시간과 낙엽 Time and Fallen Leaves

Юнги сидит на его могиле и думает, когда же время перестанет быть ему врагом. Юнги ненавидит время. Но Юнги любит космос, а эти двое работают рука об руку. В конечном итоге он научится заново любить время. — — Это Чон Чонгук, — Чимин показал на Чонгука и одарил их обоих улыбкой. — Я думаю, вы быстро поладите. А теперь извините меня, мне нужно идти к остальным гостям, — Чонгук слегка застенчиво оглядел Юнги, когда Чимин ушёл. — Откуда ты знаешь его? — Мой бывший, — фыркнул Юнги. — А ты? — Школа. — Я Мин Юнги. — Я знаю. Юнги это нравилось. Он видел, что Чонгук был не таким застенчивым, как можно было сказать по его лицу, и Юнги это нравилось. Они быстро поладят. — — Кого собираешься поцеловать в полночь? — спросил Чонгук, от безделия помешивая напиток ложкой. Юнги заинтересованно следил за его движениями. — Тебя. Чонгук забыл, как дышать, но очень скоро на его лице появилась довольная улыбка. Юнги поцеловал эту улыбку тогда, когда часы показали двенадцать. В этот раз время было его другом. — — Пойдём, Юнги, — Чимин кладёт руку на плечо и подталкивает его. — Он больше не вернётся. Юнги встаёт и утирает слёзы с лица, перед тем как посмотреть на Чимина. — Я ненавижу время. — Знаю, что ненавидишь. Но твоя ненависть не вернёт его. Юнги рыдает, уткнувшись в плечо Чимина, который обнимает его. — — Все уже спят, — прошептал Чонгук, сидя на диване рядом с Юнги. Гости, которые ранее не ушли домой, сейчас заняли все диваны, и стулья, и даже пол, нуждаясь в месте для сна. — Нарисуем маркером член на лице Чимина? — предложил Юнги. Чонгук посмотрел на него, сдерживая смех. — Да-а-а. Маркер нашёлся на рабочем столе в спальне Чимина, а дальше дело было за малым. Закончив, Юнги ухмыльнулся Чонгуку и получил такую же ухмылку в ответ. Юнги не знал, как работало время, но ему уже казалось, что он знает Чонгука многие годы, а не пару часов. — Первого января в пять часов утра Чонгук шёл в сторону дома Юнги. Чонгук не спрашивал у Юнги разрешения переночевать, но Юнги не возражал, коли на то пошло. — С Новым годом, Чонгук, — Юнги остановился посреди улицы, обняв Чонгука и поцеловав его с такой страстью, которой хотелось делиться только с одним человеком в жизни. И он не был против, если этим человеком стал бы Чонгук. — Зачем? — Чонгук улыбнулся, оторвавшись от губ Юнги. Тот усмехнулся. — Я просто захотел освежить в памяти этот момент. — С Новым годом, Юнги. Юнги улыбнулся в их следующий поцелуй, забыв, что они с Чонгуком когда-то были незнакомы. — — Когда похороны? — спрашивает Чимин, пока Юнги смотрит в стену второй час подряд. — Через пять дней, — говорит Юнги. — Ты уже... — Прощальная речь? Да. — Ты не носишь кольцо. — Оно прожигает кожу. Будто он пытается сказать мне что-то, а я не могу... Его прерывает приступ плача, ставший привычным. — Это невыносимо, Чимин. Чимин смотрит на Юнги и представляет глубину его боли. Он помогает Юнги надеть обратно кольцо. — — На каком факультете учишься? — спрашивает Юнги, Чонгук сидит рядом, положив ему голову на плечо и обняв руками за талию. — Юриспруденция. — Хочешь юристом стать? — Ага. — Это твоя мечта? — Ну наверное. А ты? — Уже выпустился. Архитектурный. — Это твоя мечта? — Типа того. Сначала мне долго не нравилось. А потом, видимо, привык. Чонгук сильнее прижался щекой к плечу и хмыкнул. Одну руку Юнги положил под голову, а другой перебирал волосы Чонгука. Ему было спокойно, будто сейчас семь часов обычного буднего дня, а не семь часов первого дня в году. Возможно, это не имело значения. Спокойствие можно ощущать когда угодно. — Ты очень... Добр со мной, — проговорил Чонгук настолько тихо, что Юнги едва расслышал. — А должно быть иначе? — удивился Юнги. — Чимин сказал, что ты поначалу всегда замкнутый и язвительный. Поэтому я так стеснялся в первый час. — Чимин прав, обычно так и есть. — А чем отличался этот раз? — Мне казалось, что однажды во сне я вышел за тебя замуж. — — Я объявляю вас мужем и мужем! Слова звенят в ушах Юнги, как в том полузабытом сне. На лице появляется неконтролируемая улыбка, хочется поцеловать своего мужа, словно это их первый раз. Он видит, что лицо Чонгука сияет, подобно солнцу, а все люди вокруг только и ждут следующих слов. — Теперь Вы можете поцеловать своего мужа. Чонгук чуть ли не прыгает на Юнги, врезаясь своими губами в его, будто сейчас конец одной эры и начало другой. Юнги почти чувствует взрывы фейерверков внутри и может поклясться, что слышит то же самое в теле Чонгука. Юнги слышит аплодисменты гостей и ощущает, как с каждым мгновением ему легче и легче. Юнги и Чонгук вместе поворачиваются к толпе, смотря на своих родителей, которые улыбаются, словно это самый счастливый для них день. Юнги уверен, что способен летать. — Юнги с удовольствием вспомнил, что после Нового года у него была ещё одна свободная от работы неделя. Хотя до конца каникул Чонгука в любом случае осталось два месяца. У них было время на то, чтобы получше узнать друг друга. — Какой у тебя любимый фильм? — спросил Чонгук, пока Юнги доедал на завтрак оставшиеся хлопья. — Сначала скажи свой. В конечном итоге они смотрели "Железного человека", а Юнги доставил удовольствие сам факт того, что "Железный человек" — любимый фильм Чонгука. — Твоя очередь. Юнги показал ему "Начало". Чонгук заявил, что это куда лучше его собственного выбора. Юнги согласился, за что его выгнали с дивана. — — Как насчёт того, чтобы зайти на чай? — пригласил Чимин через две недели. — А ты не против? — усмехнулся Юнги. — У твоего бывшего любовника началась новая жизнь. — Ты отвратителен! — шутливо подхватил Чимин. Юнги смеётся в телефон. — Да, мы придём. — Ты сказал "мы" — сказал Чимин, немного помолчав. — Что? — Я рад, что ты в надёжных руках, Юнги, — он слышал, что Чимин улыбается. Юнги пообещал себе, что где-нибудь найдёт Чимину подходящего человека. Ведь Чимин нашёл такого для него. — В квартире царит полный хаос. Подушки на полу, половина из них разодрана. Везде разбросана кухонная утварь. Юнги знает, что что-то наверняка украли. Он уже видит, чего не хватает. Везде раскиданы одежда и обувь. Юнги видит Чонгука на полу рядом с балконом. Веки полуприкрыты, грудная клетка медленно вздымается. Его белая рубашка и костюм покрыты кровью. Юнги пытается, действительно пытается, но слёзы появляются, несмотря ни на что, и он уже не может сопротивляться им. Он не хочет считать ранения от колюще-режущего. Изо рта вырывается крик, и он уже стоит рядом с Чонгуком. Его голос звучит непривычно; Юнги не узнаёт свой голос. Он берёт Чонгука, приподнимая его спину с пола и закрывая другой рукой часть ранений. —Чонгук? Тишина убивает его, пока он достаёт телефон и ждёт ответа на том конце. — Скорая? Мой муж умирает. — На столе в гостиной не было пустого места. Было всё: чай, кофе, фрукты, шоколад, печеньки. Юнги