Мир без Римской империи

Краткая хронология

Anno Graecorum* - Эра Селевкидов Before Christmas* - До Христа Эра Селевкидов (Anno Graecorum, или AG) началась 1 октября 312 до нашей эры. Завоевав вновь Вавилон в августе 312 до н. э., Селевк I Никатор в 12-й год правления Александра IV начал исчислять время по годам своего наместничества. В этом он следовал примеру Антигона и других наместников Вавилонии. Став царем, Селевк продолжал счёт с лет своего наместничества. Для двора год селевкидской эры начинался между 1-м числом месяца лоос и 1-м числом месяца диос, то есть поздним летом или же ранней осенью. Счисление по эре Селевкидов стало официальным ввиду крупных успехов Антиоха Великого в союзе с Карфагеном. В дальнейшем, из-за невежества простого населения, Эру Селевкидов станут называть Эрой Александра или Эрой победоносных греков. Высшие круги астрономов понимали ошибку, но широкие массы считали, что летоисчисление ведется со времен завоеваний Александра. 95 год или - 217 год – Антиох Великий побеждает Птолемея в битве при Рафии, захватывает Александрию и прекращает поставки зерна в Рим. Нижний Египет становится независим, а династия Птолемеев прерывается. 96 год или - 216 год – Ганнибал побеждает в битве при Каннах и атакует Рим. Из-за голода, римлянам не удается провести мобилизацию и оправиться после Канн. Филипп Македонский вступает в войну на стороне Ганнибала и разоряет Иллирию. 97 год или - 215 год – Римлян удалось принудить к унизительному миру. Благодаря своей грозной славе, на сторону Ганнибала окончательно переходят италики. Возрождены «свободные» Этрурия и Самний – торговые партнеры Карфагена, а также Великая Греция. Сицилия полностью принадлежит Карфагену, за исключением окрестностей Сиракуз. По словам видного немецкого историка Освальда Шпенглера, «...борьба между Римом и эллинизмом... была доиграна при Каннах...» - 217 год до н.э. или 95 год Anno Graecorum Предприимчивый царь Сирии – Антиох III укрепил своё положение и смог выступить против извечного врага — птолемеевского Египта. Действия Антиоха были успешными — сирийская армия вернула Селевкию Пиерию, развернула наступление в Финикии и Палестине. Для решающего сражения войска противников встретились у города Рафии. После разгрома птолемеевской конницы во время преследования Птолемей погибает. Вернувшись на поле битвы с наиболее дисциплинированными войсками (часть конницы и греческие наёмники Гипполоха, все остальные воины преследовали бегущих египтян), Антиох III ввел в бой свой центр и одновременно приведёнными с собой частями создаёт угрозу охвата неприятельской фаланги с фланга. Таким образом, главный удар принимает на себя её македонская часть как соседствующая с разбитым левым крылом. Среди птолемеевских солдат распространяется новость о гибели царя. Тем временем правое крыло птолемеевской армии под командованием Эхекрата громит левое крыло сирийцев и преследует его. Эхекрат возвращается на поле боя только к концу дня, когда ливийская пехота Птолемеев уже разгромлена, а остатки македонской фаланги и египтяне во главе с Сосибием медленно отступают под напором противника. Изначальное численное превосходство не превращает это отступление в повальное бегство; новобранцы из "махимов" стойко, как могут, сдерживают напор сирийских аргираспидов (они ветераны, но их было значительно меньше). Эхекрат создал угрозу сирийской фаланге с тыла и фланга; это замедлило её наступление и позволило египетской фаланге оторваться и, насколько это возможно, перегруппироваться. Отдельные части бежали. Ночью сражение прекращается. Сосибий оставляет Эхекрата и часть египетской фаланги в аръергарде; разбитая армия с трудом отрывается от преследования и отходит сначала в Риноколуру, затем в Пелузий. Оставив там гарнизон, Сосибий уходит в Александрию. Сирийцы за месяц берут Пелузий штурмом, форсируют Нил и идут на Александрию. В итоге, полностью приняв на себя