Ваш психиатр покончил с собой

За плечами Шерил одна попытка суицида, один пожар и штук сорок прилюдных истерик за один только прошедший месяц. Блоссом не запирают в психушке по одной простой причине: она уже родилась там. Шерил живет в Ривердейле. Их летний домик, нетронутый пожаром, — смежная с бабушкой и мамой палата, в которой не то, чтобы удобно жить, но сходить с ума точно неплохо. Шерил расставляет новые приоритеты, руководствуясь воспоминаниями о том, что ее отец повесился в их амбаре после того, как застрелил ее брата. А потом этот самый брат пытался утопить Блоссом в Свитвотер, но это уже детали, о которых Шерил стоило бы рассказать психотерапевту (и она, вероятно, займется этим, когда появятся деньги, ну или желание говорить о своих проблемах). Блоссом расцветает очаровательной улыбкой, которую унаследовала от матери, и проявляет искреннюю заинтересованность в чужих проблемах. Шерил не разносит сплетни (по крайней мере, она очень старается), а пытается распознать тот момент, когда один из одноклассников решит покончить с собой. В конце концов, вдруг в следующий раз Вероника не догадается, где искать нового суицидника, а Арчи будет слишком занят, бегая по поручениям ее папочки, чтобы вытащить беднягу из ледяной реки? На этот случай Шерил будет готова. Ну, она хотя бы сделает вид, что пыталась помочь. Когда Змей переводят в их школу, Шерил, скорее, по привычке воспринимает это негативно, а потом вполне резонно осознает: потенциальных суицидников среди этих ребят в три раза больше (они просто смелее, а градус отчаяния тут такой же), а лишних глаз у Блоссом нет. — Можете выметаться отсюда, собирать вещи и валить назад в свой гадюшник. Вы тут никому не нужны, девочки отвлекаются на ваш убогий вид, еще, не приведи Бог, повредят себе что-нибудь, — мурлычет Шерил. Это ее территория, ее спортзал, ее группа поддержки. И Блоссом плевать, что школьный устав не запрещает находиться кому-то в помещении, когда идет тренировка. — Не будь такой сукой, мы тоже люди, — Тони закатывает глаза, и Шерил уверена, что по шкале от одного до десяти эта девчонка на одиннадцать баллов близка к тому, чтобы забить на все и покончить с собой. В общем-то, уверенность больше напускная, потому что Тони держится просто прекрасно, но Бетти Купер тоже не слишком показывает своего отчаяния, а потом Шерил ловит ее в туалете за веселым рандеву, в которое входит избавление от завтрака и отстирывание свитера от собственной блевотины. — К тому же, тебе эта школа не принадлежит. — А кому тогда? Вам? — искренне удивляется Шерил почти с детской невинностью. И это не актерская игра, а высший уровень недоумения. Шерил восхищена чужой наглостью и пылает праведным гневом, прямо как замечательное поместье, в котором она раньше жила. — Детка, если бы это был ваш дом, то вы бы точно поняли это по сброшенной везде змеиной коже и отложенными мерзкими яйцами. Антисанитария и хаос. Фу. А тут? Чистота и порядок, не ваша территория. Можете убираться. — А если нет? — Тони вскидывается, и Шерил читает это как знак. Мол, знаете, дай мне гребаную причину не сигануть под первую же машину, которую я увижу? Блоссом принимает эту игру. Она не нанималась в волонтеры и о Змеях заботиться не будет, но один раз никому не повредит, да и в Ривердейле все, в целом, в пределах типичного хаоса. — Затанцуешь меня до смерти? Или будешь хлопать ресницам, пока не вызовешь ураган? — Второй вариант мне подходит. Надеюсь, тебя унесет в страну Оз и задавит чьим-нибудь домом, — Шерил делает музыку погромче и поправляет форменный топ Лисичек. — Дважды надеюсь, что моим. — А я надеюсь, милая Элли, что твоя свора Тотошек сожрет тебя заживо, а если выживешь, то желаю встречи с Дровосеком, Чучелом и Львом. Они-то уж точно тебя добьют, — фыркает Тони. Змеи уходят, а Шерил наслаждается своей победой и мысленно берет на заметку поволноваться о Топаз. Кто в здравом уме будет перечить Блоссом? Ну, кроме Бетти и ее компании, там, в принципе, все полоумные, но Шерил за это и любит их, если говорить честно. Тони пропадает из школы на пару дней, и Шерил замечает это во время переклички на химии. Их учитель недоволен, но не удивлен, Блоссом поддерживает его и чувствует разочарование. Шерил представляет, как Тони давит их большим (и сгоревшим) особняком, как из-под фундамента торчат ее загорелые ноги в поношенных кроссовках, как убиваются Змеи и как сложно было бы отмыть все от крови после такого. Но Топаз сидит на заборе в метре от территории школы и курит. Никаких домов-убийц, никаких ураганов, покупку хлорки для того, чтобы отмыть кровь, придется на пару дней отложить. — О, так тебя все-таки не задавило насмерть? — заботливо спрашивает Шерил. Ее куда больше волнует Кевин, который нашел очередного сомнительного дружка на сайте знакомств, но Тони выглядит объективно печально: к синякам под глазами прилагается разбитая кем-то скула. Блоссом оценивает работу на четыре с минусом из пяти, потому что, если честно, можно было бы бить и не так сильно, цвет получился бы равномерней. Шерил бы с радостью показала, но ей, к сожалению, жаль маникюр. Не Тони, конечно, только не ее. — Учителя в школе переживают, а полиция волнуется, как будут искать и опознавать твой труп в случае чего. Тони поднимает на Блоссом уставший взгляд и бросает ей под ноги окурок. Это похоже на жалкую попытку поддержать подобие диалога, когда жизненных сил в тебе чуть меньше, чем нужно, если хочешь просто дышать. — Ты выглядишь разбитой. Ты в порядке? — Шерил смягчается, потому что ее никто не спрашивал, что с ней происходит, даже если она бросала это в лицо с очередной истерикой. — А ты? — уточняет Тони в ответ. И тема закрыта. Ривердейл — одна большая психушка, где ни у кого уже давно нет врача, а обсуждать проблемы между собой у пациентов как-то не принято. — Иди, куда шла. Не лезь не в свое дело. — Счастливо сдохнуть под чьим-то домом. Мой для тебя слишком хорош, — Шерил обиженно поджимает губы и вздергивает подбородок. Ну что за манеры у людей в этом городе? Они начнут когда-нибудь принимать помощь?

