Любовь и так далее...

      Криша — самая красивая девочка в их районе. Нил ни за что не решился бы предложить ей встречаться. Даже не решился бы предложить ей дружбу, потому что такие красивые девочки сами выбирают, с кем им дружить. И это уж точно не нерд-очкарик.       Криша еще ни с кем не встречалась. Возле нее отирались целые толпы парней, но никто не мог похвастаться, что встречается с Кришей.       Криша была недоступная и красивая. Не то чтобы хорошенькая, или миловидная, или как там еще говорят. Она была красивая. Вся, сверху донизу. От прямого пробора на голове до пальцев на ногах у нее не было ничего, что не было бы красиво. У нее очень густые каштановые волосы, прямые, гладкие, ниже плеч. Ни разу еще у нее на лице не выскочил ни один прыщик. Глаза у нее серые, с зелеными точками. А нос совсем маленький. Она очень тоненькая, но грудь у нее высокая, конусом. Талия у нее, пожалуй, не больше пятидесяти сантиметров. Нил мог бы исписать про нее кучу страниц, рассказывая, какая она совершенная. Про ее белые зубы и длинные ресницы, и про ноги, о которых Эрик Ватсон говорит, что это «не ноги, а дивный сон».       Но все равно это не главное. А главное — вот что: в Крише было что-то, чего не было во всех других. Нил сразу заметил это, когда увидел как она стоит в компании с подружками. Они были разные — хорошенькие, так себе и дурнушки. И среди них — Криша. Но она какая-то совсем другая. Люси из Кришиной школы, тоже очень красивая. Но когда Люси надевает старый вылинявший свитер, все это сразу видят. А вот если Криша наденет старый застиранный свитерок, этого никто не заметит. Самый дешевенький свитер выглядит на ней как шикарный дорогой сверхмодный пуловер. Нил долго думал, а потом сообразил: она девушка с рекламы «Смелей вперед!», с рекламы «Автомашины высокой скорости для молодых людей». Принцесса кока-колы и мартини — вот она кто! Разве мог бы Нил предложить встречаться такой девушке? Хоть он в запальчивости и говорил своим дружкам, что обязательно станет знаменитым и богатым, но в это он верил так же слабо как и в то, что Криша может стать его подругой. А так как это было невозможно, то Нил не тешил себя пустыми надеждами и даже не пытался понравиться этой восхитительной девушке. Он только не мог отвести от нее взгляда, когда она попадала в поле его зрения. В этот момент ему казалось, что ее волосы пахнут цветами и немного снегом, а сама она родилась, как Афродита, из морской пены.       Каждую субботу семья Теннантов ехала в Джарроу навещать бабушку Вирджинию, мать матери Нила. Бабушку хватил удар, и за ней надо было ухаживать. Мама нанимала на будние дни женщину, чтобы она готовила бабушке поесть и выносила за ней горшок. Зато в выходные они ехали к Вирджинии и проводили субботу и воскресное утро в ее тесной квартирке. Дома за старшую оставалась Сьюзан, на нее «подвешивали» Филиппа, зато Нил и Саймон должны были ехать, чтобы помогать матери. Отца от этой «почетной» обязанности тоже освобождали, так как он не сидел дома по выходным. Нил считал все эти поездки ужасными, хоть он любил свою бабушку, но, со свойственной ему хитростью, старался извлечь из этих поездок максимум выгоды. Наступала суббота, и Нил без возражений ехал к бабке, садился у ее постели и выслушивал бесконечные жалобы на самочувствие, отрывистые невнятные воспоминания и старческие обиды, а сам рассказывал новости, которые, по его мнению, могли заинтересовать старуху, и когда мать сурово предлагала ему «сделать что-нибудь полезное» тут же покорно вставал со стула у кровати и бежал на помощь. Но старушка сейчас же звала его обратно и он, разведя руками, возвращался, чтобы слушать убаюкивающие рассказы бабки. Это привело к тому, что Саймон назвал его лизоблюдом, а мать в его защиту высказалась насчет того, что пока Нил с Вирджинией, она не «блажит». Нил же в слушании рассказов избрал определенную тактику. Он садился так, чтобы был виден пейзаж за окном и через равные промежутки времени кивал головой и сдержанно восклицал «ну надо же», «ай-яй-яй», «я этого не знал».       