последствия неудачной Войны,на севере Египта, а затем и на юге началось восстание, быстро перешедшее в долгую гражданскую войну. На юге, в Фивах, вождь восставших Анхмахи объявил себя фараоном и основал независимое царство, которое существовало до 62 года. Розеттская надпись говорит о большом размахе и ожесточенности военных действий, о разрушении городов и храмов и о массовых казнях. Поздняя осень 95 года.: Антиох III захватывает Александрию и с богатой добычей триумфально возвращается в Сирию; он добивается своей главной задачи - присоединения Келесирии, а к затяжной войне в бунтующем Египте и его оккупации просто не готов. В Пелузии остаётся селевкидский гарнизон. Кампания 95 года заканчивается. К концу года положение Египта становится угрожающим. Прежде всего, в стране династический кризис: Птолемей IV убит, детей у него нет а все остальные наследники первой очереди - брать, мать, дядя - умерщвлены в ходе большой чистки 221(91) года. Из брата, Магаса, мог бы получиться достойный преемник - благодаря матери, Беренике Киренской, он занимал высокий пост в армии и пользовался популярностью среди солдат. Но, увы - его обварили кипятком во время купания. За неимением законного правителя фактическим главой государства становится Сосибий. Нижний Египет за время осады Александрии сильно пострадал от войны; набранная перед Рафией армия фактически перестаёт существовать - солдаты частью погибли в боях, частью рассажены по гарнизонам, частью дезертировали или казнены во время восстания. Связь с заморскими территориями и - главное - торговля с Римом - прерывается. Военачальники недовольны, простонародье недовольно (налогов, в том числе и зерном, необходимо было собрать много, а страна разорена), чиновники разворовывали то, что ещё можно украсть, коренные египтяне (чья самооценка сильно поднялась ввиду их стойкости при Рафии) волновались. Весной 216 г. Сосибий попытается всеми правдами и неправдами сформировать новую армию и пытаться отбить Пелузий. Римлянам было выгодно сотрудничество с державой, контролировавшей "самый большой рынок зерна в мире" Когда в 210 (102) году крайняя нужда заставила Рим попросить в Египте зерна, тот ссудил его в кредит - римлянам было нечем расплатиться. Зависимость Рима от внешних поставок хлеба (или, скажем мягче, потребность в "помощи извне") была ликвидирована только после отвоевания Кампании и Сицилии. С другой стороны, Птолемей IV (читаем Сосибий) формально провозгласил нейтралитет во 2 Пунической войне и, по некоторым источника, выжидал, чем кончится дело. У египетского руководства не было большого желания связываться с проигравшим, учитывая собственные проблемы. «римляне, сильно нуждаясь в хлебе, снарядили посольство к Птолемею, чтобы от него получить запасы хлеба. В Италии все посевы до самых ворот Рима были уничтожены войсками, не могло быть поддержки и извне, потому что во всех странах мира, за исключением Египта, велись войны и стояли войска. Нужда в хлебе дошла в Риме до того, что сицилийский медимн стоил пятнадцать драхм. При всей трудности положения римляне, тем не менее не отказывались от войны» - Полибий Тем временем в 217 года в Навпакте Македония и греческие государства, с одной стороны, и этолийский союз, с другой, заключили между собой мирный договор. Речь этолийского представителя Агелая при заключении мира, обращенная к царю и эллинам, имела характер программы, в которой было отчетливо высказано желание «никогда не воевать друг с другом». В этой речи звучит страстный призыв к единению в греческом мире, особенно в такое время, когда «на западе встали сильные полчища и возгорелась великая война». Оратор предлагает забыть старые счеты, отбросить в сторону неприязнь, объединить свои силы, иначе «как бы у всех нас не была отнята свобода мириться и воевать и добывать славу для наших народов,, отнята до такой степени, что мы будем вымаливать у богов как милости, чтобы нам вольно было воевать и мириться друг с другом, когда хотим, и решать как пожелаем наши домашние распри». Кто бы из них – Рим или Карфаген - ни вышел победителем, тот «поведет свои войска за пределы, в которых держался он до того дня». Перед «тучами с запада» Агелай призывал македонского царя и эллинов отложить споры до лучших времен. - 216 год до н.