Я уеду жить в Мемфис!

Утро в Питере было на удивление пасмурным, вернее, настолько, что било рекорд за весь прошедший год. Резкий ветер сбивал зеленые листья с «исполинов» Летнего сада. Где-то там, в глубине, где сидит добрый Иван Андреевич со своей ордой «детишек» у подножия, стоит одинокий ксилофонщик и, едва касаясь своего инструмента, аки хрупкой девицы, порождает нежные звуки в беседках и душах прохожих. Если вы пройдете чуть дальше – постарайтесь не заблудиться, пожалуйста! – то услышите тихий вальс, доносящийся из динамиков «летнего» кафе. Там вы сможете присесть, выпить чашечку ароматного кофе, съесть вкуснейшее фруктовое мороженое, а в непогожий день, коих немало, укрыться от дождя. О, кто не был в этом дивном городе поэтов, художников и писателей хотя бы проездом, тот не может вообразить, насколько ужасны здешние условия. Хотя одна «мадама», о которой пойдет речь и что поселилась здесь десять лет назад, считает такое состояние города просто наивысшим благом для людей искусства, коим она являлась сама. Погода, словно девушка-кокетка, которая не может определиться, что же ей такое надеть, чтобы сразить всех захаживающих к ней «посетителей» наповал. Платьице цвета мокрого асфальта со шляпкой в виде ведра с водой или нежно-голубой сарафан с белой каймой и рюшами да светло-желтым беретиком? Гадай-не гадай, все равно не поймешь до исхода дня. Это как играть в Русскую рулетку – не знаешь, когда шанс «выйти сухим из воды» - уж простите за каламбур – станет последним для вас и ваших спутников. Но, если вы все же решите посетить Северную Столицу Руси-Матушки, обязательно возьмите с собой резиновые сапоги и зонтик, а иначе превратитесь в маленьких водяных, которые позже будут наблюдать город только из окон собственных домов. Невских проспект, что воспел Гоголь, казалось бы, никогда не опустеет. Он, словно цирк-шапито, собирает в себе все самое удивительное и уникальное, без возможности забрать это «что-то» себе навсегда. Там вы сможете купить билеты в «Пушкинское село», «Екатерининский дворец», «Петергоф» да много еще куда. Если пройти чуть дальше, можно увидеть прекрасный памятник Екатерине Второй и ее придворным. Изваяние лучше всего выглядит в облачную погоду: когда лучи солнца пробиваются сквозь тучи, освещая монумент. Кому не по нраву разглядывать скульптуры, может пройтись назад и дойти до Казанского собора. Каждую неделю на противоположной от здания улице проводится выставка картин, где, за определенную плату, можно купить то или иное изделие. Ну, а если вы проголодались или вас застал дождь в самый неподходящий момент. А зонтика – как назло – у вас не оказалось, то перейдите улицу. Там, между хоккейным клубом «Hokkey club» и магазином часов «Салонъ Буре» есть вход в небольшой дворик. В этом дворе расположилось маленькое, но очень уютное кафе «Невский дворик». Здесь вы сможете переждать непогоду, попивая вкуснейший чай и пробуя чудные блюда. Ну и, конечно, как же не упомянуть о прекрасной Дворцовой площади, куда стекаются, слетаются, съезжаются и сходятся все туристы мира. О Зимнем Дворце можно говорить вечно и все равно не рассказать и сотой доли того, что скрывают его стены. Скажу по секрету, некоторые люди даже терялись в нем. - «Такое можно назвать топографическим кретинизмом, если уж говорить начистоту» - молодая девушка, посильнее укутавшись в кашемировое пальто цвета спелой вишни, поднялась к входной двери одного из домов. Звук цокающих каблучков гулко отдавался от стен зданий, но едва ли он мог перекрыть произнесенное звонким мужским голосом «девушка, вам помочь?». - А? – Ветер, словно игривый ребенок, сдул пару кудрявых