующие его губы, засасывая мягкий язык, лаская его своим в глубине обжигающе горячего рта. Антон не отдает себе отчёт в том, что возможно, для натурала не совсем адекватно так хотеть подобного... Но, черт возьми, отдача Арсения туманит его разум. Потом спросит о его тайнах. Наверное. Это неточно.       Зато точно он знает одно - они оба так жаждут друг друга, что неважно ничего, кроме того, что между ними здесь и сейчас. Они сливаются в движении, находя общий ритм с первого, сладкого, тягучего толчка. Голос мужчины срывается в развратную хрипотцу, пока дыхание парня становится шумным, частым. В Арсении так горячо и узко, что терять сознание бессмысленно. Он пропал в нем окончательно, набирая дикий темп, выбивая из него стоны откровенного счастья, пальцами одной руки держа лицо, другой похабно разгуливая по изгибающемуся в сладостной страсти телу. Если бы они так самозабвенно не целовались, Антон кричал бы его имя до потери пульса, отчетливо понимая самое главное.       Продолжая двигаться резко, властно, парень насилу разрывает поцелуй, сорванным шепотом, но неожиданно нежно проговаривает в губы:       - Я тебя... люблю, Арс. Ты не представляешь, как сильно... я тебя люблю.       Прикрытые от удовольствия глаза распахиваются от переполняющих его чувств. Это не порыв бессознательного, Попов это чувствует, поддаваясь сильным движениям в себя. Пальцы сжимают кожу на плечах, пока все тело содрогается от стремительно приближающихся секунд оргазма.       - О, боже... Да, Антон,- выстанывает мужчина, вжимаясь в обжигающее тело своего парня,- да... я тебя... очень сильно люблю...       Кончает парень, простонав в шею, улыбаясь как полный идиот.       Переводя дыхание, все ещё вцепившись друг в друга руками, они лежат, стараясь не двигаться. Так хорошо на душе, наконец-то спокойно, потому что они рядом насколько это только возможно.       Первым отмирает Антон, поднявший голову, теперь наблюдающий за медленно приходящим в себя мужчиной. Пальцы в кольцах проводят по щеке, глаза довольно прикрываются, пока искусанные губы мягко прижимаются к щеке. Почему-то осознанность в глазах мужчины пробуждается именно от этого невинного поцелуя. Голубые глаза сталкиваются взглядом с зелёными, как-то виновато глядя. Они только что с ним нагрешили так, что сейчас бы глаза стыдливо прятать. Но этого не происходит, потому что улыбка на губах этого парня может исправить все.       - Вернул то, что ты мне одолжил перед выходом на сцену,- шепчет Антон, непростительно сильно смутившись для человека, который пять минут назад собственнически поимел своего мужчину, дико прирыкивая от с ума сводящего желания.       Это перевоплощение льстит Арсению. Ведь только ему теперь известно, каким становится его мальчик, когда дорывается до него.       - Ну ведь помогло же,- пожимает плечами брюнет, разжав, наконец, пальцы на широкой спине парня.       Антону нравится то, с какой легкостью его мужчина переключился от страстного забытья к простой игривости. Приподняв бровь от удивления, парень откатывается на бок, устраиваясь на кровати поудобнее, подпирая голову рукой.       - А можно так каждый раз перед сценой меня... настраивать, м? - тихо усмехается русоволосый, окидывая взглядом расслабленное тело мужчины.       И Арс снова не выносит этого вынужденного отстранения, тут же укладываясь на бок, опять отзеркаливая парня, так же укладывая руку под голову, а второй беря окольцованную напротив и переплетает с ней пальцами.       - Только если будешь очень сильно волноваться, возлюбленный мой,- немного серьезнее отвечает брюнет, смотря как парня снова застает врасплох смущение.       "Прекрати быть таким милым... Я ведь могу и не сдержаться", думает Арсений, неосознанно придвигаясь ближе. А Антон будто слышит его мысли, запуская пальцы в темные волосы, притягивая мужчину, заглядывая в глаза ну совсем развратно...       "Поддайся, прошу"- мысль Антона скользнула быстро, но отчетливо. Уголок губ приподнялся в хитрой улыбке. И мужчина просто не мог не поддаться.       - Что ж ты делаешь со мной, Шастун? - льнет к губам Арс, сжимая кожу на плече, не давая ни единого шанса отстраниться. Будто парень этого хотел. Отвечать Антон не стал, да и не очень то собирался, целуя своего мужчину плавно, нежно, глубоко. Все и так понятно, просто они ужасно скучали друг по другу так.