э. или 96 год Anno Graecorum Вечер, последовавший сразу за битвой при Каннах. Почти все войско консула Варрона полегло на поле битвы, и одних только сенаторов пало 80 человек. При этом потери Ганнибала десятикратно меньше римских. А ведь у Ганнибала было около семидесяти тысяч воинов против примерно девяноста тысяч у римлян, и многие бойцы в его войске не имели даже щитов. Как никогда Карфаген близок к победе; колеблющиеся чаши весов вот- вот окончательно опустятся под тяжестью меча сына Баала. Казалось, еще одно маленькое усилие — и город Ромула исчезнет навсегда. Путь к вражеской столице был практически открыт, и войск у Рима, по сути, не осталось. Перед Ганнибалом, как мы помним, стоит дилемма: или немедленно идти на ненавистный Рим, или, действуя, как кажется многим, наверняка, вначале дать отдых своим воинам, подтянуть резервы и только потом добить врага окончательно. На военном совете большая часть военачальников высказывается за второй вариант, однако суффет все еще не принял решения. Наконец, после долгих тщательных размышлений, взвесив все «за» и «против», полководец, несмотря на возражения большинства соратников, отдает приказ — продолжать наступление. Армия Ганнибала подходит к стенам Рима и берет его в кольцо. Панический клич первых месяцев войны «Ганнибал у ворот!» превращается в констатацию факта. Многие союзники Рима, и без того колеблющиеся, поспешили перейти на сторону пунийцев, окончательно уверовав в непобедимость Ганнибала. Присылают воинов даже прежде покорные потомкам Ромула этруски. Со стороны Адриатического моря подходят высадившиеся на побережье македонские войска, поддерживаемые иллирийскими отрядами. Ганнибал освобождает и вооружает италийских рабов — подобным образом поступал его отец во время войны с наемниками. Его армию воодушевляет надежда на богатую добычу. И сенат Карт-Хадашта, видя реальную возможность раздавить врага навсегда, несмотря на заседающих в нем многочисленных противников рода Баркидов, откликается на настойчивые просьбы суффета и выделяет золото и продовольствие, необходимые для армии. Одновременно пресекаются попытки римских военачальников собрать войска, с тем чтобы деблокировать Рим. Бывшие римские союзники опустошают вражеские колонии, созданные на отобранных у них землях, таким образом, лишая еще сражающиеся легионы материальных, а главное — людских ресурсов. В римских легионах начинается массовый голод, без египетских поставок. Армия Сципиона в Иберии скована действиями Газдрубала и не в состоянии прислать даже небольшого подкрепления. Рим обречен — как уже было сказано, после Канн в Италии не осталось боеспособных войск. Спасения ждать неоткуда. Тщетно квириты молили Юпитера о заступничестве, тщетно жители Вечного города вопрошали авгуров и приносят многочисленные жертвы. В Риме начинается голод, (которому Ганнибал всячески способствовал) ибо подвоз хлеба из Испании и Египта тоже перерезан. Непомерно выросли цены на продовольствие. И — как следствие этого — в Римской республике вспыхивали одна за другой все новые и новые смуты. Вновь готовы восстать союзники. Жители Самния и Великой Греции вспоминают о том, что еще не так давно были свободны, а их воины грозили Риму; волнуются даже этруски. Житницы, фермы и зернохранилища будут первыми целями разбойничьих атак нумидийской конницы Махарбала. Наконец, подготовка к штурму завершена, и в один из осенних дней 216 г. до н.