И вот в один восхитительный миг он увидал на балконе напротив Кришу. Очаровательную Кришу. Нил подумал, что этого просто не может быть и даже протер глаза. Но Криша стояла на балконе и задумчиво смотрела куда-то вверх. На ней были белые шорты, цветная футболка, и она была так сногсшибательна, что Нил перестал слушать рассказ Вирджинии. С того самого момента Нил ездил к бабушке с совершенно другим настроением, потому что Криша проводила на этом балконе часы, то подпиливая ногти, то листая журналы, то просто глазея по сторонам. Он не знал, к кому ездит Криша и на чьем балконе обретается субботними вечерами, но это были самые прекрасные вечера в его жизни.       Нил попытался узнать, что делает Криша в Джарроу. Но не выведал ничего путного. Эрик сказал, что Криша, возможно, тоже ездит к бабушке, ведь в Джарроу полно старушенций. Доуэл утверждал, что она наверняка тусуется у богатенького любовника. Тогда Нил завел разговор о соседях напротив с бабушкой. Вирджиния рассказала, что в этой квартире уже 50 лет как живет весьма респектабельная, ну просто очень, мадам Картер. У нее исключительно воспитанные внуки и один даже учится в Оксфорде. А внучек нет. Совсем нет. Нил расстроился. Выходило, что Крис прав, рассказывая про богатенького любовника. Чудесная Криша осталась такой же недосягаемой как и в Ньюкасле. Может быть даже и больше.

* * *

— Эй, Саймон, вынеси мусор. — Пусть вынесет Нил, я тут полку прибиваю. — Нил, вынеси мусор. — Тут же крикнула мать. Нил поднялся с кресла и улыбнулся бабушке. — Я ненадолго, бабуля. — Не торопись. Я вздремну. — Старушка поудобнее устроилась в креслах.       Нил подхватил пакет с мусором и скатился по лестнице. Солнечный день оглушил Нила, и запахи тихого двора окутали его. Щурясь и шаркая по асфальту ногами, он перешел двор к мусорным бакам.

* * *

      Пожалуй, Криша бы и слова не сказала этому забавному очкарику, если бы не знала, кто он. Но о нем ходили слухи, что он играет в рок-группе. Не то чтобы Криша и правда считала, что все музыканты особенные, и подают надежды, но ведь хоть кто-то из них вполне может быть таким, не так ли? Ей нравилось думать, что она тоже особенная, но, пожалуй, заниматься музыкой ей не хотелось. Не чувствовала она к этому призвания. К тому же, пример Джима не внушал оптимизма. Джим походил на вечно молодого беспечного гуляку, но, несмотря на этот молодцеватый вид, он был просто-напросто неприспособленным к жизни шалопаем. Тем не менее, Криша его любила. Он многому ее научил — разбираться в книгах и музыке, и в том, что мальчики обычно думают о девочках.       Этот мальчик, Нил, казался ей интересным. Его компания выделялась на фоне других, вечно попадая в какие-то удивительные истории. Но в душе она подозревала, что Джим прав, и все мальчики одинаковы. Сколько раз она обжигалась на этом. Так что в мальчиках она была разочарована — в тех, которые крутились возле нее. Джим на их фоне выглядел просто оплотом рассудительности.       Однажды, приехав к Джиму, она увидела, как этот мальчик, Нил, вышел из дома напротив.       Ей было ужасно скучно. Миссис Картер непрерывно смотрела сериалы, Джим читал программу скачек на ипподроме. -Эй, привет! — Крикнула она с балкона. Нил поправил очки, огляделся, и уставился на нее с изумленным видом. — Подожди, я сейчас спущусь! — Куда ты, милая? — спросил Джим, не отвлекаясь от газеты. Даже глаз не поднял. — Знакомого увидела. Криша сбежала по лестнице и выглянула из подъезда. — Нил, постой! Нил оглянулся на крик. Но солнце слепило глаза, и он не увидел ничего. Нил пожал плечами, выкинул мусор и, брезгливо отряхнув руки, развернулся. Прямо перед ним стояла его греза. Очаровательная Криша. Она приветливо поздоровалась с Нилом, и протянула свою изящную руку с короткими ногтями. Нил, как в обмороке, пожал ее, и сказал граммофонным голосом: — Привет. А что еще сказать, он не знал, потому что это было слишком. Да еще и так неожиданно. И потому Нил не думал о красоте Криши, а думал только, что у него драные кеды и футболка в пятнах. И еще, что улыбаться ему нельзя, потому что зубы у него отвратительные.       