Не суди, да не судим будешь

Двалину с самого начала не понравился их так называемый взломщик. Едва увидев этого пухлощёкого коротышку, гном всерьёз засомневался, уж не решил ли маг пошутить над ними, подсунув такого участничка. Если так, то весьма неуместная шутка, надо заметить. Двалин никак не мог взять в толк, как вообще такое хилое, изнеженное существо сможет вынести все тяготы похода и сверх того оказать помощь в их деле?! Он и оружия-то в руках никогда не держал. А чтобы добраться до цели, нужно уметь постоять за себя. Так что вывод напрашивался сам собой: хоббиту не место в походе. Собственно, по отношению к горе-взломщику бритоголовый воин был даже более категоричен, чем предводитель их отряда. Торин принял условия Гендальфа и по большому счёту попросту не обращал на мистера Бэггинса внимания, дабы его слова не противоречили действиям. Двалин же мириться с подобным раскладом не желал. Мало того, что к их походу отнеслись с неодобрением, так ещё не хватало, чтоб и на смех подняли! Поэтому, когда наутро отряд собрался в путь, а мистер Бэггинс ещё сладко посапывал в игрушечной кроватке, Двалин воспринял это как хороший знак. И даже крадучись прошёл в своих окованных железом сапогах мимо хозяйской спаленки. Случившиеся неподалёку Фили и Кили синхронно захихикали. За что и схлопотали подзатыльники. Смеялись-то принцы, но в душе младший сын Фундина проклял именно незадачливого взломщика. А уже в дороге, когда гномы затеяли спор, поставил на то, что Бильбо не осмелится к ним явиться. И был полностью в этом уверен. Но на всякий случай всё-таки мысленно воздал молитву Махалу о благополучии похода, надеясь, что таким образом Вала убережёт их и от этого ходячего недоразумения, именуемого мистером Бэггинсом. Не уберёг. Бильбо примчался на всех парах, размахивая подписанным контрактом, как флагом, и Двалин едва удержался, чтоб не хлопнуть себя ладонью по лицу. Вот же… хоббит! А дальше понеслось. Полурослик раздражал его всё больше и больше. То у него аллергия на конский волос, то седло слишком жёсткое, то он останавливает весь отряд и требует вернуться только потому, что он забыл дома носовой платок. К концу дня у Двалина чуть ли пар из ушей не начал валить. Но хоббит этим не ограничился и на протяжении похода продолжал донимать его своими капризами. Часто ныл о том, что он устал и проголодался, требовал устраивать длительный привал возле каждых мимо протекающих речушек (подумаешь, ещё и месяц не прошёл, как они мылись в последний раз), напевал несуразные ширские песенки, весёлый мотивчик которых никак не сочетался с серьёзностью их похода. По ночам хоббит спал, обнимая свой маленький рюкзачок, точно игрушку, и улыбался во сне — Торин, кстати сказать, ни разу не ставил его в дозор. Хоть и разумно, но не справедливо. Двалин же, дежурящий по полночи, неодобрительно посматривал на этот свернувшийся клубочек. А по утрам Бильбо всё равно ворчал, что не выспался. Будто издевался, честное слово! Заслуги же полурослика гном всячески отрицал. Даже когда тот спас Торина, заслонив его собой от Азога, Двалина и тогда это не впечатлило. Он сам бросился на выручку другу минутой позже. Он и остальные гномы. И если бы не они, весь героический подвиг Бильбо пропал бы втуне. Так размахивая мечом, он скорее снёс бы себе голову, чем защитил короля. Всё изменилось, только когда они достигли Лихолесья. Уже больше недели отряд плутал в лесном лабиринте, а просвета всё не было видно. Лихолесье окутывал полумрак, и даже днём там было почти так же темно, как и ночью. Спасало лишь присущее гномам умение правильно определять время суток, даже подолгу