прядок шатенки, закрыв ее лицо для окликающего. - Вам помощь нужна? – парень подошел ближе. Кожаная куртка быстро развевалась на ветру, а солнечные очки, вздернутые на голову, ну никак не вязались с нынешней погодой. Хотя… едва ли нельзя сказать то же самое про девушку. Она опустила взгляд на стоящий рядом чемоданчик и ручную кладь. Тяжело вздохнула и улыбнулась: - Нет-нет, что вы. Мне не нужна помощь. Я сама все донесу. – На самом деле, она очень хотела сказать, что ей нужна помощь, но врожденная гордость не позволила «опуститься так низко». Вот еще, унижаться перед незнакомым человеком, чтобы он сумки донес! Вздор! - Уверенны? - Да-да, спасибо. – Какой же приставучий, однако, молодой человек! Или они все здесь такие, интеллигенты? Яна где-то читала, что северная столица – город культуры, но не до такой же степени! - Как знаете. – Молодой человек пожал плечами, пожелал всего доброго и пошел своей дорогой, насвистывая какую-то мелодию. Девушка проводила его взглядом, «Не снимая улыбки» до тех, пока тот не скрылся за поворотом дальнего дома. Затем она вновь тяжело вздохнула, посмотрела на багаж, на дверь, оглядела дом, затем опять посмотрела на дверь и тихо выругалась. Ну, и как ей попасть внутрь? Ключей-то у нее нет. Да и вообще-то сестра должна была ее встретить еще в аэропорту с цветами, бутылочкой дорогого вина, конфетами, которые Яна никогда не ест (но они все равно должны быть!), прыгая с ноги на ногу от одной только мысли, что шатенка приехала к ней погостить. Что она, вместо Мальдив, куда ее хотел пригласить один богатенький успешный молодой человек, приехала в этот «Дубильник». - «Надеюсь, она приготовила мне комнату?» - как само собой разумеющиеся, пролетело в голове девушки. Чтобы убедиться, она подергала ручку двери. Оказалось не заперто. – Они что здесь, воров не боятся? – пробубнила та, затаскивая вещи. Шатенка нажала кнопку вызова лифта. Ничего не последовало. Она попробовала вновь, но реакция оказалась та же. Она опять нажала «вызов», и только после пятой попытки, поняла, что лифт не работает и придется тащиться на нужный этаж самостоятельно. Взвыв от такой вселенской несправедливости и посетовав на ленивых лифтеров, Яна потащилась наверх, держась за перила и пытаясь не сломать каблуки. И почему сестрица не выжидала ее появления, сидя у окна, не спустилась прямо к ней, не взяла вещи и не проводила до своего «клоповника»? Нужный этаж нашелся быстро. К сожалению, сестра всегда любила высоту – девятый этаж, чтоб его. Девушка, сдувая с лица пряди и пыхтя от натуги, наконец, вздохнула спокойно. Вот, сейчас она позвонит в дверь, ей откроет ее младшая сестренка, кинется с диким визгом ее обнимать и целовать, проводит в свою самую лучшую комнату, потом на кухню, чтобы угостить вкусняшками и начнет слушать ее рассказы из жизни, как она была в жарких странах, как за ней ухаживали парни. Ах, как долго она ее не видела! Наверняка, родственница изменилась. Шатенка позвонила в звонок. Реакция была такая же, как и у лифта. Тогда она постучала. Ответа не последовало. В сердцах, он потянула дверь на себя и с удивлением поняла, что та была все это время открытой. Тогда не мешкая, девушка кинула свои вещи в прихожую и проникла в квартиру. Тут же мимо нее на высокой скорости промчалось что-то большое. Не долго думая, да и не думая вообще, она прошагала в комнату. Куда залетело это «нечто». Да, так и есть, это была ее сестра, которая судорожно хватала какие-то вещи и несла куда-то прочь. Похоже, она даже не услышала, как родственница вошла и наблюдает за ней. С губ то и дело слетали обрывки фраз «Только бы успеть!», «нельзя опоздать!», «Наконец, свобода!», «А