Здесь, на территории другого района, где они оба не были стеснены рамками своих непересекающихся компаний, Криша чувствовала себя более непринужденно. Пожалуй, в привычной обстановке ей было бы неловко подойти к почти незнакомому мальчику. В общем, момент был удобный, поэтому Криша начала разговор с Нилом, как со старым знакомым: — Ты — Нил, да? Мы живем в одном районе, я — Криша Бернстайн. Забавно, что мы здесь встретились. Скажи, а ты правда музыкант? Нил очень смутился. Он замямлил нескладно, отводя глаза в сторону: — Нет. То есть да. То есть, не совсем музыкант. То есть я, моя сестра… я играю немного на фортепиано… на гитаре тоже… — Он замолчал, и посмотрел на девушку почти умоляюще.       Ладони у него вспотели, потому что Криша улыбнулась ему. И нельзя было сомневаться, что эта улыбка предназначается только ему, и никому другому. Это не было насмешкой, не было презрительной ухмылкой, это была настоящая улыбка, которая бывает на лице принцессы, повстречавшей принца. Нил еще не умел защищаться от таких прямых ласковых улыбок, и потому совсем пропал, став рабом этой девчонки. Одновременно с этим, увидав, что она не намерена его обидеть или унизить, Нил слегка оттаял и тоже улыбнулся ей в ответ. Причем, как сам потом не раз вспоминал, так улыбнулся, что будь у него хвост, то он бы им завилял. — Группа у нас.       Сначала Крише показалось, что Нил очень гордый и холодный, но когда он улыбнулся, Криша подумала, что он очень приятный и необычный. Улыбка у него была завораживающая. И когда он посмотрел, наконец, прямо, то оказалось, что у него огромные голубые глаза, очень красивые и беззащитные под стеклами очков. — А что вы играете? Можно послушать? А я вот ни на каких инструментах не умею играть. — Нил! — Послышался старческий голос из окна дома напротив. Нил вздрогнул и оглянулся. Это было так не вовремя. Разве бабуля не могла бы подождать еще ну хоть десять минут. Но Вирджиния еще раз настойчиво крикнула: — Нил! Тогда Нил с бьющимся сердцем сказал Крише: — Если хочешь, приходи к нам на репетицию. Мы обосновались в гараже у моего друга. Это на Самменс-стрит, 38. Ты знаешь? — Это возле магазина? Да, знаю. А когда репетиция? Я бы очень хотела прийти… — Криша вздохнула. Ей хотелось поговорить еще, но Нила звали. А там, на репетиции, будут его друзья… но зато она увидит настоящую репетицию.       Нил посмотрел на окно. Если он будет задерживаться, то, пожалуй, выглянет мама и будет еще хуже. Но теперь он сообразил, что зря пригласил Кришу на репетиции, там они почти всегда ругаются и вообще… Он представил, как на нее посмотрят солистки группы. И он решился: — А завтра ты что делаешь? Криша довольно равнодушно пожала плечами, ведь было лето, так чем же она могла заниматься? — Завтра? Завтра я свободна, — улыбнулась она. — Тогда, может, погуляем? — Спросил Нил и опять улыбнулся, забыв про свое намерение не улыбаться. — Просто так.       Почему-то Крише стало ужасно обидно. Ведь он же хотел позвать её на настоящую репетицию настоящей группы, и вдруг передумал и зовёт на свидание. Самое банальное. Все мальчишки одинаковы. Даже музыканты. И пусть у него красивые глаза, а сам он похож на трогательного робкого щеночка, но всё же ничего необычного он ей не предложил. Того, чего можно было бы ожидать от музыканта. Ни тебе концерта из-за кулис, ни даже репетиции. Только погулять просто так, и всё. Сколько таких предложений она слышала… А ведь этот мальчик ей понравился. Но он, очевидно, такой же озабоченный, как и все остальные. Только об одном и думает. — А… а как же репетиция? На Самменс-стрит 38? — Не сумев скрыть разочарования, растерянно спросила она. — Репетиция будет в среду. А завтра воскресение. — Ответил Нил подрагивающим голосом. Как ни обижалась Криша, она не могла не пожалеть этого несуразного очкарика. Она подумала, что, раз уж она напрашивается на репетицию, то стоит сделать Нилу ну хоть малюсенький аванс. Сама виновата, раз первая подошла. Что ж, придётся сходить с ним на свидание. Заодно и будет время порасспрашивать кое о чем, что ее занимало. — Ладно. Только это ничего не значит. Мы не встречаемся, и ничего такого, я терпеть не могу, когда ко мне «лезут». Я живу на Бёрд-стрит, 8. Зайдёшь за мной после ланча, часа в три. Договорились? Ну, пока. Беги, а то тебя потеряли.

