Грустные танцы

«Мое сердечко так страдает. Мне срочно нужно в супермаркет».

      Местный отдел алкашки в Магните давно не переживал таких суровых нападок. Продуктовая тележка в руках Ромки поскрипывает, парень едва сдерживается, чтобы не сравнить размеренный звук со скрипом кровати под ним и мамкой Брони. Но у Брони нет матери, и за такие шутки в её адрес можно огрести.       -Ром, ты дебил? – хмурится Броня (Бронислава. Разве могли родители наградить ребенка более тупым именем?), стоит Роме заботливо уложить в тележку первую партию бутылок.       -Доверься мне, девочка. Я мастер в выборе выпивки, - и словно в подтверждение своих слов торжественно добавляет: - Если б море было водкой, я бы был подводной лодкой!       Еще четыре бутылки дешевой водки, звеня, отправляются в тележку, но Броня терпеливо выкладывает одну за другой, расставляя выпивку обратно на полки. Рома смотрит на нее взглядом оскорбленной невинности, с каждой возвращенной на полку бутылкой его глаза округляются сильнее, а внутренний крик начинает заглушать жизнерадостную мелодию в магазине.       -Хочешь снова вызывать скорую для какой-нибудь малолетки? - аргументирует девчонка, пытаясь выдрать из рук Тозирова последнюю бутыль.       -Хочу, чтобы скорую пришлось вызывать мне. А еще лучше - пожарных, - бормочет Рома, драматично касаясь ладонью лба: - Алло, пожарные, потушите моё сгорающее сердце! Или лучше так: добрый вечер, скорая? Усыпите меня нахрен! Отдаю органы на нужды науки!        Ромка - такой человек. Когда ему плохо - он болтает, боясь остаться в одиночестве - он болтает, когда парню хочется напиться вхлам и забыть собственное имя - он отстаивает последнюю бутылку болтовней:       -Люди не ходят на вписки просто так, дорогая моя, - деликатно начинает он, забрасывая руку на плечо подруги: - Вот сегодня мне нужно набухаться и забыться. И, боюсь, с «гаражом» я не смогу заработать алкогольную кому.       -А я говорю, мы будем проводить время культурно, - настаивает Броня, - только вино и коктейли. Ряды блестящих бутылочек и камеры видеонаблюдения глядят на нее укоризненно: "Ну чего ты, парень же забыться хочет".       -Блин, ты девчонка что ли?-взрывается Тозиров.       Окей. Несмотря на то, что лексика Брони трехэтажнее двухэтажки, и именно она научила Рому таскать сигареты прямо с прилавков продавцов, она действительно всегда оставалась девчонкой. Внимательной и понимающей.       -Достал загоняться. Родители все еще психуют? - девчонка обреченно кивает в сторону тележки, мол, "сдаюсь, клади, но только одну".       -Да, психуют.       Рома треплется обо всем на свете по поводу и без, но когда желание высказаться оказывается по-настоящему сильным, все слова иронично вылетают из его головы. Именно поэтому он и затеял всю эту идею со впиской, убеждая друзей, что оттягиваться (читай, напиваться до бессознательного) иногда можно и без повода.        Людей собирали по принципу "приходи сам и приводи своих друзей", потому что чем больше людей скидывается на тусовку, тем круче снимается квартира и тем больше покупается выпивки.       Как самых старших - двадцатилетних - и агрессивно выглядящих (про таких любой продавец скажет «ну нафиг с такими связываться, берите, что хотите, и валите отсюда") - Броню и Рому отправили закупаться алкоголем для предстоящей вписки. Они едва отстаивают очередь длиной с ленту хейтерских комментов под баттлом Сявы и, довольные выполненным долгом, спускаются в метро. Два Прометея везут страждущим огонь.        Рома ловит на себе укоризненные взгляды старушек и завистливые – молодежи. Бутылки в его рюкзаке звенят громче "январской вьюги" Аллы Борисовны.       - Не обижайся, но если бы я писала песню о тебе, она бы называлась «Мой друг не очень умный», - раздраженно шепчет девушка, отходя подальше от позвякивающего при каждом движении Тозирова, мол: этот не со мной.       За плечами у рыжей девчонки такой же забитый бутылками рюкзак, но в отличие от Ромы, между стеклотарой в её сумке уложены предусмотрительно взятые с собой полотенца. Броня - чертов стратегический гений. В отличие от Тозирова она выходит из подземки бодрым свободным шагом, а аккуратно семенящий рядом Ромка заставляет её глупо хихикать.       Зима, видимо, считает, что Наполеон устраивает повторный рейд на Россию, и заряжает морозами с двойной силой. Культурного вида панелька промерзло поблескивает в ночных фонарях-софитах, бросающих тусклый свет на грязные сломанные качели. На гаражах сияет подпись к простирающемуся вокруг пейзажу, оставленная местными концептуалистами: "совершенство и красота".       Рома задумчиво смотрит в одну точку, на автомате бредя к нужному подъезду. Свинцовые мысли в его голове ждут, когда их разъебет к чертям, потому что за спиной позвякивают бутылки, а нужный подъезд уже виднеется на горизонте.       -Что планируешь делать с родителями? - напоследок взывает к сознанию парня подруга.       Ромка не знает, что ответить. Снова. Он понимает свою семью: жить с нелюбимым человеком трудно почти так же, как сделать смелый шаг и отбросить тянущий на дно балласт, оформленный штампом в паспорте. Но родители не делят его как личную вещь: Ромка уже слишком взрослый. Ему нет места в новых счастливых страницах книг его родителей, ведь Ромка - отнюдь не примерный мальчик. Им перебрасываются словно футбольным мячом, пока сам парень усиленно притворяется то табуреткой, то комодом, то иным предметом мебели.       Хотя актерское мастерство стать незаметным Тозирову не помогает: Ромка - личность примечательная и усиленно бунтующая против социальных устоев. Парни выбривают виски - Ромка отращивает темные кудри и заплетает их в низкий хвостик. Молодежь повально носит толстовки и бомберы - Ромка в цветастой олимпийке салютует окружающим из 97-го. Вкупе с дрыщавым телосложением парень походит на последнего распиздяя из ПТУ, да и поведение его относит Тозирова к той же категории людей (Ромка админит скатывающийся МДК и орет Пошлую Молли под гитару в особенно паршивые дни).       У Тозирова жизнь идет по пизде, и спасают, на самом деле, только друзья, музыка и забытие.

***

"Надо улыбаться, строить беззаботных дэнсеров, а тебя как будто пилочкой гладят по кровавым мозолям"

      Из окна на втором этаже – над самым козырьком подъезда – уже вовсю гремит музыка, а из пошарпаной оконной рамы свисает довольный Богдан - местная совесть. Богдан относится к тому типу людей, которые оформляют на себя съемную квартиру и следят, чтобы каждый чувствовал себя хорошо, хотя сами при этом развлекаются - мама не горюй! Что-то подсказывает Тозирову, что сегодня Богдан будет развлекаться с Броней.       Хорошо Богдану: у него есть Маршова и неугасимые чувства к ней. А что делать, когда любовь надменно обходит тебя стороной всю сознательную жизнь? У Ромки нет устойчивого мнения по поводу идеальной девушки, но миниатюрные шатенки привлекают парня чаще других. Помнится, на первом курсе он заглядывался на милую девочку, засиживающуюся в студенческой библиотеке, и даже подумывал с ней заговорить.       Но вот вам общеизвестный факт: пай-девочки шарахаются от парней вроде Ромки как от прокаженных.       Теплая квартира приносит пришедшим с мороза друзьям садистское наслаждение: руки пощипывает, но пощипывает приятно. В коридоре слабо пахнет куревом, и Рома уже знает, что зайдя на кухню, потеряет всякую ориентацию в пространстве. Если дым добрался до коридора – значит за дверью кухни уже сплошное сигаретное марево.       Его догадки подтверждает выплывающий из дымовой завесы, словно волк из "Ну, погоди", Стас. Он забирает гремящий рюкзак, обнимая Броню, и копошится в содержимом.       -Вы рофлите? - лицо Урисовича разочарованно вытягивается: - Ничего нормального не могли купить?       -Рассчитывали по бюджету, - пожимает плечами Маршова. Богдан заботливо помогает девчонке снять куртку. Ромка хочет сказать, что Урисович может не брать выпивку, если не нравится, но Стас быстро скрывается с рюкзаком в одной из жилых комнат, и оттуда доносится одобрительный гул. Прометей принес народу огонь.       Квартира оказывается довольно уютной: в ней две просторные комнаты, одну из которых оккупируют активно отплясывающие подростки и дискуссионный клуб нализавшихся философов, а вторую - тусовка избранных: Тозиров и его самые близкие друзья.       Комнатушка неудачников холодная, она заполнена выедающим глаза белесым дымом и пьяными смешками. На полу укутанные в пледы парни и подоспевшая Броня окружают раскручивающуюся пластиковую бутылочку.       Сигаретный дым расслабляет, мягко унося сознание, и Тозиров решает пока не напиваться: с его настроением пока неплохо справляются курево, друзья и "правда или действие".        Боря целует Броню, Стас - с его -то репутацией - называет себя пиздюком, а заикающийся Богдан читает реп. Забавно, но со школьных времен развлечения друзей Ромки мало изменились. Картинка обычная и совсем незанимательная, воспоминания о семейных проблемах снова настигают парня, и он с головой уходит в нехорошие мысли. Рома не обращает внимания ни на показавшее на него горлышко бутылки, ни на заданный Максом вопрос: что-то про самый большой страх.       -Значит, действие? Приведи к нам из соседней комнаты самую невинную крошку, которую только сможешь найти, - говорит Максим, и кухня взрывается возбужденным мычанием. Броня болезненно пихает Рому в бок, выпуская сигаретный дым парню в лицо, и стягивает с него плед.       -Иди, выполняй!