щетку я не забыла?», «Еду отдам соседям, им понравится», « А книгу то!», « Хуфу, Хефрен, Менкаур». Проходя мимо гостьи, русоволосая случайно уронила майку, а когда нагнулась поднять ее, то встретилась с до боли знакомым существом, которое собиралось помочь. Тут же майка была вырвана из когтистых рук Яны, а сама хозяйка, юркнула в другую сторону. - Ксения, - Яна прошагала за родственницей в смежную со спальней комнату, которая являлась «переходником» в коридор, а затем и в зал. Юркая девушка лет двадцати восьми, словно вертлявый щенок бордер-колли, ускакала в противоположную сторону от своей собеседницы, неся в руках пачку разномастных футболок. – Ксеня, - Уже громче заговорила шатенка. Но едва ли ее было слышно за девичьими возгласами о билете на самолет и возможных автобусах и такси до нужного отеля в Каире. Нет, ну это уже ни в какие рамки! Чтобы пролететь пол страны с пересадками и бессонной ночью, разъезжать в старом ржавом корыте именуемом «Такси» по холодному и мрачному городу, в котором даже летом солнца нет и в помине, нестись на девятый этаж с чемоданом и ручной кладью, потому что лифт, оказывается, сломан, а табличка о ремонте отсутствует, и встретить вот такой вот прием, который даже и холодным то не назовешь. Возмутительно. Никакого гостеприимства! - Аменхетова, черт тебя побери! – длинные наманикюренные пальчики острыми коготками вцепились в бледные плечи оппонентки, отчего та замерла на секунду и заглянула в лицо Яны. – Никакого уважения к старшим! Почему не встретила, не предупредила, что уезжаешь? Неужели ты не получила мое письмо по почте? - По почте? – как-то ошалело спрашивала Ксения, во все глаза смотря на свою сестру, которую не видела вот уже семь лет, а может и того больше. Не считала. Честно говоря, она никогда не рвалась видеться со своими родственниками, тем более оказывать им какое-то уважение. Ей было спокойно в своем тихом мирке, где ее окружала только любимая работа, уютная квартира, книги да чашка горячего чая в холодные вечера. А разве человеку, желавшему именно такую жизнь, нужно что-то еще? Как оказалось, да. – Ко мне никакой почтальон не приходил, да и ящик постоянно пуст, я ничего не выписываю. - О Господи, ты как будто из дикого леса, - Яна прикрыла глаза и глубоко вздохнула, выпустив из цепких «лапок» трепещущую жертву фантазий и грез. Почувствовав своду действий, натренированные ноги вновь понеслись по линолеуму главной комнаты. – Я говорила о «мыле». «Мыло», интернет-почта, знаешь что такое? - Мыло? – донеслось из ванной. Из-за косяка двери показалась верхняя половина головы. Глаза судорожно вертелись по комнате, пытаясь в раздумьях зацепиться за какую-нибудь вещь, лишь бы не встретиться лицом к лицу с говорящей. Внезапно макушка скрылась в недрах царства умывальника и душевой кабинки. – Мыло, - как будто в трансе заговорила девушка, размышляя вслух и пробуя на вкус это слово. Как оказалось, оно было не самым приятным. – Если ты о почте на компьютере, то я не захожу в сеть. Мне некогда. Я занята. - Чем же ты тогда занимаешься? – если бы не анатомия, то глаза шатенки наверняка бы выскочили из орбит. Чем же таким можно заниматься, чтобы даже на соц-сети не оставалось времени? Нет, ей – девушке, чья жизнь состоит именно из постоянных сообщений, лайков, репостов и новостей в ленте – не понять. - Я? – выскочив из ванной, Ксения запнулась на мгновение и возвела глаза к потолку, - Ну-у… - как-то неопределенно протянула та, и опять глаза забегали в поисках ответа. – Я читаю. - И что же ты читаешь? – такое количество яда можно найти только в клыках королевской кобры. - Книги. – Вот и все. Коротко