нравилась эта черта в Чимине. Он всегда умел принимать гостей, а глаза, мерцавшие, как звезды, были дополнением ко всему уже предложенному. Чонгук держал Юнги за руку, и Чимин ухмыльнулся, заметив это, как только они вошли в квартиру. — Я вижу, вы быстро поладили, — прощебетал Чимин, и Юнги увидел в его глазах неподдельное счастье. Юнги посмотрел на Чонгука и увидел, как тот смягчается, глядя в ответ. Юнги привык ненавидеть ощущение бабочек в животе, но сейчас оно ему нравилось. Этого уже было недостаточно. В течение ужина Юнги замечал, как Чимин каждый раз менялся, смотрев на них. Счастье, грусть, горечь, зависть, снова счастье, снова и снова. Однажды Чимин поймал взгляд Юнги и грустно улыбнулся. Юнги нахмурился. — — Просто попробуй, Хоби, дай ему шанс! — Я не собираюсь давать шанс какому-то там Чимину, просто потому что ты веришь в любовь с первого взгляда, — возразил Хосок. — Но ты СОВСЕМ не знаешь его! — застонал Юнги. — Мне нафиг не сдались твои навыки купидона, о которых я... — А вот и он. — ... Никогда тебя не просил, — Хосок закончил предложение, в то же время повернувшись, чтобы посмотреть, кто к ним шёл. В тот момент, когда он увидел Чимина, Юнги услышал, как Хосок судорожно вздохнул. — Оу. Чимин остановился, не дойдя до них приличное расстояние, когда они с Хосоком посмотрели друг на друга. Юнги не удержался и закрыл рот рукой, хихикая. Затем Чимин уверенно подошёл ближе и сказал, положив ладони на щёки Хосока и решительно смотря тому в глаза: — Очень надеюсь, что ты свободен вечером, потому что мы с тобой идём в бар. Юнги притворно заткнулся, когда Чимин взглянул на него после этого. — Как ты посмел, — в словах Чимина не было и намёка на вопрос. — Как я посмел что? — будто не понял Юнги. — О-о-о, да ты знаешь, что, маленький хитрый мудак. — — Это приглашения на свадьбу! — Чонгук влетает в гостиную с приглашениями в руке. — Они решили сыграть свадьбу раньше нас? — Юнги смотрит на него с гаденькой ухмылкой. — Нас? — Чонгук смотрит в ответ. — Нас. Я собираюсь выйти за тебя, — Юнги не прерывает зрительный контакт. — Пиздишь. — Я собираюсь выйти за тебя, Чон Чонгук! Юнги подрывается с дивана и пытается догнать Чонгука, который, подбросив всё, что держал в руках, уносится прочь. Квартиру наполняет смех, когда Юнги таки ловит парня, заваливая на кровать в спальне. Юнги смотрит на Чонгука, будто видя его впервые, и кладёт ладони ему на щёки. Его прорывает на смешки, что даже для него становится неожиданностью. — Что? — Чонгук мотает головой, усмехаясь. Юнги отводит глаза на секунду, чтобы просмеяться и успокоиться, а потом смотрит обратно на Чонгука. — Ты выйдешь за меня, Чонгук? — Ты делаешь мне предложение? — хихикает он. — Да! — уверенно отвечает Юнги. — ТЫ ДЕЛАЕШЬ МНЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ? — ДА! Настаёт время Юнги бегать от Чонгука по квартире. — Конечно, я выйду за тебя, идиот! — смеётся Чонгук, поймав Юнги и удерживая его на диване. Юнги понимает, что никогда раньше в жизни не чувствовал такого блаженства. — В следующий раз Юнги увидел Чимина с Хосоком, когда сидел с Чонгуком в кафетерии на кампусе. Ему было проще прийти на кампус к Чонгуку, чем попросить Чонгука идти в город. Они оба обменялись широкими хитрыми ухмылками, когда Юнги кивнул в сторону окна, где шли Хосок и Чимин, взявшись за руки. — Я же говорил тебе, что он влюбится в него, — Юнги вновь кивнул. — До меня так и не дошло! Ты ведь идеально угадал! — согласился Чонгук. — Ну, и до тебя бы всё дошло, если бы ты провстречался с ним восемнадцать месяцев, — Юнги засмеялся, а у Чонгука внутри впервые появляется искра любопытства. — Почему вы расстались? Вы вроде бы ладите, даже как друзья, — поинтересовался Чонгук. — Точно, — Юнги улыбнулся, — как друзья. Чонгук понял намёк и больше не спрашивал. Юнги продолжал наблюдать за фигурами Хосока и Чимина, становящимися меньше и меньше, чем дальше от кафе они уходят. — Что? — спросил Чонгук, потянувшись, чтобы погладить пальцами щёку Юнги. — Выглядит красиво, — пробормотал Юнги. — Что именно? — Любовь. — — Хочу познакомить тебя с родителями, — сказал Чонгук Юнги, пока они нарезали овощи на ужин. — Ты уверен? — спросил Юнги. — Ну, прошло уже шесть месяцев, а у них как раз отпуск на работе, поэтому они не должны быть особо нервными. — Разве они не ожидают увидеть... Хм... — замялся Юнги. — Девушку? — Им всё равно. — Повезло тебе. Чонгук отложил нож и обнял Юнги за талию. Юнги посмотрел на него и застенчиво улыбнулся. Чонгук заставлял весь его мир переворачиваться с ног на голову. — Я уверен, что они примут меня, когда поймут, какой я обольститель, — высокомерно произнёс он, вернувшись после к нарезке овощей. — В идеале так и должно быть, — пожал плечами Юнги. — Чонгук возвращается домой с письмом в руках. — Что это? — спрашивает Юнги, встретив его поцелуем. — Тут угроза, — голос Чонгук подрагивает. — Угроза? — лицо Юнги бледнеет. — Думаю, это один из друзей того подонка, который сел за решётку на тридцать лет. — Ты был его адвокатом? — Да, — его губы дрожали. — Уверен, что это просто порыв разочарования. — Что тут сказано? — Что я должен вытащить его из тюрьмы. — Что-нибудь ещё? — Нет. Юнги берёт письмо и вытаскивает зажигалку из кармана. Он поджигает письмо, смотря на то, как оно сгорает. — — Мам, пап, это Мин Юнги, — объяснил Чонгук. — Он... Чонгук умолк на секунду и посмотрел на Юнги. — Он мой паре... Он мужчина моей мечты, — закончил Чонгук и ухмыляется, видя округлившиеся глаза Юнги. Юнги поклонился родителям Чонгука, которые затем поклонились в ответ. — Приятно познакомиться с тобой, — произнесли они, ведя гостей к столу. Родителей Чонгука ничуть не смутил тот факт, что их сын привёл парня вместо девушки. Они спрашивали, чем Юнги занимается, как они познакомились, кто его родители; стандартный набор вопросов, ответы на которые хотят знать все взрослые. Юнги чувствовал, будто проживал заново всю жизнь, и помимо этого он только сейчас заметил чёткие изменения в своём мироощущении в сравнении с прошлым годом. Начиная с самого Нового года. Он чувствовал, будто это было частью секретного танца, движения которого знал только он с Чонгуком. — — Всё было не совсем ужасно, правда? — спросил Чонгук, оставляя тысячи поцелуев на лице и шее Юнги. — Это не было ужасным вообще, — согласился Юнги. — Даже не предполагал, что у тебя такие родители. Они такие... Современные. — Думаю, они просто решили принять своего сына, а не противоречить ему, — Чонгук пожал плечами и улёгся сверху на Юнги, кладя голову ему на грудь и забираясь руками под рубашку. Юнги тихо напевал мотив услышанной когда-то на радио песни, и Чонгук подключился, когда начались более высокие ноты. Юнги до сих пор не мог поверить, насколько всё было просто и естественно с Чонгуком. Абсолютно всё. Настолько, что походило