находясь в замкнутых пространствах. Так в один из уже кажущихся бесконечными дней к вечеру путники наткнулись на неширокий ручей, в этом месте протекающий рядом с тропой. Двалин, шедший во главе рядом с Торином, первым подошёл к воде. Это можно было считать удачей — то, что они на неё набрели. Их припасы пока ещё не кончались, но никто не знал, на сколько их должно хватить. И если голод ещё можно было перетерпеть, то перспектива остаться без капли воды в этом душном лесу пугала даже самых выносливых. Недолго думая, Двалин опустился на колени и, зачерпнув полные пригоршни воды, поднёс их к губам. — Эй, стойте! Подождите! — расталкивая остальных гномов, к ним из конца колонны пробирался Бильбо. — Разве вы не помните, Гендальф запретил пить воду из чёрных ручьёв. — Мистер Бэггинс, в этом месте и в это время все ручьи выглядят чёрными, — устало возразил Торин и, повернувшись к Двалину, спросил: — Ну как? — Порядок вроде, — пожал плечами тот. — Не боись, полурослик, гнома не так-то просто свалить с ног. Хоббит только тихо вздохнул, закатив глаза. Тем не менее, пить из ручья больше никто не стал: всё равно на ночлег устраивались тут же, да и жажда пока ещё никого особо не мучила. Двалин скинул поклажу у большого камня и, усевшись на него, принялся в ожидании ужина затачивать свои топоры. Помнится, полурослика в начале похода такое зрелище жутко нервировало. Воин усмехнулся и ещё больше углубился в своё занятие. А после ужина поплотнее укутался в плащ, улёгся на землю и сразу же захрапел. Благо, сегодня ему не нужно было стоять в дозоре. Утро началось для Двалина с неприятного открытия: он проспал обычное время подъёма и в итоге проснулся позже всех, хотя и считал себя самым сильным и неприхотливым в отряде. Ну разве что Торин мог с ним потягаться. Тихо ругнувшись, сын Фундина вскочил на ноги. Гномы вокруг него уже собирали свои вещи. — Ого! — удивлённо воскликнул Бофур, оказавшийся к нему ближе всех. — Я думал, у тебя волосы на лысине сами по себе не растут, а ты, оказывается, всё это время их незаметно сбривал. Двалин угрюмо уставился на него, не понимая, к чему тот клонит. Затем провёл рукой по лысине и едва сдержал матерный вопль. Рука нащупала каким-то образом отросшие за ночь волосы на макушке. Пусть всего лишь на чуть-чуть, но тем не менее. Что это ещё за фокусы?! Не иначе, как эльфячий лес в этом виноват. Ну попадись ему хоть один остроухий, мигом приставит топор к глотке и потребует объяснений! Двалин с раздражением накинул на голову капюшон плаща. Отряд тронулся в путь. Пейзаж вокруг вот уже много дней не менялся, и дорога выматывала ещё и своим однообразием. Чувствуя на себе всё больше подозрительных симптомов, Двалин прошёл в голову отряда и пристроился рядом с Торином, не желая больше молчать о своих проблемах. — Торин, — наклонившись к другу, тихо проговорил он. — Что за хрень со мной творится? Посмотри на мои татуировки. Они же исчезают! — гном выставил вперёд обе руки. И вправду синеватые узоры на коже медленно выцветали, да и сами руки как будто стали не такими загрубевшими, как прежде… Двалин упрямо мотнул головой, отгоняя эту абсурдную мысль. — Ты же мочил руки в том ручье. — Ага, и башкой вниз я в него тоже нырял! Торин озадаченно поскрёб подбородок. Двалин последовал его примеру. После такого действия в руке остался клок бороды. — Проклятье Дурина! — Двалин в ужасе воззарился на свою гордость, зажатую в кулаке. — Вот, видишь? Торин, нахмурившись, покачал головой. — Обратись к Оину. Или подожди, пока этот проклятый лес кончится. Я уверен, когда мы из него выберемся, всё образуется. Сын Фундина замедлил шаг, всё