и ясно. Зато очень понятно. Ну, да, а что еще делать в свободное от работы время? Разумеется, гулять, исследовать город, рассматривать достопримечательности, искать вдохновение и Музу, рисовать, сочинять, петь, играть, практиковаться в готовке разных блюд, смотреть фильмы, путешествовать. Разве есть в этом круговороте мирской суеты время на просмотр не подтвержденных историй и глупых пошлых шуток? Нет. По крайней мере, у нее уж точно. - Да неужели. – Яна не скрывала язвительности. - Ну не каталоги же с косметикой я должна просматривать! – в сердцах воскликнула русовласка. В коридоре около стенки стояли стопки книг – в шкафах для них не хватало места, но выбросить их – как говорила сама Ксения – это все равно, что выкинуть друга. На самом верху красовалась неприметная, но очень важная для девушки, книга. Ох, этот дивный мир папируса и быстро переменяющейся реки, что несет свои истоки с юга, где величественные пирамиды и сфинкс горделиво смотрят на всех, проходящих у их подножий, туристов и «местных». Там - на востоке – песчаные барханы, словно море, разливаются по земле, где неожиданно может настигнуть шторм и в ту же секунду стихнуть. Где верблюды – эти корабли пустыни – несут на себе груз, ценнее, чем ярко сверкающее золото. - Уж лучше бы косметика. – Тяжелый вздох вырвался из упругой груди девушки. О, ей ли не знать, насколько ее сестрица может быть одержима какой-либо идеей. – Помнишь, как мама в детстве подарила тебе первую книжку по египтологии? Ты тогда чуть ли не до потолка прыгала, такой дурындой была. А потом понеслось… История, мифы, фольклор, культура… с ума сходила от каждой такой книженции, пусть это даже была художественная литература. После того, как родители умерли, ты словно сама не своя. Порой, я скучаю по тому, как мы жили. - Такого больше не будет. – Лицо, претерпевая за долю секунды сложные метаморфозы, стало каменным изваянием. Острый холодный взгляд мог резать не хуже кинжала. Тело превратилось в изваяние, мускулы напряжены, а короткие волосы, словно капюшон кобры, распушились как от электрического импульса. - А жаль. – Тихий возглас должен был быть наставлением, но в итоге получилось что-то похожее на помесь боли, злости и отчаянья. - А мне нет, - так холодно и громко. Ну да, чего еще ожидать от этой «дикарки»? Да, она любила родителей, но не больше. Порой шатенка поражалась, насколько ее сестрица ненавидит своих родственников. – Послушай, - она перевела дыхание и смягчила тон, но только для того, чтобы не слушать еще больших «визгов» своей «родной крови». – Завтра я улетаю в Египет. Я не знаю, как ты здесь будешь: квартиру я тебе не оставлю – это константа, слишком уж ты раньше любила вписки и закрытые вечеринки, сомневаюсь, что ты изменилась. Можешь попробовать найти отель и погулять по городу. Но мой тебе совет: лучше улетай отсюда первым же рейсом до Москвы, тут тебе не место, и ты прекрасно это понимаешь, не так ли? Думаю, ты знаешь, где здесь дверь, - Ксения открыла дверь из квартиры, раскрыв выход максимально широко, чтобы в проход вместился еще и багаж. После чего сделала культурный жест «после вас», приложив руку к сердцу, - Черт! Я даже придержу ее для тебя, - и холодная «фирменная улыбка» всех продавцов-консультантов появилась на ее бледном лице. – Ну, что стоим? Забыли, как ходить? А ну-ка хоп-хоп ножками. – Руки девушки издали два хлопка. – Давай же. Может, ты еще успеешь найти себе комфортный отель или билет в эконом-класс до дома. А то лето уже, сюда многие стремятся, на всех мест не хватит. Резкий хлопок, потянутой на себя, двери сообщил, что гостья весьма обиженна. Ну как обиженна… Яна была в