* * *

      У Криши Бернстайн была мечта. Она хотела дружить с разными необыкновенными людьми — писателями, музыкантами, художниками. Желательно удачливыми. Но Шилдс был беден на людей такого рода. В её классе в женской школе Пресвятого Сердца, где она училась, была одна девочка, которая занималась музыкой. По ее словам, занятия музыкой представляли собой тренировки, тренировки и тренировки без конца, по несколько часов ежедневно. Криша подозревала, что и у настоящих писателей с художниками жизнь тоже не мёдом намазана. Но зато Морин — так звали эту девочку — рассказывала презабавные истории о себе и своих друзьях — Полин, Ниле и Кристофере. Как они пели хором в парке, и тут какой-то мужик закричал, что не может этого слышать, и если они не прекратят, то тут же сбегает домой за ружьём и всех расстреляет. И так и сделал. Сбегал за ружьём, то есть. Дожидаться расстрела они не стали, и быстро ретировались. Или как они обошли все бары в Ньюкасле, и нашли такой, где им продали выпивку, напились и тут же договорились о выступлении.       Конечно, от Морин Криша и узнала, что есть у них группа, состоящая из них четырех, и они — будущие Битлз, никак не меньше. Остальные девчонки в школе ей не верили, считая это обычным трёпом, тем более что Полин — девчонка из их компании, которая училась на класс младше, ничего такого не рассказывала, и не подтверждала рассказы Морин. И вообще, Полин, несмотря на свою заурядную внешность, держалась так заносчиво, как будто уже была звездой. Она командовала и Морин и парнями из своей группы. Как-то, увидев всех четверых вместе, Кришины одноклассницы дружно признали, что мальчики у них так себе, неказистые хлюпики, и потеряли интерес к историям Морин. Тот, который Крис, выглядел почти как настоящий хиппи, только мрачный. К такому и подойти-то боязно — нагрубит за здорово живёшь. Нил тоже казался меланхоличным, но, по крайней мере, интеллигентным. Несмотря на все это, Крише захотелось узнать о них побольше. Ведь эти четверо вели себя как настоящие артисты, и это подкупало. — Который из них твой парень? — Спросила Криша у Морин. Вопрос выглядел логичным — раз две девочки и два мальчика почти всё время проводят вместе. — Никоторый! — Рассмеялась та. — И вообще, они, по-моему, играют за другую команду. Ну, Доуэл-то уж точно. Видала его воротничок?       Близко сдружиться с Морин Крише так и не удалось, хоть они и болтали на переменах. А с Полин и подавно. У Криши были подруги, но это были обычные девчонки, ходившие в кино и на танцы, и без умолку болтавшие о мальчиках, которые им нравятся, и о выкройках из женских журналов. Поэтому Криша была бы не против подружиться с Морин. Однако у дверей школы, неумолимая, как ночь, слонялась Полин. Она уводила Морин с собой, мрачно зыркая на Кришу из-за очков. Криша просто кожей чувствовала, что Полин ее не одобряет. Так что возможности попасть на репетиции и оценить привлекательность богемной тусовки у нее не было. — Ну и зачем тебе эти курицы, — говорила Крише её подруга Люси. — Пойдём лучше в кино сходим. У Джона (Тома, Дэна, Майка) есть друг — закачаешься. Хочет с тобой познакомиться. Если б у меня не было Джона (Тома, Дэна, Майка), то я бы сама с ним пошла. Мускулы — во! Причёска как у Дирка Богарта. И сам красавчик. Почти как Джон (Том, Дэн, Майк).       