Душещипательные владения

      На её лице уже давно появились морщины, хотя она ещё совсем молода. Это всё из-за нервов, что натянулись струнами за годы интриг. Каждую ночь ей снится сон о когда-то совершённой подлости. Нет, она не жалуется и даже не раскаивается, она считает это приемлемой платой за власть. Это была её сознательная сделка с собой, её выбор, и она не собиралась сожалеть о нём.       Диана подошла к статуе Елены Мортиновой. Холодный мрамор был безмолвен, но в её сознании оживали давние разговоры, усмешки, приказы.       "Не ожидала, что я окажусь умнее тебя? — голос Дианы был тих, но в нём звенело торжество. — Отправила шпионить за Огневой, надавала злобных заданий, и села свято верить, что я буду бегать за тобой как милашка Ляхтич. Наивная. Ты так зациклилась на своей исключительности, на своих схемах, что не заметила, как тебя обвела вокруг пальца малолетка, тебе не стыдно? — Её губы искривились в презрительной усмешке. — А ведь мой план был до безобразия прост: вошла к тебе в доверие, дождалась идеального момента и зачасовала тебя. Нужно было больше следить за ситуацией, а не за выбором платья. Твоя глупость стала моей возможностью"       Диана подошла к статуе госпожи Делш. На этот раз её взгляд был чуть более отстранённым, почти скучающим.       "А тут мне и делать почти ничего не пришлось, — она пожала плечами. — Лиссу убила Мортинова, ты заняла её место и назначила меня своей преемницей. Всё, что требовалось от меня — это организовать твоё исчезновение. Наверное, это больно, верить кому-то, а потом понять, что он предал. Я вот училась на чужих ошибках, поэтому никому особо и не верила. Полезный навык, поверь".       Диана подошла к статуе Василисы. Её глаза, полные надменного превосходства, скользнули по лицу застывшей фигурки.       "Девчонка, которая возомнила, будто сможет спасти мир,— в её голосе звучала насмешка. — Эфлара сотни лет не могла победить Астрагора. Астариус не смог, а она пять минут знакома с нашим миром и уже геройствует. Жаль, что ты так и не смогла вовремя остановиться. Не всегда же тебя должна была спасать королевская семейка, нужно было и своей головой иногда думать. Наивность — самое опасное оружие, когда ты его не контролируешь".       Диана подошла к статуе Фэша. На его лице, застывшем в камне, читалась вечная подростковая угрюмость.       "Мальчишка. Большего и не скажешь, — она покачала головой, словно жалея, но без тени искреннего сожаления. — Ты так вовремя и не понял, что это серьёзная игра, где детям не место. Только и умел, что на гитаре играть да с кулаками бросаться. Мелкий и бесполезный, в конечном итоге."       Диана подошла к статуе Ника. На лице застывшей фигуры было выражение вечной преданности.       "А помнишь, как ты по мне сох? — в её голосе прозвучала лёгкая, но едкая нотка снисхождения. — Вёл себя как дурак. Хотя... ты изначально таким и был. Удобный дурак, вот и всё".       Диана подошла к статуе Яриса и улыбнулась. Эта улыбка была совсем другой – не злорадной, не пренебрежительной, а почти... теплой. Так улыбаются соучастнику понимающему и разделяющему её темные стороны.       "Чтобы восстановить твою статую мне пришлось попотеть. Но ничего, это приятные хлопоты," — она провела ладонью по его холодному каменному лицу, словно по живой коже, и немного отошла, чтобы видеть все статуи. — "А вы знаете, что всё это время он был моим парнем? — её взгляд скользнул по остальным фигурам. — Он, кстати, специально меня зачасовал, чтобы я больше втёрлась вам в доверие. Уж больно часто вы стали подозревать меня в измене," — она посмотрела на Фэша, и в её глазах мелькнула озорная искра, потом вновь вернулась к Чаклошу. — "А ведь ты здесь единственный, кого зачасовала не я".       В её голосе звучала особенная близость к нему, почти интимность, которую она не проявляла ни к кому другому. Он был её сообщником, её зеркалом.       Диана опять подошла к статуе Огневой. В её глазах зажглись огоньки триумфа.       "Ты всё спрашивала, когда у меня день размышлений. Поздравляю, он сегодня, — она сделала нарочито низкий реверанс перед безмолвными фигурами. — Какие же вы все идиоты, ещё и возомнили, что чего-то стоите, приключений вам захотелось, не в ту игру ввязались, милые. Ну всё, рада была повидаться, мне пора... выполнять обязанности Белой Королевы," — она улыбнулась, широкой, довольной улыбкой, в которой не было ни капли раскаяния, и ушла.       У Дианы Фрезер было много статуй знакомых, но те, к кому она сегодня подошла, были её любимые.       Символы её побед, её власти и её безжалостности.