Святой Валентин по-хаусовски

Хаус ненавидел Валентинов День. Впрочем, кто б сомневался, что ему будет претить праздник любви, парочек, радужных пони и страны чудес. Каждый год к ним в отделение поступает куча идиотов, случайно проглотивших кольцо, неожиданно обнаруживших аллергию на лилии, и пара-тройка суицидников. В этот день от Кадди было скрыться особенно сложно, потому что дебилов нынче много, а врачей в клинике на всех не хватает. Хаус, в очередной раз забирая бутерброд Уилсона из холодильника, отправился в палату к коматознику, надеясь, что пропажу бутерброда и самого доктора обнаружат нескоро. Хаус включил телевизор и, развернув заветный перекус, обнаружил внутри красную картонку. Желание есть пропало, а вот швырнуть бутерброд куда подальше, наоборот, появилось. Закинув в рот таблетку викодина, Хаус осторожно, словно перед ним был не кусок красного картона, а атомная бомба, взял валентинку. Внутри было криво выведено «Все равно ты сожрешь этот бутерброд, поэтому, в честь праздника, злиться не буду». Хаус услышал, как на пейджер пришло сообщение. Готовясь к худшему, он уже ожидал увидеть клятву в вечной любви от Уилсона, но, к его большому облегчению, это был всего лишь Чейз. «Кадди идёт». Как мило со стороны подчиненного предупреждать начальника о нападении самки богомола. Как пророки предрекли, через мгновение в комнату ворвалась разъяренная Кадди. Размахивая руками, она снова что-то орала ему про то, какой он безответственный козел, и то что только в честь праздника она не уволит его в сию же минуту. Во время этой гневной тирады Хаус попытался незаметно улизнуть, но его цепко схватили за запястье и потянули в сторону приёмной Принстон-Плейесборо. Снова улизнуть удалось только через час. В течение этих долгих шестидесяти минут Хаус как мог сопротивлялся потоку больных и покалеченных людей. Он даже пожертвовал полтинник, чтобы два торчка пришли завтра на приём к Кадди. Каждый раз выходя из кабинета, Хаус ловил непонятные взгляды Чейза в свою сторону. Пока парень думал, что его никто не видит, он внимательно наблюдал за каждым движением доктора. А когда осознавал, что его раскусили, смущённо прятал взгляд за челкой и покусывал губу. Поразмыслив, что если весь мир сходит в этот день с ума, то такая фигура, как Чейз, подвержена безумию в большей степени, чем кто-либо. Пока Кадди была занята приемом пациентов VIP-класса, Хаус вернулся в свой кабинет. Подойдя к столу, он обнаружил очередной цветной кусок картона. По характерной завитушке у буквы «Г» можно было без труда понять, чьего авторства это издевательство над хаусовскими нервами. В своей открытке Кэмерон посылала ему лучи добра и надеялась, что хоть в этот день любви он будет в хорошем настроении. Смешно. За это надо выпить. Обнаружив, что его заначка пуста, Хаус забеспокоился. Он довольно часто доставал алкоголь при своих подчиненных, поэтому они без труда могут отыскать тайники. Ему следует быть более осторожным: ещё чуть-чуть, и они обнаружат его запасы викодина. В соседней комнате обнаружилась бутылка дорогого виски. Рядом с ней лежала записка «Чтобы вы не портили мой рабочий день». Первый раз в жизни Хаусу понравилась его валентинка. Надо будет попросить Кадди выписать Форману премию. До конца рабочего дня оставался ещё час, а Хаус уже успел выпить и протрезветь. В момент, когда кто-то вошёл в кабинет, он лежал на полу и подбрасывал мяч. Неизвестный подошёл и присел на колени рядом с Хаусом. —Что, Чейз, и ты пришёл подарить мне валентинку? И не оправдывайся, я видел, как ты в приёмной раздевал меня глазами. Хаус блефовал. Так, как вёл себя Чейз в приёмной, ведут себя только двенадцатилетние девочки. —Да я не… Да кто… Вы вообще… —Чейз выдал что-то нечленораздельное. —Хорошо, я пришёл подарить вам валентинку. Хаус упивался смущением парня. Последний весь покраснел и смотрел исключительно на пол. —Ну и где твоя картонка? Хауса это уже раздражало. У него здесь конец рабочего дня, а не кабинет психолога в средней школе. Чейз сделал вид, что полез за чем-то в карман, а потом резко наклонился и поцеловал Хауса в губы. Это и поцелуем можно было бы назвать с натяжкой, но Хауса впечатлило. Пока он соображал, Чейз уже успел скрыться. Нет, уж влюблённого в него подчиненного Грегори Хаус просто так не оставит. Тем более симпатичного. Тем более австралийца. Если вы хотите подумать в тишине, то в больнице найдётся множество удовлетворяющих этому требованию мест. Но почему-то многие по привычке выбирали крышу. Именно здесь Хаус и обнаружил Чейза. Последний стоял, подперев собой стену, и очень усердно о чем-то размышлял. Он не сразу заметил Хауса, а когда заметил, попытался снова сбежать. Хаусу это не понравилось. Он поймал парня за руку, когда тот приблизился к дверному проёму. Чейз не ожидал такого развития событий. —Почему ты сбежал? —А? Парень растерянно посмотрел на доктора, а потом отвернулся и снова попытался вырваться. Хаус притянул парня поближе и прижал его к стене. —Смотри мне в глаза. Чейз посмотрел на доктора, стараясь не выдавать своих эмоций. Это было непросто: руки тряслись, а сердце билось так, что казалось, будто это слышит даже Хаус. Хаус не был дураком и все понял, как только Чейз взглянул на него. Но удостовериться все же стоило. —Ты что, втрескался в меня? —Нет, Хаус, что вы несёте… Более неумелой лжи Хаус ещё не слышал. Тогда доктор решил сократить расстояние между ними. Получилось, что последнюю фразу он прошептал Чейз в ухо. —А ты уверен? Большего нервная система Чейза не выдержала. Он потянулся к Хаусу, чтобы снова его поцеловать. Такого Дня Святого Валентина у Хауса не было никогда. Он стоял и целовался на крыше с симпатичным мальчиком-австралийцем, который ещё и по уши в него влюблён. А день был терпко-сладкий, как виски с карамелью.