***

— Хэй, Шерил, — Тони врезается плечом в соседний с Шерил шкафчик и выглядит намного лучше, чем в их последнюю встречу. Блоссом даже назвала бы ее симпатичной, но та же Джози кажется намного более привлекательной. — А если я вдруг решу стать Лисичкой? — Я найму для тебя экзорциста, — почти ласково обещает Шерил. Что там в списке самых явных признаков суицидников? Ах, точно, резкая смена деятельности. — Или врача. Как пожелаешь. — Экзорцист круче, — уверенно кивает Тони со знающим видом. Шерил уверена, что муниципалитет назначал Топаз школьного психолога, но они, откровенно говоря, работают просто чудовищно. — Джаг сказал, что на прошлых отборочных Вероника поцеловала Бетти, а они обе в команде. Чтобы прыгать с помпонами, нужно быть по девочкам? — Чтобы прыгать с помпонами, — огрызается Блоссом, — нужно быть по чирлидингу. Это не про тебя. — Зато часть «по девочкам» про меня. По мальчикам тоже, но знаешь, — Тони задумчиво вздыхает и смотрит куда-то в стену, пытаясь поймать какую-то мысль, — они какие-то отбитые. — Так ты одна из них? — радостно интересуется Шерил. — Из мальчиков, в смысле. Такая же отбитая.

***

Шерил накрывает истерикой по чистой случайности. Никаких резких флэшбеков, никаких случайных силуэтов Джейсона в толпе. Просто резкое удушливое чувство одиночества, собственной никчемности и страха за каждый свой выбор. Как это жить с чувством вины? Интересно, кто-то из Блоссомов испытывал это до Шерил? Она сомневается. Здесь нет Вероники, чтобы обнять ее и успокоить. Она занята делами семьи или вроде того (Шерил почти завидует Лоджам, они пугают замашками Крестного отца, но хотя бы выглядят, как семья). Бетти тонет в своих проблемах (и, будем честны, плевать ей хотелось на Блоссом с ее истериками). А Джози… Лучше бы Джози не видела ее такой. — Эй, Шерил, ты в порядке? — Тони касается ее плеча, и это нарушение личного пространства. Нет ничего нормального в том, что Блоссом плачет в женской раздевалке после душа, и еще меньше нормального в том, что рядом с ней оказывается кто-то, кто хочет помочь. — Посмотри на меня, ладно? — Не лезь не в свое дело, — Шерил пытается говорить, но получается только всхлипывать. Блоссом ненавидит себя и свою эмоциональность, а заодно и весь мир. Тони обнимает ее, хотя ей никто не позволял, и Шерил решает устроить скандал немного попозже. Может, минут через пять, когда чужое присутствие перестанет быть таким важным. — Ну же, я не прошу тебя что-то рассказывать, — Топаз отстраняется, не убирая рук с плеч Шерил, и смотрит с едва заметным укором. — Лучше послушай, хорошо? И не будь сукой. Мы все люди. Блоссом кивает, потому что сил возмущаться попросту нет. У всего есть свой срок годности, и Шерил, очевидно, дошла до своего предела. Самое время, чтобы окончательно свихнуться, не так ли? — Тогда возле школы. Я не была в порядке. И ты тоже. Мы обе до сих пор не в порядке. Мой отец не пустил меня домой. Он доходчиво поясняет, что я должна держаться подальше от дома какое-то время. Думаю, ты сама это видела, — Тони смеется, и Шерил кажется, что так звучит смех самоубийцы. В этом-то она разбирается. Блоссом хочет помочь. Не потому что она добра или благодарна, а потому что филантропия — это здорово. — И после такого не заявишься в школу, в которой кто-то еще волнуется об учениках. — Здесь всем плевать, — Шерил перебарывает себя и свои порывы вновь сыграть на публику и сбрасывает с себя руки Топаз одним движением. Голос звучит ровно, а из следов недавней истерики только покрасневшие глаза. — Не обольщайся, детка, всем было все равно, когда я пыталась умереть. А с тобой это еще более безнадежный случай. Ну кто будет о тебе волноваться? Тони хлопает дверью раздевалки. Шерил заставляет себя поверить, что не чувствует никакой вины.