***

"Мы потушим синий винстон об искренность, умирая в одиночестве не близкими"

      Соседнюю комнату освещают лишь расставленные вдоль стен свечи и бликующий экран проигрывающей музыкальные треки плазмы. Люди в центре топчутся по ногам друг друга, отсутствующими взглядами сверлят стены и отчаянных девушек, кайфующих от собственных имитирующих пошлое телодвижений. Здесь - в центре комнаты - собираются самые одинокие люди. Каждое их движение кричит о слабости, хрупкости и совсем немного о самовлюбленности и эгоизме.        Диванчики в углу занимает кучка подвыпивших детей, ведущих пьяные беседы с претензией на философичность. Ромка оглядывает присутствующих, ищет особенную, "невинную", как выразился Макс, девушку. Но на невинных нынче дефицит.       Среди болтающих ребят его внимание привлекает выглядящий на четырнадцать мальчишка. Он кажется лишним в компании нарядных друзей: открытые черты лица оттеняют простецкая серая футболка и голубые джинсы, черты лица слишком округлые, детские. Обводя усталым безэмоциональным взглядом танцующих, мальчик потягивает вино из пластикового стаканчика .       Не сказать, что мальчишка - "самая невинная детка на вечеринке", но что-то в нем цепляет Тозирова. Парень ловит себя на мысли, что мальчишка приплелся на вписку по той же причине, что и он сам: чтобы забыть о суровых житейских проблемах. Судя по взгляду побитой собаки проблем у мелкого даже больше, чем у Ромки.        Когда танцующим в центре комнаты овощам надоедает бессмысленное времяпровождение, особо инициативные подростки собирают толпу в кучу, организуя какой-то движ. Музыка затихает, и по доносящимся из толпы крикам Тозиров понимает, что несколько парней собираются стреляться на дуэли - баттлить.       Прокуренным голосом кто-то из толпы орет "Пошумим, блять", и Ромка, пользуясь случаем, позволяет себе громко поправить оратора. В несколько шагов он подбирается к дивану, где сидит грустный мальчишка:       -Полежим, блять, у-у! - кричит Ромка, падая на пол в ногах мальчика, откидывая голову прямо на его обтянутые голубой джинсой острые коленки.       Тозиров не имеет представления о личном пространстве окружающих, если дело не касается пай-девочек из библиотеки. Положить голову незнакомому парню на колени? Да пожалуйста!       Мальчишка шарахается так резко, что вино из его пластикового стаканчика (лухару*, как сказал бы Макс) выливается прямо на лицо Ромки. Отличное начало знакомства: человек, спасший своей головой голубые джинсы от въедающихся винных пятен, плохого впечатления производить не может.       -Это делают не так, мелкий, -бормочет Тозиров, утирая лицо рукавом. Он беспардонно берет руки мальчишки в свои, притягивает их к своему лицу и отпивает из стаканчика, стараясь не облиться снова. Противный вкус заставляет поморщиться, но ничего личного: они с Броней выбирали выпивку по средствам.       Ребенок смущенно смотрит на Тозирова, даже в полумраке отчетливо виднеются его пылающие щеки. С такими детишками хочется рубиться в комп и объедаться вредной едой. Ромка удовлетворенно лыбится, непосредственный ребенок кажется ему милым и невинным, смешным до безобразия и почему-то очень печальным.        Тем не менее, за детскими чертами скрывается низкий, хриплый голос, схожий с голосами голливудских звезд.       -Укуренный что ли? Свали, - мальчишка делает попытку спихнуть Тозирова с колен, но, как сказала бы Броня со списком покупок в супермаркете: хрен там. Ромка, словно пришитый к коленям парня, смотрит снизу вверх и нахально лыбится.       -Такой мелкий, лапочка, а ругаешься. Давно в угол не ставили?       Ответ мальчика удивляет Рому похлеще неожиданно хорошо баттлящих в центре комнаты парней:       -Мне девятнадцать. Не смотри на меня свысока.       - Да я вроде снизу смотрю, - хмыкает Ромка, переваривая сказанное. Осознание обрушивается неожиданно возобновившимися битами, и парень подскакивает. Сидя на коленях перед мальчишкой, он пораженно тараторит, перескакивая с мысли на мысль: -Тебе девятнадцать? Чем докажешь? Ты же выглядишь как четырнадцатилетка!       На лице собеседника не остается ни следа от недавнего смущения:       - А ты выглядишь, как дебил.       Ответить колкостью на колкость сейчас - значит упустить шанс завести дружбу с необщительным парнем. Ромка сам не знает, на кой черт ему заводить нового друга, но мозг бьет в набат, заявляя: "ну надо". Истинный ответ плавает где-то на поверхности сознания, но пока отказывается принимать четкую формулировку.       Ромка вдыхает поглубже, чтобы не сказать лишнего, и переводит тему:       -Зачем ты пришел сюда? Тебе же скучно.       Ромка надеется узнать, почему парнишка выглядит как мученик из Адских котлов, но ребенок оказывается и в самом деле не таким, как остальные находящиеся в комнате люди. Им не движет самовлюбленность или желание быть замеченным, он не пытается выговориться, но готов, как и Тозиров, выводить на разговор других. Ромке даже становится интересно : проницателен ли парень, или критическое состояние Ромки просто видно невооруженным глазом.       - Встречный вопрос. Тебе, я смотрю, тоже не очень здесь нравится.       "История из серии встретились два одиночества", - думает Ромка, хватая мальчишку за руку и выводя его из комнаты. Держать в руке не сопротивляющуюся ладонь, едва ли не в два раза меньше его собственной, неожиданно приятно.       Друзья встречают мальчишку аплодисментами, не загоняясь на то, что вместо милой девочки Ромка приводит в компанию парня с голосом персонала из секса по телефону.        В комнате неудачников прокурено и холодно настолько, что глаза выжирает даже Тозирову, но мелкому атмосфера, похоже, нравится. Ромка слышит, как парень за спиной глубоко вдыхает, затягивается воздухом как хорошим косяком.       -Тяжелое дыхание нехило меня заводит, - бросает Ромка из-за спины, но судорожные вздохи сзади разбавляет гортанный стон, от которого у Тозирова неожиданно возникают неприличные ассоциации.       -У меня астма, кретин, -задушено шипит парень, интуитивно шаря руками в воздухе. Боря оживает первым: подскакивает, открывает форточку и тащит мальчишку к источнику воздуха, но тот упорно продолжает кряхтеть, закатывая глаза.        Когда в следующий момент Броня подлетает к мальчишке, целуя его прямо в губы, нервными взглядами парочку одаряют сразу трое: Ромка, Богдан и Боря. Броня медленно приникает к губам мальчишки, углубляя поцелуй, слегка нагибает голову и на секунду отстраняется, показательно сплетаясь с парнем языками. Рома неожиданно внимательно разглядывает картинку: влажные, едва шевелящиеся губы и мелькающий юркий язык будоражат в нем приятные чувства.       -Психосоматика, - заверяет нетрезвая в высшей степени Броня, садясь обратно в круг к ошалевшим парням, - знаем, проходили. Давай, малыш, садись к нам, теперь твоя очередь крутить бутылочку.        Невинная девственница в здании, Рома выполнил свою миссию. Груз заботы об астматике, неожиданно начавшем раздражать, больше не тревожит его, и парень безразлично садится в круг к друзьям. Боря занимает свое место рядом с ним, а новый участник неуверенно мнется рядом, не находя места, где можно было бы сесть.       -Тут занято? - пересилив себя, интересуется он, но Тозиров в ответ лишь указывает на свои колени:       -Здесь свободно.       Все в компании понимают, что Тозиров шутит, но мальчишка почему-то воспринимает происходящее в штыки:       - Я лучше пойду, - бормочет он, неуверенно семеня к двери. Ромка сам не понимает, что вызывает в нем неожиданный прилив раздражения, но брови парня хмурятся, а язык превращается в помело.       -Ну и иди нахрен, - бросает Тозиров, скрывая досаду за ухмылкой. В конце концов, мальчишка нужен был только, чтобы выполнить задание Макса.       Встретились два одиночества. И почти разминулись.

