Спаситель

В подвале раздаются звуки ударов и всхлипы. Кто-то перешел дорогу школьной банде и теперь платит в полном размере, пытаясь закрыть голову руками, съёжившись в клубок на холодном полу. Некогда чистые волосы превратились в грязные патлы, что смешались с потом, кровью и пылью. Через несколько минут жестом руки Чонин прекратил избиение несчастного, что отхаркивался кровью, дежась за сломанные ребра, и подошел к стоящему и витающему в своих мыслях Намджуну. — Сомбэ, может с него хватит? — кивком головы указывает в сторону дрожащего тела. Этот вопрос заставил Джуна переключиться с его мыслей, но они все ещё занимали его голову. — А… Да, хватит. — бросив фразу, он опять погрузился в раздумья. На его лице ни на секунду не появилось ни одна эмоция, кроме полного безразличия к происходящему. Они вышли из холодного помещения, оставив бедного парня лежать на бетонном полу со сломанными костями. Парня насторожил такой настрой старшего. Обычно в такой ситуации он очень разговорчив и саркастичен, что порой пугало его, заставляло табун мурашек пробежаться по спине и непроизвольно съежиться. Но видимо, что-то волнует Джуна, и младший решил поговорить с ним по душам в какой-нибудь тихой кафешке. Всегда помогало. Сказав всем расходиться, Намджун хотел пойди в сторону дома, но его окликнул Чонин: — Пойдем выпьем кофе! — он подбежал к парню и протянул рекламную листовку ближайшей кофейни, что залежалась в кармане школьной формы. Джун слабо улыбнулся: — Неплохая идея, пойдем. — по-отечески потрепал его волосы и приобнял за плечо. Намджун всегда хорошо относился к Чонину. Хоть разница в возрасте была не велика, для младшего Кима Джун был безусловным авторитетом. Ему хотелось следовать за ним, подражать, ведь он был благодарен ему, хоть старший и просил забыть все эти глупости и относиться к нему ровно по его заслугам. Одна улочка сменяется другой, пока незаметно подходит вечер, а и не без того людные улицы Сеула наполняются шумом и топотом множества ног. Они не спеша идут к месту назначения и, словно дети, подтрунивают над друг-другом и громко, от всей души смеются, совершенно забыв, что натворили всего-лишь час назад. Да и Джун кажется забыл о тревожных мыслях. Дверь небольшого, но очень уютного заведения открылась со звоном воздушного колокольчика. Очарованные приятным кофейным ароматом, что витал в воздухе и будто исходил от любого столика и элемента декора, парни сели на мягкие стулья около панорамной стены. Солнце уйдет с минуты на минуту, так что улицы уже ярко сияли и переливались светом различных вывесок и фонарей. Неописуемое зрелище — большой город. Чонин взял на себя ответственность за выбор напитков, и, оставив Джуна одного, ушел к кассе. В одиночестве он снова позгузился в свои думы. Он устал. Каждый раз ничего нового. То, к чему он сбежал однажды, заставляет бежать вновь, но теперь уже от этого. Руки погрузились в волосы, а глаза закрылись. Пора прекращать все. В это время с двумя кружками свежесваренного кофе подошел младший: — Хён, что с тобой в последнее время? — он садится напротив Джуна, — Что тебя беспокоит? Ты же знаешь, что можешь довериться мне. Чистота глаз младшего всегда поражала его. Что бы он ни делал, какие бы вещи не творил, душа оставалась незапятнанной, как и её глаза. В них много отражалось: невесомая надежда, преданность. Старший Ким всегда пытался защитить эту чистоту, но все порой слишком быстро меняется… — Прости. — Джун произнес шепотом, не открывая глаза и не убирая руки. — Прости, но я должен уйти. У меня на это есть причины, поверь. Я сам не хочу, но не сделав это, я не смогу двигаться дальше, утону тут. — он говорил не понятно, загадками, и младший ничего не понимал. — Ты о чем? — в его голову закрадываются догадки, но он откидывает их в сторону. Нужно знать точно. Не место гадать и думать. — Мне кажется, что я всю жизнь буду сбегать. — Намджун поднимает голову с тяжелым вздохом, убрав мешающие волосы ладонями и поместив их на заднюю часть шеи, оперевшись локтями на стол, — Что мы будем дальше делать? Всю жизнь так играть с людьми, не уметь ничего и оставаться в конце пути никому не нужными?! Давай прекратим. — он опять замолчал, собирая своё мужество в кулак, — Давай распустим банду, начнем новую жизнь: получим хороший аттестат, найдем любовь и все-такое. Настоящее безумно дорого мне и с этим всем сложно прощаться, но надо думать о будущем. — руки тихо опустились на столешницу, а Джун впервые за весь этот сложный разговор заглянул в недоумевающие глаза младшего, — Я уйду. Сейчас ты должен решить: пойти со мной или же утонуть в этом омуте. — вновь тяжелый вздох, но ему легче. Наконец-то высказался. — Если выбирешь второй вариант, то я сделаю все, чтоб ты стал главою, но все управление взойдет на твои плечи. Он встал со стола и ушел, проронив лишь робкое «прости». — Но… хён. — хрупкое сердце разорвало на мелкие кусочки. — Не уходи… Но Намджун уже ушел, а младший Ким все просил пустоту остаться. Дрожь в руках не унималась, ровно как и соленые слезы, что стекали с щек в кружку сладкого кофе. В тот момент пустота и потерянность, как и сейчас, не отпустят его. Сердца нет, его заменил камень, напрочь стерев обугленные остатки. — И только ты в этом виновен. — выражение лица Чонина резко изменилось, расплылось в жуткой улыбке, зажгло яростный огоь, уничтожив его прежнего.