Вернуть голос

POV Никита       Сегодня я перевожусь в другую школу (я в 10) из-за семейных обстоятельств. Я живу один в своей собственной трёхкомнатной квартире, которую купил мне мой дедушка. Он нефтяной магнат. Дед всего в своей жизни добился сам. Я тоже так хочу, поэтому за жилье плачу сам (работаю барменом в элитном ночном клубе). Я хотел еще и сам себя обеспечить жильем, но этот зануда все же настоял на своем, еще и машину мне купил. Вот жешь! Ну ладно, черт с ним.       Сейчас я стою перед дверью, за которой находится мой будущий класс. И вот дверь открывается, и меня рукой зовет войти классная руководительница Лариса Дмитриевна.       — Класс! — крикнула она на ребят, призывая всех к порядку (а где привычное «тишина!!!»?). — Это ваш новый одноклассник. Представься, пожалуйста, — обратилась уже ко мне.       — Всем привет! — как обычно весело и с позитивом начал я. — Меня зовут Никита Суворов! Надеюсь, мы поладим! — по классу прошлась волна шепотков, и пока мои глаза с интересом рассматривали учащихся, ловил заинтересованные взгляды в ответ.       Тут мой взор уловил розовую макушку на последней парте у окна. Это был единственный человек в кабинете химии, который глядел на улицу и вообще сидел в геймерских наушниках. Впереди и с боку парты были пустыми. «Изгой?» — сразу пронеслось у меня в голове.       — Проходи, садись на любое свободное место.       Я медленно начал шефствовать между рядами, направляясь прямо к розовой макушке. Не люблю изгоев. Это неправильно, когда человек один, и ему даже поговорить не с кем. Я решил это исправить. У них в классе, может, будущий ученый тут растет, ну, или там открыватель какой-нибудь, а они тут…       Когда я опустился на стул, все почему-то вылупились на меня, как на ненормального. Даже Лариса Дмитриевна непонимающе на меня посмотрела, но вскоре начала вести урок. Впрочем, мне было не до них. Почему-то, сначала, мне показалось, что это девчонка и, что это сейчас так модно, волосы красить во все цвета радуги, но потом я убедил свой разум — рядом со мной сидит парень.       Походу, музыка в его наушниках играла слишком громко, раз он не обратил на нового соседа по парте, то бишь на меня. Я тронул его за плечо. Парень резко развернулся ко мне, снимая наушники.       Теперь я мог рассмотреть его лицо. Маленький, аккуратный, слегка вздернутый носик, пухлые персиковые губы выделялись на его слегка бледной коже, острый подбородок, за который так и хотелось схватиться и притянуть эту мордашку ближе к себе, чтобы заглянуть вглубь больших синих глаз, которые смотрели на меня ошарашено и с непониманием (ну что? не ожидал, да?).       — Привет, — с улыбкой начал беседу я, протягивая парню руку. Тот лишь легонько кивнул, а руку жать не стал. Неловко… Я убрал руку и продолжил. — Я — Никита. А ты?       Парнишка что-то хотел сделать, но ему помешали. В кабинет вошла Светлана Григорьевна — наш библиотекарь. С ней мне пришлось познакомиться на первом уроке (я его пропустил) и договориться по поводу учебников.       — Можно Суворова на пару минут? — обратилась она к Ларисе Дмитриевне.       — Да, конечно.       Я встал, вышел и пошел забирать гору книг из хранилища. Вернулся обратно только под конец урока с полным рюкзаком и пакетом в руках (чет слишком много учебников). Меня сразу же, как только я появился в поле зрения одноклассников, обступили со всех сторон, и первое, что я услышал, были не вопросы по поводу: откуда я, почему я перевелся, кто мои родители, где живу, номер телефона, ну, и тому подобные, а вот что:       — Не общайся ты с этим Аксёновым, — начала одна девчушка, а дальше пошло-поехало.       — Да-да. Он странный такой.       — Он перевелся два месяца назад, в начале первой четверти и с того момента ни разу ни с кем не разговаривал.       — Только с учителями наедине и общается.       — Подлиза.       — Типа крутой.       — Но. Еще и волосы в розовый покрасил.       — Педик.       — Точно педик!       — Строит из себя невесть что.       — Тоже мне блин нашелся…       Дальше я их не слушал. Ибо слушать оскорбления в адрес человека, который стоит в паре метров от сюда… Это что-то, по моему мнению, мерзкое и противное. Фу! Нельзя так с человеком!       