больше на действительно затянувшийся сон. Он запретил своему сознанию проводить какие-либо параллели с "Началом". — Звенит бокал. — Хм, мда-а, — Юнги встаёт. — Понятия не имею, как нужно произносить свадебную речь, но сейчас я хочу сказать кое-что о моём... Юнги смотрит на Чонгука, заставляя себя помнить, что всё это происходит на самом деле. Он супруги и любят друг друга. Чонгук его, а он Чонгука. — ... О моём муже. Чонгук смотрит на Юнги, подбадривая, и кивает. — Поверить не могу, что прошло уже пять лет. Поверить не могу, что мне понадобилось всёго лишь пять лет, чтобы выйти за кого-то замуж. Гости смеются, а Чонгук ухмыляется. — Думаю, должен от души отблагодарить моего свидетеля Чимина, за то что познакомил меня с Чон Чонгуком пять лет назад в Новогоднюю ночь. Спустя восемь часов, после того как мы с Чонгуком пожали друг другу руки, я уже чувствовал, будто знаю его много лет, — фыркнул Юнги. — На самом деле Чимин заранее предупредил беднягу, что я ворчащий мудак, который мало с кем идёт на контакт. Мне кажется, многие из вас лично в этом убедились. Гости снова смеются. — Но в тот раз, — Юнги переводит взгляд на Чонгука и замолкает ненадолго. — Если честно, Я не знаю, что произошло в тот раз. Я помню, как тогда сказал Чонгуку, будто мне приснилось, что я был замужем за ним. И вот мы здесь. Могу предположить, что сны сбываются. Юнги слышит парочку умилённых стонов из толпы и улыбается. — Чонгук — самый любящий человек, которого я когда-либо встречал. Юнги смотрит на Чимина, видя, как тот быстро утирает слёзы. Чимин улыбается, а на его глазах снова выступают слёзы. — Думаю, что до встречи с ним я представить не мог, что можно жить, чувствуя, что твои шаги настолько лёгкие, что можно взлететь. Именно Чонгук показал мне моё любимое созвездие, именно он доказал мне, — хмыкает Юнги, — что "Железный человек" — всё-таки хороший фильм. Юнги не замечает, как его глаза наполняются слезами. — Чонгук предпочитает скромность, говоря о себе, но... Я знаю лучше. Я уже говорил, что... Извините, — Юнги берёт бумажную салфетку и убирает скопившуюся в уголках глаз влагу. — Я уже говорил, что Чонгук — самый любящий человек, которого я встретил за всю свою жизнь. Благодаря ему я чувствую себя в безопасности. Я думаю, нет, я знаю, что он спас мой мир. Чонгук спас меня, как бы это ни звучало, от меня самого, а главное — помог мне спастись. Кажется, это самый большой подарок, о котором я когда-либо мечтал. Быть безусловно любимым и... Юнги быстро промакивает щёки и смотрит на потолок, пытаясь сохранять самообладание. — Быть безусловно любимым и получать такие поцелуи, которые стоят тысячи слов. Да. Думаю, сейчас лучше, чем когда-либо, стоит напомнить тебе, Чон Чонгук, — Юнги поворачивается к Чонгуку и смеётся сквозь слёзы, — что я люблю тебя. Я любил тебя все эти годы, хмурился ты или улыбался. Любил и буду любить всегда. Юнги замечает, что Чонгук тоже плачет, и они кивают друг другу, широко улыбаясь. Гости аплодируют и поднимают бокалы. — Чонгук притянул Юнги за рубашку, сократив до минимума расстояние между их лицами, и коснулся губ парня настолько легко, что Юнги едва почувствовал. — Коснись меня, — прошептал он прямо в губы Юнги, который чувствовал, как теряет себя в Чонгуке. Прошло уже восемь месяцев, а вопрос секса никогда не поднимался. Не потому, что Юнги не хотел, и уж точно не потому, что не хотел Чонгук, а из-за того что им и так было хорошо. Юнги никогда не хотел давить на Чонгука в чём бы то ни было, особенно учитывая четыре года разницы в возрасте, и просто ждал, когда Чонгук сделает первый шаг. Чонгук приподнял пальцами подбородок Юнги и снова поцеловал. — Коснись меня, Юнги. Юнги устроился на бёдрах Чонгука и запустил руки ему под рубашку. — Юнги помнил, как представлял, какого это быть зависимым от человека. Зависимым от его глаз, губ, тела. Зависимым от прикосновений, запаха, движений. Зависимым от его ощущений, зависимым от его любви. Теперь Юнги не приходилось представлять, он уже сам во всём убедился. — О чём думаешь? — спросил Чонгук, выводя сердечки на груди Юнги. — Я люблю тебя, и моя любовь растёт с каждым днём, — прошептал Юнги. — Раньше я пытался представить, как это будет чувствоваться. — И? — Гораздо лучше, чем в самых искренних мечтах. Чонгук поднял голову с плеча парня, смотря на него. Юнги смотрел в потолок. — Мне кажется, будто, — Юнги умолк и сделал глубокий вдох. — Мне кажется, будто какая-то часть меня была мертва всю мою жизнь, а ты заставил её ожить. — — НЕТ! — выкрикивает Юнги. Медсестра берёт его за руку и тянет прочь от Чонгука. Юнги вырывается и прижимает голову к его груди. — Ты не можешь просто так оставить меня, — плачет Юнги. — Мы пообещали друг другу вечность. Медсестра давит ладонью на плечо Юнги и говорит что-то, что он не слышит. — — Обними меня за талию, — прошептал Юнги, пока они ждали свои напитки в кафе. — Что? — выдохнул Чонгук. — Потанцуй со мной, — попросил Юнги, наблюдая, как лицо Чонгука меняется от смущённого до обиженного. — Мне нравится песня. — Стрёмно, — прошипел Чонгук. — Зато спонтанно, — Юнги пожал плечами. — Потанцуй со мной. Он взял руки Чонгука и положил себе на талию, начав покачиваться под музыку, в то время как Чонгук тревожно смотрел вокруг них. Юнги держал руки на его плечах. — Смотри на меня, — шепнул Юнги. — Мне так стыдно, — прозвучало шёпотом в ответ. — Смотри мне в глаза, — скомандовал Юнги, и Чонгук уставился прямо на него. — Хорошо. А теперь забудь, что здесь есть кто-либо ещё. Чонгук на секунду прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Юнги улыбнулся, повёл их в ритм песни, и Чонгук последовал за ним. Он забыл, что в кафе были не одни они, до тех пор пока не назвали их имена, позвав за напитками. — — Нам нужно начать жить вместе, — беззаботно сказал Юнги, сделав глоток зелёного чая-латте. — Начать жить вместе? — эхом переспросил Чонгук. — Ага, мы встречаемся уже девять месяцев, думаю, время пришло. Тем более тебе больше не придётся жить в общаге. — И ты не съедешь потом? — Чонгук чуть наклонил голову. Юнги фыркнул. — Куда я денусь? Ты помог мне вырастить крылья, но тебе ещё осталось научить меня летать. — А потом? — Потом я смогу летать с тобой. Было заметно, что Чонгук волнуется. — Что? — в этот раз Юнги чуть наклонил голову. — Ты опять делаешь это, — прошептал Чонгук. — Делаю что? — лицо Юнги расплылось в озорной ухмылке. — Да то, что прошло уже девять месяцев, а ты до сих пор заставляешь меня смущаться и волноваться, будто мы видимся впервые. Юнги засмеялся, но в его глазах была нескрываемая, неконтролируемая любовь. Однако Чонгук её видел. — — Есть ли у Вас подозрения, кто мог это совершить? Или, может, Вы знаете его? Юнги смотрит в стену, чувствуя, будто слова детектива произнесены не в этой реальности. — Мистер Мин? — А? — Юнги