***

      Звонок в дверь не дает мелкому покинуть комнату, Броня пробирается к двери через мальчишку, смотрит в глазок и резко оборачивается с застывшей гримасой на лице. Так, наверное, выглядели осознающие свою скорую смерть пассажиры Титаника.       Жестикулируя, словно цирковой мим, она приказывает выключить музыку в соседней комнате, и одними губами яростно шепчет по слогам:       -По-ли-ци-я.       Ситуация приобретает нехороший оборот: у Ромки есть уже один привод, и попадаться на такой ерунде, как затянувшаяся вечеринка - непозволительная роскошь для него.       Говорят первыми с корабля бегут крысы, но никто из друзей не считает Ромку крысой. Тозиров уверен, что с ситуацией без проблем разберется Богдан, у которого настоящий талант к общению с милиционерами. А вот если знакомый дядя милиционер увидит в квартире своего старого друга Тозирова - то огребать будут все. "Мелкого, -ловит себя на мысли парень, - тоже желательно забрать. Он выглядит на четырнадцать и вряд ли брал с собой паспорт".       Действуя неосознанно, Тозиров подскакивает к двери, хватает маленькую ладонь нового знакомого и тянет его к окну, громко шепча:       -Ребят, у нас тут запасы бухла заканчиваются, мы с малым сбегаем пополним. Наберете, когда можно будет вернуться.       Друзья смотрят понимающе, а мальчишка, чью руку Ромка с силой удерживает в своей, похоже, паникует.       -После дам, - лыбится Ромка, салютуя друзьям и подпихивая мальчишку к окну.       -Куда? В окно? Что за..       -Не сцы, там козырек, а от него пожарная лестница вниз, лезь, - Тозиров пихает парня в спину, и даже подсаживает на подоконник, ухватив под бедра, потому что ситуация располагает ускориться.       -Куртка! - истерично взвизгивает мальчишка, стоя одной ногой на козырьке. Ромка ловит прицельно брошенный Максом плед.        Когда Ромка и сам выбирается на козырек, мальчишка, уже спускающийся по пожарной лестнице, подает голос:       -О, а там милицейская машина под подъездом!       В голосе парня звучат веселые нотки, вызванные вбросом адреналина, выпитым алкоголем и ударившим по коже морозом. Очевидно, что к мелкому плавно подбивает клинья госпожа истерика. Мальчишка машет водителю буханки и получает ответный взмах, пока Тозиров делает для себя два вывода: 1) экстремальные ситуации напрочь отключают мозги нового знакомого и 2) они в полной жопе.        Ромка даже не знает, чего он больше заслуживает за свои следующие действия: неделю в обезьяннике или звание гребанного героя. Видя, как водитель, готовый словить мальчишку, выходит из машины, Тозиров ногой спихивает нового друга с лестницы и, спрыгивая с внушительной высоты, бьет милиционера наотмашь.       Мельком Ромка отмечает растекшееся кровавое пятно на голубых джинсах мальчишки. Видимо, при падении он проехался коленями по лестничным перекладинам.        Однако, в каком бы состоянии не были ноги мальчишки, ему приходится бежать следом за Тозировым, не поспевая и спотыкаясь. Ромка орет на бегу что-то веселое, чувствует себя неожиданно живым, целостным и готовым к любым приключениям. Вот оно, пресловутое "море по колено".       Вот только Тозиров за весь вечер практически ничего и не выпил.       Видя, что мальчишка, бегущий позади, устает, а милиционер, матерящийся как сапожник, догоняет компанию прохвостов, Ромка хватает друга за руку. Парни мчатся как угорелые, петляют дворами и путают след, пока не оказывается в гаражном кооперативе, где их уже точно не найдут.       -Выкуси! - задыхаясь, выкрикивает Рома, находя скрытое от глаз место между гаражами. Он пытается дать пять новому другу, но мальчишка буравит его обиженным взглядом и выглядит как капризный ребенок. Запоздало Ромка замечает, что кроме футболки верхней одежды на нем нет.        