ярости. Ее карие глаза, цвета молотого кофе, так и метали молнии, а наманикюренные пальчики стучали по железной обшивке двери. Дыхание сбилось, а пара прядок прикрывала лицо. Ох, сколько бы она сейчас отдала только за то, чтобы уйти отсюда, но не-е-ет, такого удовольствия она ей не доставит. - Ладно, - все еще находясь в растревоженных чувствах, выдохнула она. – Хорошо, - девушка улыбнулась не хуже Цербера. О, она не так проста, как кажется ее родственнице. Она еще поставит сестру на место, подпортит ей настрой. Главное помнить: месть – это блюдо, которое подают холодным. А что может быть холоднее натуры Ксении? Только натура ее сестры! Ох, это будет прекрасный отпуск! А что? Денег у нее достаточно, на билет хватит. – Я улечу… но не в Москву. - А куда же? В Африку, в Америку, в Австралию? Хотя нет-нет, постой, слишком много стран на «А», давай что-нибудь на «Т»…. Х-м-мм, - Ксения приложила указательный палец к губам и подняла глаза к потолку. – Тибет, Татарстан? О, знаю! – Девушка щелкнула пальцами, будто на нее сошло озарение. Не хватало только ярко-горящей лампочки над головой русовсласки. Да ей бы в театре играть с такими-то данными! – Тим-бу-кту! Прекрасное место! Как раз для тебя! Так что дерзай, иди навстречу приключениям. А так как я сегодня весьма великодушна и даже впустила тебя в собственную квартиру, то побуду такой щедрой еще немного и оплачу тебе билет на самолет до пункта назначения. – Девушка проскакала в зал и взяла оттуда телефон, чтобы позже, подняв указательный палец к верху, торжественно договорить, набирая заветный номер: - Даже такси оплачу! Вот видишь?! Все для тебя сделаю, ничего не пожалею! – Фразы перешли в разряд сарказма, пропитанного язвительностью. Значит, кого-то начали доводить до точки кипения. Очень хорошо. Ведь Яна этого и добивалась. – Что? Слишком большое великодушие с моей стороны? Ну что ты! Мне не сложно! Это такие мелочи, по сравнению с тем, чтобы не видеть тебя еще лет десять… а может и больше. – Последнее было сказано тихо: Ксении надо было перевести дыхание. - Я не поеду в Москву. – Дернув головой и состроив тон, будто это самое очевидное решение и как, вообще, сестра ее не поняла, наигранно удивилась старшая Аменхетова. - Я это уже слышала сегодня, не глухая, если ты не заметила такого физиологического феномена. - Я не поеду в Москву. – Словно вспоминая мантру, повторила шатенка. - Да-да. – Сестра уже копалась в компьютере, видимо, подыскивая билет до города и попутно держа телефон прижатым к уху дожидаясь ответа с той стороны. - Я не поеду в Москву. – Прозвучало еще более уверенно, и Яна шагнула в главную комнату. На стенах висели, нарисованные Ксенией картины стран, куда она ездила. Здесь были джунгли Индии с заброшенным дворцом, и река Амазонка с присущей ей флорой и фауной, Большой театр в Сиднее и кукольные, словно вырезанные из цветной бумаги для постановки, домики в Праге, Эйфелева башня и два гордых горячих скакуна, скачущие по равнине, на которой был расположен старый замок. Шатенка не могла определить точно, но, кажется, это была Англия, потому что рядом висела, ну совсем маленькая зарисовка, с красной телефонной будкой и, мимо проезжающим, таким же красным двухэтажным автобусом. Вся стена была усеяна этими чудесами. На полках виднелись статуэтки, привезенные с разных концов земли. Даже растения, и то были декорацией этого места. Удобная мебель: камин в стене, а по разным сторонам два больших кресла, напротив диван, а посередине журнальный столик. И ковер такой мягкий и пушистый, что на нем можно было бы спать. Если бы не перепалка, девушка могла бы сказать, что квартира была уголком уюта, чистоты и тепла. - Конечно, не поедешь! Ты туда полетишь! Жаль, конечно, что на самолете, а не, как всегда, на метле бизнес-классом, но все же.