поднимает голову. — Я спрашиваю, знаете ли Вы, кто мог сделать такое с Вашим мужем? — Ага. Да. Да, я знаю, — перед его глазами проходит вся жизнь. — Да? — Он... Он получал угрозы. От друга одного человека, который оказался за решёткой, несмотря на то, что мой муж был его адвокатом. — У Вас есть с собой хоть одно из писем? — Мы сожгли их. — Вы сожгли их? — Да. Мы сожгли их, думая, что это было... Ну, просто так, знаете, порыв разочарования. Я... — Юнги давится воздухом, — теперь я понимаю, что ошибался. Что... Что мы оба ошибались... Прошу прощения, я не могу... Я не могу сейчас говорить об этом. Детектив кивает, Юнги встаёт и выходит из кабинета. Он хватается руками за голову и заливается слезами. — — С Новым годом, Юнги, — прошептал Чонгук в его губы, когда закончились все фейерверки, а люди вокруг искали, к кому бы (или чему, например, бутылке) прижаться губами. — Поздравляю с нашей годовщиной, — Юнги усмехнулся и снова поцеловал парня. Они подошли к окну, чтобы с удовольствием посмотреть на шоу снаружи. — Уже год прошёл, — Чонгук удивлённо улыбнулся. — И ещё много впереди. Юнги обхватил руками талию Чонгука и закружился с ним под мотив играющей на фоне музыки. — — Как думаешь, что бы с тобой сейчас было, если бы Чимин не познакомил нас друг с другом? — спросил Чонгук, идя с Юнги по пустынным улицам на следующий день. — Я бы искал кого-то вроде тебя, — ответил тот, полностью уверенный, что это прозвучало хреново. Чонгук убийственно посмотрел на него, и Юнги засмеялся. — Я б наверняка сейчас, как всегда, рисовал дома, — пожал плечами Юнги. — И я бы... Юнги замолчал посреди предложения. — Что? — в голосе Чонгука было нескрываемое любопытство. — Я был во мраке, пока мы не встретились. Думаю, я бы всё ещё был там. — Ты никогда не рассказывал мне об этом, — вздохнул Чонгук. Юнги сжал его руку и улыбнулся, тут же получив такую же улыбку в ответ. Когда-нибудь он ему расскажет. — Чимин обнимает Юнги. Юнги сидит на диване Чимина и смотрит на пол. Не совсем на пол, а скорее куда-то ниже. Куда-то в пустоту. — Поговори со мной, — прошептал Чимин. — Что произошло? — Он умер, Чимин, — Юнги моргает. — Я знаю, но... — Мой муж умер. Чонгук умер. Мой... Юнги всхлипывает и не может перестать. Он не может остановить это уже три дня. Он сомневается, что когда-либо у него это получится. — Его зарезали. Жестоко, насмерть. И, кажется, я знаю, почему. — Почему же? — Потому что один из его клиентов сел в тюрьму на тридцать лет, что не понравилось его друзьям. Чимин вздыхает и ничего не говорит. Юнги знает, что он задаёт подобные вопросы, чтобы держать его на поверхности, чтобы держать его в реальности. Юнги замолкает и не говорит ничего часами. Сейчас всё так. Ему больше не нравится разговаривать. Он не помнит, чтобы нравилось когда-либо до Чонгука. — Они вчетвером стояли и осматривались. Пространство вокруг было заставлено картонными коробками, но они наконец-то были здесь. — Всё готово, — кивнул Хосок. — Теперь вы живёте вместе, — усмехнулся Чимин. Юнги мельком глянул на них, а потом посмотрел на Чонгука. Тот положил руки на плечи Юнги и с криком перешагнул порог. Юнги сделал то же самое. Они не заметили, как Чимин и Хосок поменялись ролями, но это и не было необходимым. Все были счастливы. Все четверо. — Может, закажем пиццу? — предложил Юнги. — ДА! — охнул Хосок. — Самое время. Долгие часы, когда они перетаскивали всю нужную мебель в квартиру, к счастью, подошли к концу, и теперь можно было сесть на пол гостиной (Хосок занял весь диван) и расслабиться. Вечер прошёл в сопровождении ненапряжных разговоров. — — Сюда, — Чонгук поставил лампу рядом с диваном, — или сюда? — он перетащил лампу в пустой угол. — Если она будет стоять рядом с диваном, то это будет удобнее для чтения, — заметил Юнги. — А в углу она смотрится грустно. Юнги казалось, как половина его проблем исчезла, когда они начали жить вместе. Теперь у них было личное пространство, которое можно было обставить, как захочется. Юнги чувствовал себя четырёхлетним ребёнком в день Рождества, не считая того, что его Рождество длилось целую неделю. Они были вместе почти полтора года, съехавшись почти на полгода позже, чем они на самом деле планировали. Но сейчас это не имело значения. Ничего не имело значения, и в то же время всё было важным. У них был дом. — Тогда будет стоять рядом с диваном, — заключил Чонгук, и Юнги кивнул. — Нужно найти, чем занять этот угол. — Отлично! Их квартира была очень просторной. Ни у одного из них не было страсти к маленьким фигуркам и статуэткам, поэтому всё выглядело аккуратно и чисто. Юнги внимательно оглядывался, подмечая каждую деталь новой квартиры, но не видев, как Чонгук подкрался к нему и быстро обнял за талию. — Не роскошно, но и так хорошо, — сказал Чонгук, поворачивая голову в ожидании ответа Юнги. — Роскошь не всегда заключается в деньгах, — тот пожал плечами и выскользнул из объятий. Чонгук мечтательно посмотрел на Юнги. — Юнги постоянно пишет письма времени. Он ненавидит время, но письма помогают принять действительность. По крайней мере в конечном итоге помогут. "Дорогое время, Я знаю, что не всё между нами было гладко. Я до сих пор чувствую, будто застрял в том дне, когда нашёл его на полу, хотя прошло уже семь месяцев. Ты наверняка хочешь, чтобы я попросил помощи у друзей, но они уже сделали всё, что в их силах. Они рядом со мной, но... Не думаю, что этого достаточно. Ты заставляешь меня задыхаться. Я всё ещё вижу нас, меня и его, везде и всегда. Будто я застрял во сне и не могу освободиться. Я не против остаться в этом сне, но я знаю, что он ненастоящий. Ты играешь со мной в игру, но неужели тебе весело наблюдать, как душа ломается, разрывается на части, словно пойманная охотничьей птицей? Помоги мне. Всего один раз." Юнги не знает, зачем делает это, но он убеждён, что со временем... Блять, да. Пошло оно. — — ПОЛУЧИЛОСЬ, ПОЛУЧИЛОСЬ, ПОЛУЧИЛОСЬ! — кричал Юнги, вбежав в квартиру и несясь до кухни, где сидел Чонгук, ожидавший дальнейших объяснений от Юнги. Юнги пытался найти себе работу в хорошей компании, в компании, которая позволила бы ему проектировать реальные знания, которые в конечном итоге на самом деле простроят. На Юнги был костюм, являвшийся самой официальной вещью в его гардеробе, а в под мышкой он держал папку с бумагами. — Я ПОЛУЧИЛ РАБОТУ! — крикнул Юнги и повис на плечах Чонгука. Тот глубоко и заботливо поцеловал в ответ, из-за чего у Юнги чуть закружилась голова. — Поздравляю, малыш. Юнги театрально упал в обморок, и Чонгук взъерошил волосы. — — Там круто, мне понравилось, — говорил Юнги Чимину, пока они сидели в любимом кафе. На столе стояли два бокала с мятно-шоколадным мокко. Чимин потребовал у Юнги рассказать всё о его новой работе через неделю, когда тот уже успел освоиться. Юнги чувствовал, что у него появился путь, в