Тозиров и сам едва чувствует руки. Он набрасывает прямо на голову парня плед, который всю дорогу волочил по земле, и, осмотрев свое творение, поправляет материю, укутывая потеплее, подтыкая в нужных местах едва шевелящимися пальцами.       -Роза, ты должна спастись, - хрипло шепчет он, разворачиваясь. Укромными путями Тозиров ведет "злого ребенка" (как про себя он окрестил мальчишку) к центральному перекрестку все еще живого, несмотря на позднее время, города.       -К-ккуда мы идем, придурок! - сипит мальчик, пытаясь поспеть за Тозировым. Каждый шаг Ромки отзывается жгучим шипением в ногах, но дорога преодолена и перед парнями простирается тот же супермаркет, где они часом ранее затаривались с Броней.       -У тебя с собой деньги? - удивленно спрашивает мальчишка. Его глаза смешно округляются, и Ромка отмечает, что мальчишка выглядит смешно.       -Нет. Я привел тебя сюда, чтобы ты немного погрелся. Жди меня здесь,- заявляет он, оставляя мальчишку между автоматическими дверьми, где теплый воздух греет и приятно обдувает.       Как бы плохо не поступали родители с Ромкой, нельзя не признать, что воспитали его хорошо. В кудрявую макушку вложили и правила хорошего тона, и стальные нестираемые принципы. Ромка, например, был абсолютно убежден, что каждый должен отвечать за свои поступки, и уж если ты спихнул мальчишку с лестницы, то, будь добр, позаботься о его ранениях.       Тозиров возвращается спустя пару минут, бодрый и оттаявший, с коробочкой пластырей в кармане. Уроки воровства от Брони не прошли даром.       -Что? - отвечает он на немой вопрос мальчишки: - Это же я виноват в твоем бедственном положении, лапочка, - Ромка беспардонно пихает друга к камерам хранения, заставляя опереться на них всем телом. Укутанный в плед мальчишка с окровавленным коленом и сидящий перед ним на корточках парень вызывают у покупателей удивленные взгляды, но мелкий, кажется не замечает происходящего вокруг. Он смотрит, как Тозиров старательно заклеивает царапину, бороздой проходящую вдоль коленки. Весь его вид выражает глубочайшую сосредоточенность: очки съезжают на нос, а верхнюю губу прикрывает высунутый язык.       Одного пластыря не хватает, чтобы заклеить царапину целиком, и Ромка клеит наверх еще один. Лента издевательски скатывается, образуя комок, и, чтобы исправить положение, Ромка клеит поверх третий пластырь, лишь усугубляя этим ситуацию.       -Ну ебана! - выражается он, вызывая глупый смешок наблюдающего за ним мальчишки:- У мамы это лучше получалось.        -Почему получалось? -спрашивает тот, просто чтобы скрыть собственное смущение. Ситуация, согласитесь, неловкая. Не каждый день кто-то прилюдно опускается перед тобой на колени, чтобы заботливо заклеить пластырем царапину. По крайней мере, когда тебе девятнадцать.       Ромка опускает штанину мальчишки слишком резко, возможно, причиняя этим боль, но разговоры о матери всегда вызывают в нем только раздражение.       -Потому что я не такой косячный как ты, и давно не раздираю колени, - холодно отвечает он, поднимаясь.       Мальчишка, понимая, что затронул не лучшую тему, молчит и тупит взгляд:       -Ну и куда мы пойдем? - спрашивает он безнадежно, и не дожидаясь ответа, добавляет, -Я так и знал, что не стоило идти на ваше сборище. Мне не место на таких вечеринках.       -Тогда на кой черт ты туда пошел?       Ромка, как и его друг, опирается на камеры хранения, и вглядывается в разгорающуюся за стеклянной дверью метель.       -Друзья сказали, поможет забыться.       Ромка смотрит на него секунду-две, прикидывая, насколько серьезными могут быть проблемы этого мелкого и, вспоминая отсутствующий взгляд, увиденный в квартире, натягивает на лицо самую клоунскую свою улыбку:       -Ты просто не умеешь развлекаться. Давай так, я помогу тебе забыться, а ты расскажешь мне о своих проблемах.