ещё глядя на обрывок своей бороды. Может, зря они потащились в этот поход? Сидели бы сейчас дома, в Эред Луин, сытые и ни о чём не беспокоившиеся, и не шастали бы ни по каким эльфячьим лесам, полным тёмной волшбы… Так, стоп! Что-то он начал уже размышлять, как завзятый хоббит-домосед. Двалин сплюнул и, поправив висящие за спиной топоры, зашагал вслед за королём с самым суровым видом, какой только мог на себя напустить. Час от часу не легче. Вскоре верный друг и соратник Торина понял, что его одолела новая напасть. Он начал хромать. Не первый год служившие ему сапоги, всегда удобные, теперь нестерпимо жали ноги, мешая идти. Сначала боль была почти незаметной, но с каждым шагом становилась всё сильней. Двалин держался. Но как ни сжимал кулаки и зубы, в конечном итоге потерпел поражение. — Стойте! Подождите! — охрипшим от напряжения голосом закричал он, оседая на землю. — Что у тебя случилось на этот раз? — словами самого Двалина, сказанными как-то в самом начале похода хоббиту, заговорил Балин, опускаясь возле него на корточки. Остальные члены отряда тоже столпились вокруг. Двалин с трудом вытащил опухшие ступни из злополучных сапог. Попробовал пошевелить посиневшими пальцами. Получилось. Фух, хвала Махалу, а то уж казалось, придётся ампутировать! — Скверно, скверно, — бормотал Оин, осматривая пострадавшие ступни со всех сторон. — Как же мне теперь идти? — Двалин озадаченно обвёл всех присутствующих взглядом. Надевать сапоги обратно больше не представлялось возможным, да он и под угрозой смерти не решился бы на такую пытку. Другие гномы выглядели не менее растерянными: кто-то переглядывался, кто-то укоризненно качал головой. — Придётся тебе, дружок, идти босиком, — промолвил лекарь, безрезультатно перебрав все баночки с мазями и остановив взгляд на хирургической пиле. — Если не хочешь, конечно, решить проблему более радикальным способом… Спасибо тебе, Оин, на добром слове! Но босиком?.. — Я не могу ступать голыми ногами по такой земле, — вскричал Двалин и тут же смущённо отвел взгляд. — Они… Они же испачкаются. Ори шокировано ахнул, не выдержав крушения идеала гномьей мужественности. Глоин фыркнул. Остальные же принялись наперебой уверять его, что это наилучший вариант. Плюнув на всё, Двалин с кряхтением поднялся и поплёлся дальше. Сапоги остались доживать свои дни брошенными в глубокий овраг. По крайней мере, подумал Двалин, по сравнению с осыпающейся почти на глазах бородой босые ступни не выглядели такой уж проблемой. Спустя некоторое время в дополнение ко всем несчастьям (как будто их и так мало!) начался дождь. Густая листва, надёжно защищающая Лихолесье от потоков света, увы, была бессильна против вездесущих капель, срывающихся с неба. Двалин натянул капюшон на самый лоб. Ну всё, теперь волосы начнут виться! Подумав так, гном сам себе удивился: раньше его волосы никогда не вились от влажного воздуха. Отряд продолжал тяжело брести, оскальзываясь на размокшей грязи. Проклиная всё на свете, Двалин плёлся следом за Бильбо и недоумевал, как хоббиту удаётся оставаться таким ловким. Лично он за прошедшие полчаса уже четыре раза навернулся бы, если б друзья вовремя не поддерживали. К тому же приближалось время обеда, а они ещё и не думали останавливаться. — Когда там уже привал? — простонал Двалин. Получилось довольно-таки капризно. К счастью, Торин за шумом дождя его не услышал. Зато услышал шагающий рядом Дори. — Чего так не терпится? — Я устал... — О Махал!.. — ...