котором можно было начать двигаться. — А какой коллектив? — спросил Чимин и провёл рукой по волосам — его вечная привычка. — У меня ещё не было времени, чтобы как-то сблизиться с ними, — Юнги прочистил горло. — И не сказать, что меня это ебё... — ЮНГИ! — воскликнул Чимин. Ответом послужил смех. — Я дам тебе знать, когда буду хоть что-то знать о них, но могу сказать, что все страстно увлечены работой и в целом неплохие люди. — А ты работаешь над?.. — Небоскрёбом, — гордо кивнул Юнги. — Планируется снести одно старое здание и построить на его месте небоскрёб. — Вау, — рот Чимина округлился от удивления, — так тебе не придётся вытирать задницу своим дипломом, да? Юнги с недоверием посмотрел на Чимина и буквально через секунду громко засмеялся. Почти сразу же к нему присоединился Чимин. — — Вы пропустили девять рабочих дней, — звучит из трубки голос босса Юнги, и тот не может принять факт девяти пропущенных дней. — Вы можете объяснить это? Если это что-то серьёзное, то мы можем отложить этот разговор на потом. Мне просто нужно знать. Юнги — очень ценный сотрудник, поэтому его босс относится к нему куда добрее, чем следует. Юнги знает, что ему повторить это, это предложение, снова, и закусывает губу, пытаясь предотвратить поток слёз. Однако после этого только во рту появляется вкус крови, а из него вырывается всхлип, который босс наверняка слышит. — Юнги-ши, всё в порядке? — Юнги делает глубокий вдох, чувствуя, как дрожат губы. — Мой муж умер десять дней назад. За этим следует молчание, заставляющее Юнги слышать биение своего сердца. — Мои соболезнования, — говорит его босс тише, чем ранее. — Я могу дать Вам ещё пять дней больничного, если хотите. — Спасибо большое, — произносит Юнги, забыв о формальностях и надеясь, что босс простит его. — Время залечит все раны, — говорит босс, но Юнги, даже зная, что он беспокоится, не может воспринимать эти слова серьёзно. — Время больше не мой друг, — сухо возражает Юнги. — Спасибо Вам за доброту. Он сбрасывает звонок, не дождавшись ответа. — — Два с половиной года пронеслись, как вспышка молнии, — на его лице появилась улыбка от уха до уха, как только он обнял только что выпустившегося Чонгука. — Не сказал бы, что так быстро. Ведь впереди всё ещё магистратура, — проворчал Чонгук. — Не будь таким занудой, — возразил Юнги. Чонгук хохотнул и направился в сторону родителей. Эта сцена заставила Юнги задуматься о том, можно было бы познакомить Чонгука со своими родителями. Он понятия не имел, как они отреагируют, но он знал, что реакция наверняка будет негативной, а не положительной. Он вздохнул и подошёл к радующейся семье. — Юнги-я, присоединишься к нашему праздничному ужину? — спросила мама Чонгука, похлопав его по плечу, и Юнги покраснел, перед тем как ответить. — — Может, лучше на очную? — рассуждал Чонгук, лёжа на диване с открытой книгой по уголовному праву на коленях. — Что? — спросил Юнги, тут же сняв с паузы видео-игру. — Магистратуру. Тогда обучение сократится с четырёх лет до двух, — произнёс Чонгук с сомнением. — Я имею в виду, в любом случае я сейчас могу разве что кассиром работать. — Ты уверен, что хочешь учиться на очном, прям как в школе? — пробормотал Юнги, больше внимания отдавая игре. — Не знаю, — пожал плечами Чонгук. —Тогда сначала определись, а потом выбирай, что больше нравится, — сказал Юнги, жуя губу. — А ты расстроишься, если это будет очная? Юнги не услышал вопрос, изо всех сил стараясь пройти уровень. Неожиданно у него отобрали геймпад, и Чонгук, поставив колено между ног Юнги, наклонился за поцелуем. Юнги задержал дыхание и попытался поцеловать в ответ, но Чонгук ему не позволил. — Так что? — спросил Чонгук. — Что "так что"? — Юнги посмотрел ему в глаза, чувствуя, как его затапливает желание. — Ты расстроишься, если я выберу очную? — повторил Чонгук. — Почему я должен расстроиться? — Юнги тряхнул головой и снова попытался поцеловать Чонгука. Чонгук до минимума сократил расстояние до лица Юнги и чуть сильнее надавил коленом между его ног, заставив того застонать Чонгуку в рот. — Тогда у нас будет меньше времени на подобное, — хмыкнул он, быстро облизав губы. Юнги вновь попытался приблизиться к лицу Чонгука и застонал громче, когда тот не позволил ему. — У нас всегда будет достаточно времени на это. — Да? — Чонгук, дразня Юнги, запустил руку тому под футболку, проводя ногтями по нежной коже груди. — Да? — Пожалуйста, — прошептал Юнги Чонгуку в рот. Ему не нужно было больше намёков. — — Куда поедем? — спрашивает Юнги, листая буклет турфирмы. — Что? На медовый месяц? Бали, конечно! — отвечает Чонгук, не медля ни секунды. Юнги уже давно знает, что Чонгук мечтает побывать на Бали. Он не имеет ничего против. — Бали? Точно туда? — уточняет Юнги. — Ну, ты можешь не соглашаться, тогда давай поспорим об этом, — Чонгук пожимает плечами. Юнги смотрит на него, пока выражение лица Чонгука не меняется с безэмоционального на вопросительное. — Ты очарователен. — Прости, что? — Чонгук непроизвольно хихикает. — Ты очарователен, говорю. И мы едем на Бали. Легко. Легко было жить вместе. — — Хочу познакомить тебя с моими родителями, — пробормотал Юнги, всё ещё частично погрузившись в мысли. — Ты уверен, малыш? — Чонгук очертил пальцами линию его челюсти. — Да, — ответил Юнги, — прошло уже три года. Если они не воспримут меня всерьёз, то их проблемы. — Не хочешь сначала предупредить их по телефону? — Чонгук прошёлся дорожкой из поцелуев от челюсти до виска. — А стоит? — спросил Юнги. — Ладно, стоит. — Да, стоит. Юнги представлял этот разговор в своей голове, игнорируя скапливающееся в теле напряжение. Он знал своих родителей, но ещё знал, что подобная ситуация могла в корне изменить их отношения. Юнги никогда не заикался, что ему нравятся парни, никогда даже в шутку, будучи ребёнком. — Тебе будет плохо? Ну, если они не примут нас, как пару? — поинтересовался Чонгук. Юнги ворочался на кровати. — Возможно. Но я не удивлюсь. Юнги слышал, как Чонгук тихо простонал, и пожелал, чтобы хотя бы один раз, ради Чонгука, его родители смирились. — — Да, мам, всё хорошо, — отвечал Юнги по телефону. — Да, работа нравится, коллектив крутой. Как поживаешь? — Хорошо, это радует. Как отец? — Да? Отлично! Мы с вами уже давно не виделись. — Извини, мам. Мне стыдно. Хотите приехать? — Знаю, что вы не любите большие города. А если я приеду к вам? — Нет-нет, мам, у меня нет девушки. Юнги видел, как на другом конце комнаты Чонгук задержал дыхание. — Зато у меня... У меня есть парень. Юнги тоже задержал дыхание. — Нет, мам, это не... Абсолютно не так, хорошо? — Три года. — Да. Три года. Очередная пауза, у Чонгука скрутило живот. — Он невероятный! Я люблю его, честно. Чонгук любопытно улыбнулся. — А отец? Всё будет нормально? — Понимаю. — В субботу на следующей неделе? Отлично, мы придём. — Хорошо, мам, увидимся. Люблю