Аксёнов осмотрел нашу компанию и быстро ретировался. Я на его месте сделал бы тоже самое. Я свалил от этих «друзей» под предлогом, что мне надо к директору.       На втором уроке Аксёнова не было. И на третьем тоже, да и на всех остальных. «Может ему плохо стало?» — спросил я сам себя и тут же ответил — «Как же тут не станет плохо, когда тебя оскорбляют в твоем же присутствии и при этом не замечают, хоть ведьму на костре жги!».       На четвертом уроке физкультуры, я показал, по мнению девчонок и пацанов (не знаю почему, но в тот момент, когда они подбадривали меня во время игры, я вспомнил Ералаш: Мальчишки и девчонки, пара-пара-пам-пам, а также их родители, пара-пара-пам-пам, веселые истории услышать не хотите ли, пара-пара-пам-пам…), высший пилотаж на футболе. Тренер, который внимательно следил за своей командой, меня заметил и определил в основной состав. А, чтоб вы не удивлялись и не напридумывали себе, что у меня есть какие-то магические способности, скажу: я занимаюсь футболом еще с детского сада (да, вот такой я молодец — огурец!).       Из-за того, что я теперь «звезда футбола», какая-то особа женского пола возомнила себя моей девушкой, и теперь всем на каждом углу об этом говорила. Вроде бы это была Маша Горланова, капитан группы поддержки. Я, если честно, был в шоке, но возражать не стал. Меня мои новые сокомандники предупредили, что максимум через неделю она отстанет, найдет там себе кого-нибудь по круче меня. Ну, я не против. Пусть болтает себе, что хочет, главное, что рано или поздно она меня покинет (надо будет изобразить глубокую печальку), а если нет, то сам ее брошу.       У меня с самого детства была мечта создать свою группу. Пацан сказал — пацан сделал! Повесил плакаты на всех четырех этажах и на входе в школу о наборе в группу, где указал свою электронную почту. Директор мою идею одобрила и даже предоставила кабинет музыки для репетиций. «Все равно он большую часть времени пустует», — ответила она мне.       Вечер встретил меня лучами уходящего солнца. В парке, куда я пошел подышать свежим воздухом после долгого дня, который, я считаю, был прожит не зря, сел на скамейку и тут, ну вот, вообще никак не ожидал увидеть знакомую розовую макушку.       Решительной походкой направился к скамейке, на противоположной стороне парка. Осень. Желтые, красные и очень редко зеленые листья еще были на деревьях, хоть сейчас и середина ноября. Желтая трава еле слышно хрустела под ногами вместе с опавшими листочками. Тихий ветерок с прощальной теплотой трепал розовые волосы парня, к которому я подходил. Аксёнов сидел во все тех же геймерских черных наушниках и что-то строчил в своей тетрадке.       — Привет! — чуть ли не криком поприветствовал его.       Ноль внимания. Точно! Опять музыка громко играет только для него одного. Я сел рядом и тронул его за плечо. Он снова вздрогнул и поспешил снять с себя «затычки», и снова посмотрел на меня ошарашенными глазами с непониманием.       — Привет, — повторил я. — Я тут мимо проходил, а тут ты сидишь, дай думаю, поздороваюсь. Тем более, я до сих пор не знаю твоего имени, — выпалил на одном дыхании, активно жестикулируя и улыбаясь во все тридцать два зуба.       Парень открыл тетрадь на первой странице и указал мне на нее, где красивым каллиграфическим почерком было написано: Артём Аксёнов.       — Красиво. Сам рисовал? — полюбопытствовал, на что тот лишь кивнул. — А ты не особо разговорчивый, — задумчиво протянул я. — Стесняешься что ли?       Я еще много чего ему рассказывал: про одноклассников, про эту Машу (дура какая-то), про футбол, про группу и еще много чего. Во время моего монолога (люди, наверное, подумали бы, если бы Артём не сидел рядом, что я шизофреник) Тёма с «неистовым интересом» рассматривал свои красные кеды с белыми шнурками.       Только собрался его спросить, не немой ли он, как к нам подбежала какая-то женщина, схватила испуганного ее неожиданным появлением Артёма и уволокла его к выходу из парка. Да так быстро уволокла, что Аксёнов свою тетрадь обронил (это я заметил только тогда, когда отошел от немого шока). «Ну и что это сейчас было?»