– Русовласка пожала плечами. - А то это ж сколько ты ехать то будешь?! Я изверг, но не до такой же степени. - Я не поеду в Москву. – Шаг, еще шаг. Прекрасно! Теперь она рядом с диваном, но едва ли сестра ее заметила. - Ты что, робот? Или у тебя пластинку заело? В твоих мозгах одна извилина, и единственная фраза, которую они смогли выплюнуть из себя, это «Я не поеду в Москву»? – Ксения оторвалась от ноутбука и, держа его на коленях и повернувшись к родственнице, картинно развела руками в духе аля «Ты издеваешься?». - Я не поеду в Москву. - Ты тупая или глухая? Я же уже сказала, что слышала этот второсортный бред, исторгаемый твоим маленьким пухлым ротиком, и я тебе уже сказала: мне он не нравится! - Я не полечу в Москву. – И вновь эта фраза, доводящая хозяйку квартиры до белого каления. - Стесняюсь спросить, и куда же ты тогда полетишь? – она сложила пальцы домиком, поставив локти чуть ниже клавиатуры, и, наконец, взглянула пронзительными зелеными глазами на точеную фигурку собеседницы-попугая. Голос ее от этого доносился слегка глухо, но слова были предельно четки. Она изучала. Смотрела, как изменилась ее «родная кровь» за семь лет пребывания в другом, столичном, городе. Как она похорошела, боже! Какой красавицей стала! Но как бы Ксения не старалась, она не смогла бы сказать эти слова, язык не повиновался ей. Если бы только шатенка первой не позабыла собственную семью. «Выпорхнув из гнезда», она сначала «держала связь» с ними, но только до тех пор, пока нужны были деньги на образование и личные расходы. Позже она устроилась на подработки и связь медленно, но верно, начала слабеть. В конце концов, она просто «исчезла с радаров», но каждый месяц присылала деньги. А сейчас, после стольких лет, когда родители умерли, она заявляется к ней - Ксении – на порог и требует к себе уважения, как к старшей, как к равной по статусу. Подумать только! Какая неслыханная дерзость! Как смеет она – та, что покинула всех - рассчитывать на добрые душевные порывы своей «глупой маленькой сестренки», как она ее раньше называла? Не будет ли правильным выкинуть эту дрянь из дома, забыть ее, вычеркнуть из собственной памяти и семейной истории? Отчего же нет? Будет, очень даже будет. И девушка это сделает так, как она научилась делать это за годы, проведенные в чужом городе – быстро, дерзко и без лишних объяснений. Если у нее была сломанная вещь, она не хранила ее, не жила надеждой ее восстановить. Место ненужных вещей на мусорной свалке, среди им подобных, так она всегда говорила. Так вот, ее сестра и их отношения - мусор, сломанная вещь, и его нужно поскорее убрать, пока смрадный запах гнили не начал разлетаться по воздуху и заполнять ее уютное жилище. Никаких сестринских чувств, никакой душевной теплоты и благоговения, она перед ней не испытывала. Единственное, чего хотела Ксения всеми фибрами своей души – это избавиться от назойливого пережитка прошлого. Ненавидела ли она сестру? О, да. Сможет ли она вытолкнуть ее из собственного дома, претерпевая при этом муки совести? Возможно. Простит ли она ее? Ни. За. Что. - Я полечу с тобой. – Самодовольная улыбка озарила накрашенной лицо шатенки. - Что? – На секунду Ксении показалось, что она потеряла слух. Серьезно? – Извини, я, должно быть, ослышалась. Уши заложило, бывает иногда. Повтори, что ты сказала? - Ты глухая или тупая? – передразнила сестру Яна, сощурив глазки и наблюдая, как начинается нервный тик у родственницы. – Я сказала, что полечу с тобой. Я. Полечу. В Египет.