тебя. — — Рада познакомиться с тобой, Чон Чонгук, — поклонилась мать Юнги, и тот поклонился в ответ. Юнги был весьма доволен ситуацией. Его отец стоял немного в стороне, абсолютно точно побаиваясь происходящего вокруг. Юнги подошёл и встал рядом с ним, кладя руку ему на плечо. — Это не совсем то, чего я от тебя ожидал, — сказал отец Юнги, понизив голос, чтобы Чонгук не услышал. — Надеюсь, ты уже понял это. — А ещё ты никогда не хотел, чтобы я был рэпером, поэтому я стал архитектором, — Юнги решил не давать отцу радоваться, будучи в выигрыше. — Но тебе нравится твоя работа, я слышал это от твоей матери, — он посмотрел на Юнги. — Ага, нравится. Ты выиграл тогда, я выигрываю сейчас, — спокойно сказал Юнги, а в глазах его отца появилось больше опасения. — Я люблю его, пап. Тебе остаётся либо принять это, либо жить в своём пузыре, не разрешив себе прийти на свадьбу сына. — Свадьбу? — Ага, думаю, я выйду за него. У его отца дрожали губы, но тот выпрямился и гордо расправил плечи. Он посмотрел на Юнги и одобрительно кивнул. Юнги не знал, было ли это искреннее одобрение или наигранное, но надеялся, что если и наигранное, то со временем это выяснится. Юнги не удержался и захихикал, потому что он это сказал. Вслух. Своему отцу. — — Всё было очень даже неплохо, — радовался Чонгук, сидя в поезде обратно в Сеул. — Ага, — согласился Юнги. — Я даже удивлён. Не думал, что они воспримут это так... Спокойно. — Возможно они просто не хотели, чтобы я слышал, и устроят разборки с тобой потом? — О не-е-ет, поверь мне, если у них есть что сказать, то они моментально это говорят, — объяснил Юнги. Чонгук просиял и станцевал маленький победный танец, потом сев рядом с Юнги. Чонгук всегда уступал ему место у окна. — Ты рад? — спросил Чонгук. Юнги хмыкнул и посмотрел в его сторону. — Был бы рад, если б увидел их улыбки на нашей... — На нашей?.. — Чонгук схватил его за руку, сжав её. Юнги в долгу не остался. — Юнги-хён, ответь мне, — проныл Чонгук, а Юнги лишь усмехнулся. — На нашей свадьбе, — сказал он. — Ну, знаешь... Когда-нибудь в будущем. — Оу. — — Мне иногда интересно, какого это, — шепчет Юнги, держа в руке жёлтую розу. — Ну, знаешь, иногда. Он всё ещё ждёт ответа, хотя не получал его никогда прежде. — Знаю, что говорил это раньше, но ради тебя я не теряю надежды, что есть что-то после смерти. Какое-то место, куда все попадают, чтобы... Я не знаю. Может, другая вселенная? Переродиться в тропического попугая? Я не знаю. Может, ты там растёшь жёлтой розой. Ты любил их. Надеюсь, любишь до сих пор. Я приношу их тебе каждый раз. Дует ветер, и спина Юнги покрывается мурашками. Он кладёт цветы рядом со свечой, зажжённой им же ранее. — Прошёл уже год, я, — Юнги сглатывает и отводит взгляд, — я всё ещё вижу тебя везде. Я не знаю, существуют ли призраки, но возможно ты здесь со мной? Юнги нервно хрустит суставами. — А может и нет. Но, — он чувствует, как в уголках глаз выступают слёзы, — я не знаю. В последнее время я не могу долго находиться рядом с Хосоком и Чимином. Я вижу нас четверых вместе, как в старые добрые времена. Я счастлив за них, но... Я просто... Не могу. Это ведь пройдёт в конечном итоге, да? Юнги поднимает глаза к небу, надеясь, что польёт дождь и смоет его отсюда. — Я скучаю по тебе. Очень сильно, — шепчет Юнги. — Там есть дождь? Там, где ты сейчас? Надеюсь, он тёплый. Возможно из-за этого теперь у нас льют только холодные дожди. — Юнги шёл по ювелирному магазину, выискивая отдел с кольцами. Ещё, конечно, не время, но мысль об этом постоянно пребывала в голове. После этого он зашёл в цветочный и купил букет жёлтых роз. Любимые у Чонгука. Они решили провести половину последнего дня в году, отмечая свою годовщину, а потом заявиться на ежегодную новогоднюю тусовку к Чимину. Юнги зарезервировал столик в их любимом ресторане неделей ранее, чтобы их не развернули прямо у порога. — С годовщиной! — Юнги вытащил из-за спины цветы, как только Чонгука открыл ему дверь. — АХ! — воскликнул Чонгук, прыгая не Юнги и затягивая того в сладкий поцелуй. — Тебя тоже! — У нас на пять забронирован столик, поэтому тебе лучше поторопиться, — подмигнул Юнги ту же просиявшему Чонгуку. — Ты забронировал столик? — Конечно, — кивнул Юнги, тепло улыбаясь. Он наблюдал, как Чонгук аккуратно поставил розы в вазу, попутно напевая игравшую в голове песню, и Юнги думал, как так вышло, что из всех людей на Земле повезло ему и именно ему достался Чонгук. — М? — хмыкнул Чонгук. — Я вижу, что ты пялишься на меня. — А когда я не тебя не пялюсь? — усмехнулся Юнги, и Чонгук от души засмеялся. — Засчитано. — Я всё ещё удивляюсь, насколько ты мой. Юнги заметил, как покраснел Чонгук, пытаясь спрятать лицо. Он взял вазу и направился с ней до журнального столика в гостиной. — Прекрасно, — кивнул Чонгук. Юнги всё ещё смотрел на Чонгука, не обращая внимания на цветы. — Согласен. — — За долгие годы, — они чокнулись бокалами шампанского, послышался тихий звон. — За долгие годы впереди, — Чонгук ухмыльнулся. Он наклонился через стол, быстро целуя Юнги. — Я слышал, скоро у Чимина и Хосока свадьба, — продолжил Чонгук. — Что? — воскликнул Юнги. — Я имею в виду, они планируют, — объяснил Чонгук. — Недавно позвонил Хосок и рассказал свои идеи. — Тогда понятно, — засмеялся Юнги. — Как они посмели?! — Нарисую Чимину член на лице, когда он уснёт сегодня ночью, чтобы не забывал, откуда идут корни. — Нарисуй два, — хихикнул Юнги. — Бьюсь об заклад, что и третий влезет. Мозг Юнги подбросил ему воспоминание о том моменте, когда он рассматривал кольца в ювелирном, и он почувствовал стаю порхающих в животе бабочек. Он покраснел, надеясь, что Чонгук не заметил. — С Новым годом, — прошептал Юнги позже, когда закончился обратный отсчёт, часы пробили полночь и все, крича, бросились друг друга целовать. — — Ресторан? Сегодня? Почему? — задумчиво спрашивает Чонгук. — А почему нет? — усмехается Юнги, чувствуя прожигающую дыру в кармане бархатную коробочку. Юнги никогда не волновался так, как сегодня, и он не может прекратить постоянно усмехаться, получая всё больше и больше недоумённых взглядов Чонгука. — А какой повод? — косится на него Чонгук, которого тут же ловят и заключают в объятия. — Ты, — улыбается Юнги. — Любой повод — это ты. Даже небо шепчет о тебе. — Пока не начинается холодный дождь, — отмечает Чонгук. — Пока не начинается холодный дождь, — соглашается Юнги, отпуская Чонгука. — Ресторан, говоришь? Хм-м, — задумывается Чонгук. — Ты наденешь костюм? Мне тоже нужно? — Я надену, а ты как хочешь. Юнги попросил ресторан посодействовать ему в этот день, поэтому их стол украшен лепестками роз, а посреди стоит свеча. Эффектно, Юнги знает. Чонгук смущённо смотрит на него, но тем не менее продолжает молчать. — Что происходит, Юнги? — наконец спрашивает он, когда терпение иссякает. Юнги