Но Крише не хотелось размениваться на мелочи, и встречаться с заурядным красивым спортсменом. Тем более, и Джим не советовал.       Джим был её родной отец. Но отцом она его не называла, потому что они с мамой давно развелись, и мама снова вышла замуж. Джим был творческим человеком. Рисовал абстракционистские картины, которые никто не покупал (потому-то мама с ним и развелась, ведь на нормальной работе Джим работать категорически не хотел). И жил со своей бабушкой в Джарроу. На выходные Криша к ним ездила. Бабушка Джима, Кришина прабабка, была из богатых, и работать его не заставляла. Родители время от времени пытались заставить, но его творческая натура бунтовала против серых рабочих будней. Он был как будто не отец, а непутевый старший брат. Хотя ему было уже целых тридцать шесть лет — весьма почтенный возраст, по мнению Криши. Он хорошо разбирался в искусстве и в человеческой натуре. Криша думала, что ее отцу не хватает внутреннего стержня. Морин с Полин были чем-то похожи на ее отца, но в них было упорство. Только вот подружиться с ними у Криши не получилось. Она подозревала, что в этом виновата ее внешность. Зато эта самая внешность могла помочь ей войти в мир искусства с помощью Нила, если тот, конечно, вообще интересовался девочками. Она почти не сомневалась, что Морин ошибается насчет его предпочтений. Ведь Морин была дурнушкой, а на дурнушек не смотрят даже такие очкарики как Нил.       У Нила было время поразмышлять над произошедшим. И ему вдруг стало до странности неприятно. Во-первых, почему Криша вышла к нему и сама, ПЕРВАЯ с ним заговорила. Почему? Зачем? И вообще, раньше он ее здесь никогда не видел. Во-вторых, Она явно хотела прорваться на репетицию и ужасно расстроилась, что не прорвалась. Что это может значить? И вот эти-то загадки смущали и раздражали Нила. Он не любил загадок. А что Крише интересен лично он сам, Нил такого и в голове не держал. Больше того, поразмыслив хорошенько, он решил не ходить с ней ни на какую прогулку. Зачем? Чтобы дать ей повод посмеяться над собой? Всю ночь он не мог сомкнуть глаз. Да еще Саймон презрительно фыркнул в присутствии матери: — Что, решил стать пажом у Задаваки? — У кого? — Тут же спросила мать. — У Криши Бернстайн, Задаваки с Берд-стрит. — Интересно, уж не дочь ли это Присциллы Смит, которую бросил молодой муж. Он лет на семь ее моложе. — Неодобрительно сказала мать. — Как, бишь, у него фамилия?.. — Бернстайн? — Предположил Нил. — Наверное. — Задумчиво сказал мать. — А нет, Бернстайн — это, пожалуй, третий муж Присциллы. Она очень, гхм… А отец этой девушки был, вроде бы, Картер — ну да, сын Майкла Картера, очень порядочного человека. Мы жили неподалеку, и потому я знаю. Майкл был старшим братом Грега, с Грегом мы дружили, а Майкл был намного старше. Так вот отец этой девушки Картер. Неудивительно, что Картеры решили сбыть семейку бестолкового Джима с рук. Нил слушал это, совсем расстроенный. Значит, Криша была в Джарроу у папаши. Но его собственная мать так ценит респектабельность и приличия, всю эту мерзкую отрыжку буржуазного общества… Нил хотел сказать, что это неважно, какие у Криши родители, но сказал совсем другое: — Почему сбыть с рук? Раз уж Криша ездит гостить к бабушке… — К какой бабушке? — Ну, к той, которая живет рядом с нашей бабушкой. — Так, все-таки это внучка Картеров? Ты с ней дружишь? — Так, общаемся. — Буркнул Нил. — Ну-ну. — Сказала мать, и внимательно посмотрела на него.