Забота ли?

***

      Его будит теплое прикосновение ладони к щеке и шёпот: «Лёшенька, мама на рынок ушла… Мы дома одни.» Узенюк-старший открывает глаза, встречаясь со взглядом глаз горячего шоколада, наполненного какой-то детской удивленностью, интересом и… Желанием?

Мы дома одни…

И зачем мать оставила их наедине?! Зачем?! Чтобы он снова чувствовал себя чудовищем, которое развращает родного, сука, брата?! Неужели неясно, что Даня ещё не отдаёт отчёт своим действиям, когда так сексуально, интимно и томно дышит рядом с полуспящим старшим братом. Но сладость его дыхания, ощущение близости таких желанных губ делает своё дело.        Прижав Даню к себе, Лёша начинает целовать малого так, будто это последние ласки в их жизни. Слышит томные и по-детски сладкие вздохи, ловит каждый стон. Ни одна шлюха не сравнится с его мальчиком. С его мальчиком!        Данил трётся в агонии страсти о разгоряченное тело старшего. Не в состоянии себя контролировать, Лёша быстро стягивает с малого штаны и футболку, любуясь мальчишескими изгибами.

«Такой превосходный», — пронеслось в голове Лёши, когда он терзал губами нежный впалый живот.

Когда Даня почувствовал, что его узкой дырочке приставили что-то твердое и теплое, то он слегка испуганно посмотрел на брата.  — Если не хочешь — я не буду этого делать. — Я хочу, Леш, хочу.

Сколько возбуждающих стонов он услышит сегодня.

      Вдалбливаясь в брата, Узенюк чувствовал скорую разрядку, поэтому ускорил дополнительные движения в виде ласки своего члена и члена брата. Не помня, сколько времени они любили друг друга, Лёша почувствовал, что что-то не так, мир, в котором он был, казался нарисованным.

***

— Лёш! Лёха! — тарабанил по брату Даня. Это сон! Всего лишь сон! но в штанах так узко, а губы хранят тот неповторимый вкус.

Белый дождь острый, как нож ветер. Фонари светят, падает пепел, я замерз, но тебя встретил, вкус твоих губ такой же сладкий, как Dr.Pepper.

 — Ммм, что? — мычит парень. — Говорю, что мама на рынок ушла. Погнали. — Куда? — На мотоцикле кататься!       Лёша чувствовал душевное спокойствие, когда мелкий пиздюк был рядом. Осознавая, что это уже не гребанный сон, он прижимает малого к себе, затягивая в страстный поцелуй.

Странно, но Даня не отвечает на него. Наоборот, оказывает сопротивление.

 — Лех, — пытаясь отдышаться, говорит юноша, — прости… Я не могу. Элджей вопросительно на него смотрит.  — Ты мой брат, а не любовник, сорри, но мне нравится одна девушка. Укол ревности был сделан в самое сердце Лёши. Молча, в состоянии какого-то умиротворенного «неуспокоения», Узенюк-старший схватил телефон и ключи, выйдя за пределы квартиры.

Нет, серьезно? Он обижен на то, что его брат «не из этих»?! Что? А может сам Элджей из «этих»? Тогда почему такая реакция?

Хочется иметь близкие отношения с Даней, но они слишком запретные.

Он напишет об этом хит, но позже, скрыв главный смысл. А также, кому посвящалось.

Мать шла с рынка с большими сумками, пришлось ей помочь, занося покупки обратно.

Хочется напиться и забыться.

      Но Даня не сможет забыть Лёшу. Просто, если он хочет его часто видеть, то ему необходимо это говорить. Так говорила мама, так было лучше.