Одна ночь

Утром Маргарита окрыленная отправилась на работу и в госпиталь, чтобы уточнить подробности состояния здоровья любимого, приказав ему отдыхать. И попросила купить немного продуктов в ближайшем магазине, чтоб она вернулась и приготовила ужин. На базе всё пошло немного не по плану. С проверкой приехал Шальной. Маргарита решила через него добиться, чтобы Булатова оставили хотя бы в штабе, без права выхода в поля. Она попросила Максима поговорить с глазу на глаз в кабинете, решила сыграть на том, что он был в неё влюблён и Шальной сдался. Он понимал что Рита любит Ивана на столько, что готова ради него на любые жертвы. Поэтому просто пообещал помочь, не прося ничего взамен. Тем временем Иван решил позвонить любимой и узнать как у неё дела. Но Рита, когда уходила с Шальным, забыла свой телефон на столе около компьютера. Поэтому телефон долго звонил на столе, пока на звонок не ответил Бизон: — Привет, Бать! Чего трезвонишь? — Бизон? — удивился Булатов, — а Рита где? — Тут, понимаешь, Шальной приехал с проверкой. Ну Рита сейчас с ним в кабинете разговаривает, а телефон на рабочем месте забыла. Ты там как кстати? — поинтересовался друг. — Нормально, отдыхаю. — нервно ответил Батя. — Ну выздоравливай, мы тебя тут ждем! Да, чего Ритке то передать? — спросил Тарасов. — Ничего, я сам потом перезвоню. — ответил Иван и положил трубку. Его раздражало, что Рита сейчас там с Шальным: — Шальной значит? Вопросы значит она решает. Личные наверное. Вчера со мной, сегодня с ним. Удобно. Везде успевает. Ну и пускай катится к своему Шальному. — Иван выругался, достал из бара бутылку коньяка и со злостью захлопнул дверцу бара так, что та чуть не отвалилась. Налил себе коньяк и плюхнулся на диван. Ревность, злость и обида затмевали разум. Булатов решил напиться, чтобы заглушить эту боль. Договорившись с Шальным и с лечащим врачом о том, что через месяц Иван может вернуться на службу в штаб, Багира счастливая хорошим стечением обстоятельств ждала вечера. Звонить Ване она не стала, хотела сказать ему эту новость при встрече, чтобы увидеть вновь улыбающегося и радостного командира. День пролетел очень быстро и вот Рита уже добралась домой к любимому. У подъезда она заметила, что свет горит на кухне, значит Иван проголодался и либо готовит, либо ждёт её. Когда Маргарита открыла входную дверь своим ключом и вошла, в нос ударил сильный запах алкоголя. «Что опять случилось?» — пронеслось у неё в голове, как тут же она услышала пьяный голос Ивана: — Чего приперлась? — хозяин явно был сильно пьян и не очень рад её приходу. Кошкина поторопилась на кухню, чтобы прояснить ситуацию. — Вань, ты чего? Зачем ты опять напился? — недоумевая спросила она. — А тебе какая разница? — огрызнулся Иван, — и что тебе вообще от меня нужно? — Вань, что случилось? — Рита была в замешательстве и не понимала причины его поведения. — А что, удобно ты устроилась. И со мной, и с ним. Перед ним выслуживаешься, а со мной из жалости наверное, да? Вали к своему Шальному, с ним через постель глядишь и звание новое заработаешь. А меня не мучай! — пьяный Булатов не переставал высказывать обидные домыслы. У Риты сдали нервы: — Да пошёл ты к чёрту, Булатов! Я не для того к тебе сюда тащилась, чтоб ты меня грязью поливал! И оправдываться перед тобой я не собираюсь! — Рита психанула и направилась к выходу. — Проваливай! Чтоб я тебя здесь больше не видел! Я теперь даже рад, что меня выгоняют. Больше не увижу, как ты хвостом перед мужиками крутишь! Вертихвостка! — закончил свою речь Батя. Допил коньяк и уснул прямо на кухне, на диванчике. Рита вылетела из квартиры Булатова громко хлопнув дверью. Из глаз ручьями текли слёзы. Она не могла понять почему он так с ней поступил, почему он такого о ней мнения? Ещё вчера он клялся в вечной любви, а сегодня вот так обозвал и выставил из квартиры. Наплевал на все её чувства. В какой-то смутной пелене Кошкина кое-как добралась до своей квартиры и обессиленная упала на кровать. Такого предательства, тем более от любимого человека, с которым столько лет шли плечом к плечу, она ну никак не ожидала. Она ревела больше часа не переставая, кажется это был нервный срыв. Её знобило и трясло, подняться не было сил. Кое-как нащупала на комоде аптечку, выпила успокоительное и снотворное и постепенно провалилась в сон, всё ещё вздрагивая и всхлипывая. Сон был очень тяжёлый и утром Рита выглядела очень плохо, но работу никто не отменял. С трудом приведя себя в более менее презентабельный вид, Маргарита отправилась на службу. Единственное что радовало женщину сегодня, это то что никаких чп не было и можно спокойно разобраться с документацией, хотя сосредоточиться не получалось вообще. Чтобы немного прийти в себя и не смущать коллег, Кошкина ушла из ИВЦ в кабинет, где её никто не видел и не беспокоил. Непонятное состояние старшей подруги заметила Леся и направилась к ней в кабинет, где Рита сидела облокотившись на спинку стула и прикрыв глаза. — Рит, что случилось? Ты чего такая разбитая? И где Батя? — засыпала вопросами подругу Уманова. Багира резко открыла глаза, выпрямилась в кресле и произнесла чётко и немного грубо: — Больше никогда при мне не произноси ни его имени, ни его фамилии, ни его позывного. Я больше не хочу ни слышать, ни знать о нём. Для меня его теперь не существует. — закончила Рита, уткнулась лицом в ладони и зарыдала. Леся не стала больше задавать вопросов, просто присела рядом и стала гладить Маргариту по голове, затем достала из кармана успокоительное и дала ей. Кошкина выпила таблетку, немного успокоилась и рассказала девушке всё, что произошло за два дня. — Не думала, что он такой дурак. — сделала вывод Ума, — Рит, ты главное успокойся! Он ещё на коленях к тебе приползет, прощения будет выпрашивать. Это я тебе обещаю! — Спасибо тебе, Лесь, за поддержку. Я так рада, что тебя к нам сюда перевели. Мне здесь так тяжело и одиноко, вдали от родного Питера. Надеюсь, что нас в скором времени вернут в родной КТЦ. Там было проще. Маргарита обняла девушку, та уткнулась ей в плечо. — Ты столько для меня сделала, что я всю жизнь буду тебе обязана. И это только маленькая доля того, что я могу для тебя сделать. Но я обещаю сделать еще больше. Всё будет хорошо, главное верить. — отозвалась Ума.