и проголодался. Даже не посочувствовав, Дори демонстративно стал смотреть в другую сторону. Двалин ещё больше надулся. И всё чаще стал посылать в спину Торину обидчивые взгляды. Как можно быть таким толстокожим и так бесчеловечно гнать отряд? Облегчённо вздохнуть он смог, только когда услышал громогласное королевское: "Привал!". Что ж, давно пора! Дождь к тому времени уже кончился, и Двалин искренне этому порадовался, хоть тот, проклятый, и смыл остатки его бороды. Оин с Глоином стали разжигать костёр из припасённого как раз для такого случая сухого хвороста, Бомбур достал походный котелок и принялся за готовку, остальные просто расселись там, где и стояли. Сын Фундина отошёл в сторону, подальше от чужих глаз, и скинул с головы капюшон. Следовало оценить ущерб, нанесённый ему враждебным лесом. Хорошо, что он вчера не только заточил топоры, но и начистил их до зеркального блеска. Оглянувшись, чтобы убедиться, что за ним никто не подсматривает, Двалин снял со спины оружие. Никогда ещё топоры не служили ему зеркалом… Но, с другой стороны, всякое ведь бывает впервые. От увиденного гном пошатнулся и чуть не хлопнулся в обморок. Вытянутое, перекошенное изображение явило ему совершенно незнакомую физиономию. Безбородую, с копной коротких курчавых волос на голове. И наверняка с по-хоббичьи заострёнными ушками, но этого Двалин ради собственного спокойствия решил не проверять. Хорошо ещё, в эльфа не превратился! Поискав глазами место, куда можно было бы присесть и найдя неподалёку поваленное дерево, Двалин с удовольствием опустился на него и вытянул ноги. Наконец-то выдалась минутка спокойствия! Сзади послышалось вежливое покашливание. Мигом собравшись, Двалин обернулся и увидел Бильбо, держащего в руках две наполненные миски, содержимое которых аппетитно дымилось. Всё плохое настроение Двалина мигом улетучилось. Когда это он отказывался от еды? — Я подумал, ты не захочешь идти к остальным, поэтому принёс еду сюда, — Бильбо смело подошёл ближе и, пристроившись рядом, протянул ему миску. — Вот. — Спасибо, — замялся Двалин, принимая её из рук хоббита. Зачерпнул полную ложку непонятного коричневатого варева и сунул в рот. То ли от пережитых волнений, то ли от недостаточных стараний Бомбура еда показалась ему не такой вкусной, и он привередливо поморщил нос. Чего раньше никогда не делал, кстати. — У тебя в норке еда была вкусней, — признался воин. — О!.. Спасибо! — от неожиданной похвалы Бильбо смущённо просиял. — Думаю, тут всё дело в приправах. С ними гораздо вкусней. Знаешь, мы в Шире выращиваем много разнообразных пряных трав. А потом засушиваем их, чтобы круглый год наслаждаться вкусными блюдами. И куда только ни добавляем: и в супы, и в пироги, и в жаркое!.. Слушая хоббита, Двалин поймал себя на том, что улыбается и вспоминает те самые пироги с тмином, которые ему довелось отведать у Бильбо, — мягкие, пышные, с хрустящей золотистой корочкой. Вот бы сейчас хоть кусочек... "Как вернёмся домой, надо будет обязательно взять рецепт!.." — подумал сын Фундина, а опомнившись, помотал головой и по привычке проворчал: — Ты слишком часто вспоминаешь свой Шир. — Ну, я не думаю, что это преступление. Там мой дом, и я хочу туда вернуться. Так же, как и вы хотите скорее вернуться в Эребор. Двалин удивлённо посмотрел на него. Ай да взломщик! Уел. А ведь он в самом деле прав: с начала похода и дня не прошло, чтобы они не спели песни, не рассказали истории или просто не посокрушались о том, что проклятый Смог узурпировал Гору. Между тем Бильбо продолжил: — Конечно, в вашем случае это несколько… проблематично. Но именно поэтому я и пошёл с вами. Чтобы помочь. Пусть даже я всего лишь один маленький хоббит. Двалин стыдливо потупил взгляд. Он вдруг запоздало понял, что не им обвинять Бильбо в трусости и