усмехается. — Это всё ты, я же уже говорил. Чонгук недоумевает, но сдерживается. — Не могу найти телефон, — Юнги делает вид, будто его телефона нет в карманах. — Проверь пальто? — поднимает бровь Чонгук. Юнги поднимается со стула и достаёт коробочку. Он делает глубокий вдох, выдыхает и опускается на колено перед Чонгуком, который, забыв, как дышать, закрывает широко открытый рот рукой. — Я думал, ты так шутил, — шепчет Чонгук, а Юнги возвращается в тот день, когда они получили приглашения на свадьбу от Чимина и Хосока. — Чон Чонгук, — Юнги смотрит ему в глаза и улыбается. — Господи, — произносит шепотом Чонгук, пытаясь сдержать слёзы. Юнги прочищает горло. — Чон Чонгук, ты выйдешь за меня? Юнги открывает коробочку, внутри которой сияет кольцо, отражая свет свечи. Чонгук срывается со стула, хватая Юнги за руку. По его лицу текут слёзы. — Да, — кричит Чонгук. — ДА! Юнги встаёт, и его тут же целует Чонгук. Они слышат, как люди за соседними столиками аплодируют им. — — Я уже придумал, что подарю себе после выпускного, — хихикая, сказал Чонгук за день до. — Да? И что же? — спросил Юнги, дорисовав ещё одну линию нового скетча. — Привяжу тебя к кровати и немного повеселюсь, — невозмутимо ответил Чонгук. — Да ну? Ты думаешь, это случится? — Юнги положил ручку на стол и, дразня, поднял бровь. — Готов поспорить, что тебе ещё и понравится, — Чонгук облизал губы. Юнги проследил, как тот после закусил губу. — Блять, — выдохнул он, — немедленно прекрати это, я же работаю сейчас. — Я же работаю сейчас, — передразнил его Чонгук. — Эскиз, Чонгук, — серьёзно сказал Юнги. — Эскизы всегда важнее тебя. Юнги погрузился в черчение, пока не заметил появившуюся рядом тень. Он поднял взгляд, и Чонгук, взяв его за галстук, наклонился до уровня глаз Юнги, притянув его лицо ближе. — Я уверен, что это гораздо важнее меня, — прошептал Чонгук в губы Юнги, — но даже это меня не остановит. Юнги попытался поцеловать его, но Чонгук отклонился, отпустив галстук, и ухмыльнулся. — У меня репетиция выпускного, увидимся позже. Юнги смотрел вслед Чонгуку ещё пару минут, только потом постепенно возвращаясь к реальности. — — Поздравляю! — Юнги просиял, как только Чонгук подошёл к нему и своим родителям. Чонгук обнимает их одного за другим. — И кое-что ещё, — Чонгук сделал паузу, не дав никому ничего сказать. — Меня уже ждут в интернатуре. — Что? — у его родителей от изумления открылись рты. — Ну, вот, видимо, я настолько хорош, — Чонгук пожал плечами, улыбнувшись. Мозг Юнги пропустил всё, что было до того момента, как Чонгук толкнул его к стене, губами касаясь кожи шеи и ключиц. Юнги пытался оттолкнуть его, поменяться местами, но Чонгук лишь сильнее вдавливал его в стену. Юнги поднял голову, чтобы поцеловать Чонгука, и по их поцелуям было понятно, что им сейчас слишком хорошо, и слишком нужно, и просто слишком. — Ты правда сделаешь это? — выдохнул Юнги между поцелуями. — Что? Привяжу тебя к кровати? —спросил Чонгук, укусив Юнги за мочку уха. — Да, сделай это, — простонал Юнги. Чонгук провёл ногтями по его бокам и накрыл ладонью член поверх ткани брюк. — Точно? Юнги чувствовал мурашки везде и пытался сдержать стон в горле. — Я хочу, чтобы ты это сделал. Чонгук прикусил нижнюю губу Юнги, оттягивая её. — Точно хочешь? — Пожалуйста, Гуки, — выдохнул Юнги, позволив Чонгуку увести себя в сторону кровати. — — Чёрт, ты прекрасен, — на рассвете шепчет Юнги, смотря, как солнце касается кожи Чонгука, который всё ещё полуспит. — Прекрати. — Видел бы ты себя, — продолжает он, выводя узоры на голой груди Чонгука. — Дух захватывает. Чонгук игриво проводит руками по его плечам. Постепенно их бунгало наполняется светом. Юнги пришёл к выводу, что Бали — прекрасный выбор, уже в течение пары часов после прилёта. — Можно я... — начинает Юнги, но Чонгук прерывает его своим бормотанием. — Отсосёшь мне? — предлагает он. — Хорошо, я согласен. — Ненасытный мудак, — Юнги закатывает глаза, понимая, что Чонгук угадал его слова. Тот усмехается и открывает глаза, смотря на Юнги. — Мне с тобой никогда не скучно, поэтому можешь, как и я, привыкать к этому. У нас была свадьба, так что тебе уже не сбежать. — А я и не собирался, — замечает Юнги, спуская резинку боксеров Чонгука. — — Мы всё взяли? — беспокоился Чонгук. — Портативные зарядки, кофе, сигареты на случай, если у тебя опять будет уёбское настроение? — Эй, и что это значит? — Юнги притворился оскорблённым. — Значит, что ты проёбываешься. — Но сигареты помогают мне выйти из двухмесячной архитектурной депрессии, — проворчал Юнги. — Архичто? Ладно, а ещё они помогают тебе заработать рак? — возразил Чонгук. — Как и те химикаты, которыми опрыскивают твои натуральные бананы, — Юнги ткнул пальцем Чонгуку в грудь. — Так, мы уже готовы выходить? Хосок и Чимин могут подъехать уже скоро, — Чонгук проигнорировал замечание Юнги, у которого почти сразу зазвонил телефон. — Да? — Поторопитесь, или мы уедем без вас, — проорал Хосок на другом конце, и Юнги почти слышал его солнечную ухмылку. — Погнали, — он схватил Чонгука за рукав его толстовки и потащил в сторону двери. — Нас ждёт путешествие на машине! — — Я слышал, вы планируете свадьбу, — как бы невзначай произнёс Юнги, сидя с Хосоком и Чимином рядом с костром напротив их палаток. — ХОБИ! Я же говорил, не рассказывать об этом, — воскликнул Чимин. Юнги лишь рассмеялся. — Ты уверен, что хочешь за него замуж, даже не зная, что он НИ ЗА ЧТО не будет молчать, если он рад? Чимин на секунду будто бы обиженно глянул на Юнги, после влюблённо посмотрел на Хосока. — Да, уверен. — Бля, мне плохо, — Юнги театрально закрыл рукой рот. — А разве ВЫ двое уже не должны были сыграть свадьбу? — Хосок в свою очередь подъебнул Юнги, и Чонгук нервно хихикнул. Юнги закатил глаза, толкнув Чонгука плечом. — Посмотрим, что нам покажет время. После этого воцарилась тишина, все четверо наблюдали за горящим костром. Хосок тихо посмеивался над чем-то, завернувшись в одеяло. — Время и космос уже давно на нашей стороне, согласен, Юнги? — Чимин оторвал взгляд от огня, посмотрев на Юнги, который на секунду потерялся в его глазах. — Ага. — Юнги прочищает горло, пытаясь игнорировать образовавшийся там ком. Он идёт к микрофону. Напротив него стоит толпа людей. Он желает не видеть никого из них. Хотя скорее желает, чтобы не произошло то, из-за чего они здесь собрались. — Чон Чонгук — это, — Юнги кашляет, — был. Самый любящий и заботливый человек, которого я когда-либо встретил за всю свою жизнь. Я счастлив, что мог воочию наблюдать, как его мечты становятся реальными и он сам живёт на полную. Мы встретились в Новогоднюю ночь почти семь лет назад, и я чувствую, что с того момента в моей жизни появились краски, которые я не видел раньше. Чонгук был рядом в самые яркие и самые тёмные моменты моей жизни, и я делал всё, чтобы не быть