э. армия Ганнибала идет на приступ римских стен. Несмотря на отчаянное сопротивление обороняющихся, в число которых вместе с мужчинами встали женщины, старики и дети, пунийцы, пусть и ценой огромных потерь, захватывают город. Вскоре взяты последние, ожесточенно сопротивляющиеся римские крепости; находящиеся в Испании войска также полностью разгромлены и пленены. -215 год до н.э. или 97 год Anno Graecorum Филипп V Антигонид, окрыленный успехами Ганнибала безнаказанно принимается за разорение бывших римских союзников. Между тем, и Филипп, и Ганнибал не строили иллюзий насчет длительности союза. По условиям второй Пунической войны, Рим ежегодно выплачивал Карфагену колоссальную сумму денег, терял все свои заморские владения (восточные колонии переходили к Македонии, а западные соответственно к Карфагену) и весь свой флот, без исключений. Также римлянам было запрещено вести войны с кем-либо без разрешения Карфагена. Разгром и пресечение имперских амбиций Римского государства совершенно меняют обстановку не только на западе Средиземноморья, но и во всем бассейне и, разумеется, совершенно меняют все дальнейшее развитие сначала Европы, а затем, само собой, и всего остального мира. Прежде всего, Карфаген вовсе не привлекает идея завоевания Италии, тем более что для этого потребовалась бы новая война — на этот раз уже со своими вчерашними союзниками. Совсем другое дело — Сицилия. Именно за право обладания этим богатейшим островом, как мы помним, и началась первая война между Карфагеном и Римом. Остров становится безраздельным владением пунийцев, за исключением Сиракуз. Знаменитый город становится центром нового южноиталийского союза городов Великой Греции. Рим взят, и на его руинах Ганнибал начинает создавать новый мир, как строил его до того сам Рим на руинах Коринфа, многих других городов и целых стран... Бывшие римские союзники и латинские племена вновь становятся независимыми государствами. Вновь возникают государства марсиев, салиев, самнитов, умбров, латинов, этрусков. Воссоздается Самний со столицей в Беневенте. Все без исключения, проданные в рабство жители освобожденных Ганнибалом земель, обретают свободу. Большинство из них возвращаются домой, те же, кто остается в бывших италийских провинциях Рима, получают наделы земли и становятся опорой Понта на полуострове. Карфаген не стремится, как это делая Рим, навязать свою политическую структуру народам контролируемых территорий. Избран несколько другой путь достижения политического и экономического господства над ними. Карфаген осуществлял лишь своего рода верховный протекторат над ними, имеющий цель извлечения наибольших материальных выгод. Заключаются договоры с местными племенами, в соответствии с которыми пунийцы получают право свободной торговли на этих территориях, доступ к их рудным богатствам, право покупать землю и создавать латифундии и т.д. При этом все внутренние дела остаются на усмотрение местной аристократии, которой оказывается заметное уважение. Можно вспомнить, что уже Ганнибал и Газдрубал вступили в брак с дочерьми иберийских племенных князей. Это были, по всей видимости, чисто политические союзы, обусловленные текущим моментом, но все же этот факт свидетельствует о достаточно высоком в глазах карфагенян статусе туземной знати. Сиракузский союз становится альтернативой Коринфскому, превращаясь в одно из многочисленных государств-марионеток Карфагена. Кампаны и другие южные италики, притесненные римлянами, активно помогали Ганнибалу и в награду получили статус союзников Карфагена и лично партии Баркидов, образовав Южно-Италийскую конфедерацию, в противовес Самнию и Сиракузскому союзу. Также суффет восстановил былую конфедерацию этрусских городов и вернул им все земли, ранее захваченные римлянами. Этруски, хотя и восстановили свою государственность, уже не в состоянии вести хоть в какой-то степени самостоятельную внешнюю политику и фактически переходят под протекторат Карфагена. Потомки капитолийской волчицы зажаты в строго определенных рамках, не имея права даже на самооборону.