Caramel // Карамель

— Чё это, блядь, за херня такая?! Голова Изуку со всей силы впечаталась в стену. Мидория зашипел от пронзившей затылок боли, и попытался оттащить руку Каччана от своей шеи. В глазах Бакуго бушевала ничем неприкрытая ярость. Этот свирепый взгляд сразу напомнил Мидории те времена, когда… Ну, Каччан, честно говоря, каждый день вёл себя как мудак, так что ничего особо не изменилось. Но Изуку думал, что они давно прошли эту стадию в их отношениях. Они прекрасно ладили. И вот что взбесило Каччана в этот раз? Ответ, как оказалось, лежал на поверхности, точнее у него в руках. Запечатанный конверт с письмом внутри и коробка в виде сердечка. Ярко-красная крышечка была сорвана, а золотистого цвета ленточка соскользнула в бок. Несколько раздавленных конфет, из которых вытекала вязкая карамель, валялось на тротуаре. Изуку неосознанно подумал, что сладости были, наверное, очень дорогими, и взволнованно нахмурил брови. — Отвечай! Я с кем, по-твоему, разговариваю?! — заорал Каччан прямо в лицо Мидории, дёрнув за лацкан школьного пиджака. — Девушка, правда, была очень искренней. Она тебя любит, Каччан, а ещё она очень красивая, — заикаясь, прохрипел Изуку. Он начал ёрзать в руках Бакуго и попытался не выронить оставшиеся в коробке конфеты, которые уже растаяли и прилипли к его пальцам. — Если бы ты только встретился с ней и… — Я и без этого знаю, что она мусор. — Каччан! — Да кем ты, блядь, себя возомнил?! — на лице Бакуго, возле виска, вздулась вена. Изуку почувствовал, как внутри него вспыхнул гнев, и до того, как он понял, что делает, Мидория закричал в ответ: — Твоим другом! — Ха?! Мы не друзья, — разжав хватку и отпустив Мидорию, ответил Кацуки и спокойно, с холодком во взгляде, посмотрел на парня. — Мы никогда ими и не были. Ноги Изуку подкосились. А через несколько секунд до него дошёл смысл произнесённых Бакуго слов. Мы не друзья. На глаза Мидории начали наворачиваться слёзы. Он всегда думал, что они могут быть друзьями. Он верил, что мог быть отличным другом для Каччана, даже если сам он желал быть кем-то большим для вечно хмурого Кацуки. Мы никогда ими и не были. После стольких лет, после всего того, через что они прошли… Разве это ничего не значило для Бакуго? Мидория, забыв и про письмо, и про конфеты, развернулся, чтобы уйти от этого места как можно дальше. Он хотел всего лишь того, чтобы Каччан был счастлив. — Деку, ты и в самом деле такой непутёвый, — позади него заговорил Бакуго. Вот, даже прозвище вернулось. В их отношениях ничего не изменилось. — Даже не можешь понять простые вещи. Внезапно, Бакуго схватил его за руку и резко прижал обратно к стене. Зажатый между стеной и Каччаном, Изуку судорожно втянул воздух, чувствуя, как секундой ранее из него выбили весь его дух. А потом произошло нечто невероятное. Мидория не мог дышать уже по другой причине. Чужие обветренные губы прижались к его собственным, словно Каччан целую вечность мечтал поцеловать его. То, с какой жадностью язык Бакуго ворвался в рот Изуку, заставило почувствовать последнего, словно его поглощают, отчего Мидория смущённо застонал. Вскоре Каччан отстранился только для того, чтобы схватить запястье Изуку. Поднеся чужие пальцы к губам, Бакуго начал слизывать растаявший шоколад и вязкую карамель, ни на секунду не отрывая от лица Мидории взгляда, который таил в себе многообещающее продолжение. — Теперь до тебя дошло? — А?! — это было самое умное, что Мидория смог придумать, а затем и произнести. — Я буду целовать тебя вновь и вновь, пока до твоей тупой башки не дойдёт, что я люблю тебя.