бесполезности, в то время как они сами пошли в поход чуть ли ни целыми семьями. Если гном не справлялся с чем-то, он мог рассчитывать на помощь. Если же хоббит делал что-то не так, он непременно вызывал недовольство у Торина или у самого Двалина. Правда, даже при таком раскладе Бильбо удалось заслужить уважение гномов. В последнее время лишь один Двалин относился к нему с пренебрежением. Теперь он решительно не понимал, как мог себе позволить такое. Это же было, как минимум, ужасно невежливо! Забрав пустые миски, Бильбо поднялся, собираясь уходить, но на минуту задержался: — Кстати, тебе идёт новая прическа. Не подумай ничего плохого, но так гораздо лучше, чем с этими длинными космами. Достаточно лишь мыть кудряшки не реже раза в неделю и причёсывать их и шёрстку на ногах каждое утро. И даже в походных условиях у тебя будет вполне приличный вид. — Ловлю на слове, мастер вор, — добродушно прогудел Двалин. После еды, даже столь неподобающей для уважающего себя хоб… тьфу, то есть гнома, Двалин почувствовал себя в разы лучше. А может, этому поспособствовал и ободряющий разговор с Бильбо. Как бы то ни было, сын Фундина направился к примеченному ручью, снова журчащему неподалёку. Вода в нём уже не казалась такой чёрной. Во всяком случае, хуже уже не будет, рассудил Двалин и основательно вымыл в нём изгвазданные в грязи ступни, а потом ещё любовно пригладил гребнем мокрую шёрстку на них. Так-то лучше! Походил на пробу по пожухлой траве — подошва ног значительно загрубела, так что даже осыпавшиеся на землю колючие веточки уже не ощущались. Двалин с удивлением отметил, что ходить босиком ничуть не хуже, чем в сапогах. А после сбросил с себя лишние железки, вроде мешающих кастетов (как только раньше не догадался?), и, довольный, направился к месту расположения отряда. А если кому-то не понравится его новый вид, пусть на себя посмотрят, чудища лохматые! Гномы никак не отреагировали на его появление. Они либо отводили глаза, либо делали вид, что ничего странного не происходит. Собрав немногочисленные пожитки, отряд снова тронулся в путь. Но на этот раз далеко уйти им не удалось. Торин первым заметил угрозу в виде бесшумно подкрадывающихся гигантских пауков. И благодаря ему остальные тоже вовремя спохватились. Гномы мигом выхватили оружие и оттеснили Двалина и Бильбо в центр созданного ими круга. Благо ещё, деревья в этом месте росли не так густо. Двалин поначалу перепугался и растерялся. Такие туши с выпученными глазищами, стальными желваками и раздутыми брюхами и в страшном сне не приснятся! Но поскольку лишившись сознания он рисковал бы гораздо больше, пришлось взять себя в руки и тоже встать в защитную позицию, ощетинившись топорами. Правда, не прошло и пары минут, как любимое оружие стало для него непосильно тяжёлым. Двалин бросил топоры и огляделся: все вокруг него сражались, только Бильбо, держа наготове клинок, ещё ни разу им не воспользовался. Пауки наседали, ловко сбегая по сотканной ими же паутине, но, к счастью, их было не так много, и гномам удавалось сдерживать натиск. Одна из тварей выбрала Двалина своей жертвой и, проворно передвигая лапами, подбиралась к нему. — Бильбо, меч!.. — крикнул он, отбежав назад. Мистер Бэггинс, сразу догадавшийся о его невысказанной просьбе, бросил ему клинок. С воинственным криком, призванным компенсировать трясущиеся поджилки, сын Фундина бросился на приближающегося паука. Сражённый меткими ударами тот упал к его ногам. Двалин оторопело уставился на мёртвую тушу, а потом довольно хмыкнул: мастерство не пропьёшь! Ловкий и увёртливый, он сражался не хуже, чем мог бы будучи неповоротливым