у него в долгу. Он всегда говорил о семье и друзьях с глубокой заботой, искренним переживанием и чистым обожанием. Он был тем, кто вдохновлял и меня, и своих друзей. За всё проведённое вместе время я заметил, что он повзрослел, как личность, выучился, работал там, где давно мечтал, и делал только то, что ему действительно нравилось. Он всегда помогал мне в те моменты, когда я готов был сдаться. Когда у нас была свадьба, чуть меньше двух лет назад, я и не подозревал, что наше время закончится так быстро. Да и кто о таком мог подумать. Юнги заставляет себя взглянуть на толпу. В глазах Чимина стоят слёзы, и он кивает Юнги. — Как многие из вас знают, у Чонгука не получилось превратить меня в милый и пушистый комочек позитива, — Юнги видит появляющиеся на лицах грустные улыбки, — зато ему удалось согреть моё сердце настолько, чтобы невероятно полюбить до конца моей жизни. Я не верю в бога, но ради него, я надеюсь, есть место, куда он смог попасть после смерти. Он навсегда останется в моём сердце. Как тот, кто безусловно и искренне любил настоящего меня, как тот, кто принёс звёзды на моё небо и замедлял время в наши самые прекрасные моменты. Юнги неожиданно для себя заливается слезами, не успев договорить. — Спасибо. Он спускается вниз, садится. Чимин, взяв его руку, сжимает её. — — Это приглашения на свадьбу! — Чонгук влетел в гостиную с приглашениями в руке. — Они решили сыграть свадьбу раньше нас? — Юнги посмотрел на него с гаденькой ухмылкой. — Нас? — Чонгук посмотрел в ответ. — Нас. Я собираюсь выйти за тебя, — Юнги не прерывал зрительный контакт. — Пиздишь. — Я собираюсь выйти за тебя, Чон Чонгук! Юнги подорвался с дивана, пытаясь догнать Чонгука, который, подбросив всё, что держал в руках, унёсся прочь. Квартиру наполнил смех, когда Юнги таки поймал парня, завалив на кровать в спальне. Юнги посмотрел на Чонгука, будто видя его впервые, и положил ладони ему на щёки. Его прорывало на смешки, что даже для него стало неожиданностью. — Что? — Чонгук помотал головой, усмехнувшись. Юнги отвёл глаза на секунду, чтобы просмеяться и успокоиться, а потом посмотрел обратно на Чонгука. — Ты выйдешь за меня, Чонгук? — Ты делаешь мне предложение? — хихикнул он. — Да! — уверенно ответил Юнги. — ТЫ ДЕЛАЕШЬ МНЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ? — ДА! Настало время Юнги бегать от Чонгука по квартире. — Конечно, я выйду за тебя, идиот! — засмеялся Чонгук, поймав Юнги и удерживая его на диване. Юнги понял, что никогда раньше в жизни не чувствовал такого блаженства. — — Вы же можете спасти его, да? — Юнги почти кричит на медсестёр, сидящих с ним в скорой. — Юнги, — кашляет Чонгук, но тот не слышит. — СКАЖИТЕ МНЕ, ЧТО ОН БУДЕТ ЖИТЬ! — Юнги переходит на крик. Медсестра указывает на Чонгука. — Вы нужны ему сейчас, — говорит она. Юнги разворачивается к лежащему Чонгуку и падает на колени. — Любимый. — Юнги, — Чонгук выдавливает болезненную улыбку. Юнги кладёт ладони ему на щёки. — Не плачь, дорогой, — шепчет Чонгук. — Все будет хорошо. — Я люблю тебя, — в тысячный раз повторяет Юнги. — Люблю, люблю, люблю. Очень сильно. — Я тоже люблю тебя, — по щекам Чонгука текут слёзы, и Юнги утирает их. Они смотрят друг на друга, и Юнги невероятно трясёт. Чонгук берёт его руку и сжимает её так сильно, как только может. Юнги громко скулит, утыкаясь лбом в грудь Чонгука. Тот поднимает свободной рукой голову Юнги, заставляя снова посмотреть ему в глаза. — Мой любимый, мой единственный, — не перестаёт он шептать дрожащими губами. — Пообещай мне кое-что, — говорит Чонгук, слабо сжимая его руку. — Что угодно, — стонет Юнги. — Никогда не переставай улыбаться, ладно? — произносит Чонгук. Юнги снова стирает его слёзы. — Пообещай мне, — шепчет Чонгук. — Обещаю. — Здесь больше не больно, — он переплетает их пальца, кладя руки на самую близкую к сердцу рану. — Не смей уже уходить. — Думаю, со мной всё будет хорошо, — бормочет Чонгук. — Я буду ждать тебя, но главное дождись своего времени. — Пожалуйста, — умоляет Юнги. — Мне вчера приснился сон. Там ты взял награду за здание, которое сам спроектировал. — Гуки, нет, — голос Юнги дрожал. — Я не готов. Чонгук моргает, и его дыхание прерывается на секунду. — Всё в порядке. Я с тобой. Он сильнее прижимает их руки к ране, и Юнги чувствует, как его сердце медленно сдаётся. — Я здесь, — Чонгук успевает прошептать, положив ладони на щёки Юнги, перед тем как его руки падают рядом с телом, а из Юнги вырывается мучительный крик. — Как по заявке начался дождь. Юнги раскрыл зонт, не отрывая взгляда от надгробного камня. Он почесал затылок и попытался придумать, что ещё можно было сказать. В груди всё ещё чувствовалась горечь. — Мне интересно, можешь ли ты меня слышать, — произнёс он. — Ну знаешь, я много херни несу. Он хихикнул, утерев слёзы. — Я периодически прихожу к тебе. Но мне нужно двигаться вперёд, — сказал Юнги. — Я не буду приходить каждый день, ты бы хотел, чтобы я преодолел это. Но у меня всё ещё есть коробка с твоими вещами. Возможно, когда-нибудь я осмелюсь прочитать твой дневник. Если ты не против. И я начну... Он сглотнул, позволив слезам течь по лицу. — Я начну улыбаться прямо сейчас. Я же обещал, помнишь? Юнги встал со скамейки, выпрямив спину. Он проверил, чтобы на костюме не осталось складок, и поднял с земли сумку. — Время летит, — он оглянулся, усмехнувшись. — Время летит... Он снова посмотрел на надгробный камень и убедился, что свеча до сих пор горит. Когда он вернулся домой, то глубоко вдохнул и медленно выдохнул, как только за его спиной щёлкнула дверь. Он взял огромную пластиковую коробку, целый год ждавшую своей очереди, и начал медленно собирать в неё все некогда принадлежавшее Чонгуку. Он знал, что по щекам текли слёзы, он был в порядке. Сейчас Юнги был в порядке. Закончив, Юнги посмотрел на букет засохших жёлтых роз, стоявших в вазе на журнальном столике уже больше года. Он оставил одну, выбросив остальные в мусорку. Он положил розу на полочку, где в рамке стояла фотография Чонгука, улыбающегося во время одной из поездок на американских горках в парке развлечений. Он зажёг стоящую рядом свечку и посмотрел на улыбку, застывшую в рамке. — Я люблю тебя, — прошептал Юнги. — Ты же помнишь, да? Он взял коробку, заполненную вещами Чонгука, вышел из квартиры, чтобы унести её на огромный чулан на первом этаже их здания. Юнги улыбнулся. Сейчас он был в порядке. — — Мин Юнги, Вы хотите стать мужем Чон Чонгука. Клянётесь ли Вы любить Чон Чонгука и уважать его, заботиться о нём и помогать ему в радости и в горе, в здравии и недуге, каждый день и всегда? — Клянусь. — Чон Чонгук, Вы хотите стать мужем Мин Юнги. Клянётесь ли Вы любить Мин Юнги и уважать его, заботиться о нём и помогать ему в радости и в горе, в здравии и недуге, каждый день и всегда? — Клянусь. — Я объявляю Вас мужем и мужем!