гномом. Двалин перехватил поудобнее рукоятку клинка и с уважением глянул на него. Вот тебе и "ножичек для конвертов". Ну Балин, скажет тоже! И кто там говорил, что хоббиты бесполезны в бою? Ах да, это он сам говорил… Схватка закончилась и можно сказать, что удачно. Никто из них серьёзно не пострадал, разве что все оказались вымазанными в грязи и паучьей крови, да ещё у некоторых свисали с волос клочки паутины. Но не успел Двалин порадоваться победе (а заодно и с гримасой отвращения оттереть слизкое чёрное пятно со штанины), как ему в нос уткнулся острый наконечник эльфийской стрелы. А кто мог использовать эльфийские стрелы? Правильно, эльфы. Двалин поднял взгляд на целившегося в него остроухого. Пока они переводили дух после изматывающего сражения, эльфы неслышно окружили их. — Что делают двенадцать гномов и два недорослика в нашем лесу? И кто позволил вам пересечь границу? — надменно спросил один светловолосый эльф с особенно наглым выражением лица. — Что-о? Как ты нас назвал? — возмутился Двалин. Он и сам не заметил, как уменьшился в росте, и теперь едва доставал своим соратникам до плеча. — Да как ты смеешь, дылда ты остроухая! Какие мы тебе "недорослики"! Мы хоббиты, понял? Хоббиты мы! — под конец его голос сорвался на крик и приобрёл те визгливые нотки, присущие некоторым представителям хоббичьей расы. — Это ты как смеешь так со мной разговаривать?! — напустился на него светловолосый. — Очнись! — и наградил его звонкой оплеухой. И тут Двалин проснулся. Сердце заполошно колотилось в груди, будто он и в самом деле только что побывал в схватке, а на лбу выступила испарина. Первым делом гном поспешил провести рукой по голове и подбородку. Хвала Махалу, лысина на месте, борода тоже! Ну и сны снятся в этом проклятом Лихолесье! Но хоть одно хорошо: теперь уж он точно ни за что не станет пить из чёрного ручья, если такой вдруг попадётся. Даже если в реальности последствия от этого будут не столь катастрофичными. Всё равно, лучше уж орочьей браги хлебнёт! Двалин приподнялся на локте и осмотрел место их ночной стоянки. Они только вчера вошли в Лихолесье, и темнота здесь ещё не была столь всепоглощающей, какой наверняка будет по мере их продвижения вглубь. Фили и Кили, равно как и Ори с Дори, ещё спали, Балин, сидя на пне, расчёсывал белоснежную бороду, Бомбур резал хлеб для завтрака… Взгляд Двалина зацепился за невысокую фигурку хоббита, решительным шагом направляющегося в сторону командира отряда. Торин стоял, скрестив руки на груди, и точно так же осматривал лагерь, вероятно, прикидывая, стоит ли уже будить заспавшихся членов отряда. Двалин живо поднялся на ноги и последовал за мистером Бэггинсом. — …небольшая полянка с черникой, — донеслось до него. — Ума не приложу, как она выросла в таком лесу. Но я мог бы собрать её, пока мы ещё здесь. — Мистер Бэггинс, Гендальф с Беорном советовали не сходить с тропы, — напомнил король. — Знаю. Но, Торин, это место всего в нескольких шагах от тропы. Не думаю, что таким образом можно потеряться. Торин уже собрался открыть рот для ответа, но тут хоббиту на плечо опустилась тяжёлая ладонь Двалина. Бильбо, обернувшись, испуганно присел. — Я подстрахую тебя. Слишком уж непредсказуем этот лес. Ты храбрый малый, Бэггинс, но тебе не хватает умения владеть мечом. С этого дня я сам начну учить тебя. И не переживай, гонять, как гнома, я тебя не буду. — О!.. — только и смог вымолвить ошарашенный Бильбо. — Хм… Спасибо. Тогда идём? За ягодами? Двалин кивнул. Торин поверх хоббичьей головы бросил на него вопросительный взгляд, на что бритоголовый гном только усмехнулся. Признать свои ошибки никогда не поздно!