***

" Я знаю, что ты хочешь. Ты хочешь танцевать!"

      Проблемы сложно вытравить из головы, собственная жизнь доходчиво объяснила это Ромке. Однако, имея опыт победы над тотальным депресняком, парень уверен, что сможет помочь новому знакомому.       Подземный переход помогает быстро перебраться на другую сторону улицы, где около ночного клуба толпятся курящие люди. Здесь работает Катя - одногруппница Ромы, девушка бойкая и ершистая, но, как и любая девчонка, понимающая.        Без изысков, это большой, отнюдь не богемный, сарай, где в светомузыке топят усталость загнанные работой люди.       Входить приходится с черного входа: охранники бы не оценили пранк с мальчиком в одеяле. Катя впускает предварительно позвонившего Ромку и уже в подсобке пытается оторвать ему голову, выражаясь совсем не фигурально, за то, что вывел милого парня в метель без куртки.       Мелкий смотрит на Катю изучающе, и явно в упор не замечает комплимент в свой адрес. Ромке даже смешно становится. Катя - метр восемьдесят - ноги от ушей - эффектная блондинка - флиртует с этим "злым ребенком"!        Радует хотя бы то, что в клубе тепло и смерть в ближайшем сугробе парням уже не светит.       Темные коридоры пугают Ромку, он понятия не имеет, как Катя не путается в переплетении ходов, смело сворачивая то вправо, то влево. Видимо, весь световой потенциал сосредоточен в основном зале клуба, а на электричество для этой части заведения денег не хватило. Мальчишка позади то и дело спотыкается, ловя в полумраке заботливые взгляды Кати.       С каждым шагом музыка звучит громче, под ногами уже ощущаются звуковые вибрации.       -Зал там, - заявляет Катя, останавливаясь перед темной занавесью: - Это вам, - она протягивает Ромке купоны на два бесплатных коктейля, и тот готов её расцеловать. Какое же Катя чудо! И ведь не скажешь, что в школьные годы она из зависти устраивала Броне темные за школой.       -Идите уже, -подпихивает парней Катя, обувая стоящие около занавеси туфли на шпильке, - мне пора на сцену. Буду приглядывать за вами сверху.        Ромка открывает занавесь, заглядывая в живущий цветомузыкой зал. Картинки разбиваются кадрами, и он входит первым, привычным движением хватая мальчишку за руку. Тот идет неуверенно и все еще прижимает к груди свернутый плед.       -Идем, - старается перекричать музыку Ромка, -я собираюсь помочь тебе забыться. Диджей предлагает окунуться в атмосферу детских дискотек и ставит трепетно любимую молодежью обработку "Нон-стоп"-а.        Нелегко танцевать с огромным пледом в руках, но мальчишка полюбил спасшую его жизнь тряпицу и наотрез отказался отдавать её Ромке. Быть может, так он чувствует себя спокойнее в ночном клубе. Тозиров сдается, оставляя попытки отобрать одеяло и тихо посмеивается, над перетаптывающимся с ноги на ногу пареньком.       -Я же говорил, не умеешь развлекаться, - кричит Тозиров на ухо другу, хватая одну его ладонь в свою и поднимая её вверх. - Давай, раскачивай!       Мальчишка скованно раскачивает рукой, и возвращает её на место, как только Ромка отпускает.       -Поначалу ты смущаешься, - говорит Ромка, пытаясь расшевелить упорно молчащего парня. Его дыхание обжигает щеки, - все смущаются. Но стоит однажды понять, что всем здесь плевать на тебя, и ты не сможешь стоять столбом. Тозиров даже не сомневается, что припев расшевелит друга, классика никого не оставляет равнодушным. Он оказывается прав. "Музыка громче, глаза закрыты" - и весь зал, словно секта, повторяет знакомый с детства ритуал: подпрыгивает, выбрасывая вверх ладони.       Атмосфера такая заразительная, что мальчишка, на пробу делая первый прыжок на носочках, не замечает, как начинает подпрыгивать как заведенный, выбрасывая вверх свободную руку. Он смущенно улыбается Ромке, постигая для себя нечто новое, и даже пытается подпевать, когда это начинает делать Тозиров.       Роме даже интересно становится, какую же жизнь ведет обычно этот парень, раз танцы вызывают у него такой непосредственный восторг.       -Что, не похоже на домашнюю тусню, да? - кричит он. - Танцуй, я буду у стойки, выпью чего-нибудь!        Ромка добирается до стойки бармена и садится так, чтобы различать в толпе скачущего друга. Окружающие косятся на мальчишку, танцующего с одеялом, и, Боже, это самое милое, что Тозиров видел в своей жизни. Он даже достает мобильник, чтобы сделать фото и пустить его на мемы. Что то вроде: "Зона комфорта: всегда с тобой!". Или: "Когда в детском саду тихий час". Или: "когда съебался от ментов через форточку".        Ромка не фотограф, но фото выходит отменным:мальчишка на нем щурится на цветовой спектр, проходящийся по лицу, его взмокшая челка липнет ко лбу, а в глазах застывает живая эмоция, которую Тозиров не способен точно определить.        Есть еще кое-что, чего Рома никак не может понять. Парень, встреченный им на вечеринке - хамоватый и необщительный. Но парень, с которым он сбежал со вписки - смущенный и молчаливый, с детским азартом в глазах и столь же детской капризностью. Перед Ромкой словно другая личность - и она кажется ему такой же прикольной, как первая.       Именно прикольной. Парень специально говорит себе "прикольная личность", чтобы избежать слов "Личность, которая нравится". Ведь дело обстоит совсем не так. Его новый друг -парень, и это главный критерий, запрещающий Роме думать о том, как с мальчишкой весело и легко, какой он по-детски непрактичный и смешной, и как здорово его маленькая ладонь помещается в руке Тозирова.       Последняя мысль так огорчает парня, что он протягивает бармену купон и, не глядя на протянутый стакан, залпом выпивает содержимое.       Поначалу парень даже не замечает, как в толпе нарастает недовольный гул, как не устоявший на ногах мужчина падает на пол. Дело происходит совсем рядом с Тозировым, но еще ближе - к его новому другу.       Толпа разбегается от разгорающейся драки между двумя мужчинами, в суматохе мальчишка, пришедший с Ромой, оказывается прямо на дороге испуганной толпы, его отпихивают на дерущихся, и он невероятным образом оказывается втянут в драку.       Ситуация выходит из-под контроля: Ромка кидается в толпу с тем лишь, чтобы вытащить оттуда непонятно как вмешавшегося мальчишку. И выходит у него это лишь благодаря подоспевшим охранникам и Кате, доходчиво объяснившей суровому мужчине в костюме, что двое идиотов - Ромка и его друг - не устраивали драку, а просто стали жертвами обстоятельств.       Катя сверлит Рому сердитым взглядом, и ведет обоих в гримерку. У паренька-астматика разбита скула и губа, а в глазах парадоксально теплится восторг, потому что "Ты видел это? Я дрался!". Благо, пластырей в кармане целая упаковка.       Тозиров предпочитает промолчать и не портить иллюзию первой драки, которая была на самом деле первым случайным избиением.       У самого Ромки ситуация не лучше: бровь рассечена и кровоточит, но он, в отличие от друга, отказывается от помощи Кати. Вообще картина милого щебетания мальчишки с одногруппницей раздражает.        Катя сидит напротив мелкого в преступно обтягивающем танцевальном топе, и ее грудь (хвала росту мальчишки) угрожающе возвышается перед его лицом. А мелкому хоть бы что, он шипит, когда девушка промакивает разбитую губу перекисью, и пытается делиться впечатлениями от произошедшей драки.       Мальчишка, оказывается, довольно популярен у девушек. Сначала поцелуй с Броней, теперь вот липнущая Катя. "Может Катя интуитивно чувствует потенциальных парней соперницы и работает на опережение?", - думает Ромка, посмеиваясь над своими мыслями.       Что делает Тозиров, когда ему что-то не нравится? Болтает!        - На кого ты пытаешься произвести впечатление, придурок? Она стояла на сцене, и все видела, - бросает он грубее, чем ожидалось, уходя в уборную. В зеркале здоровенными мешками вокруг глаз отражаются его усталость и недосып, кровь над бровью чернеет засохшей корочкой. Рома пытается понять, что так злит его в чертовом мальчишке, потому что нахождение рядом с ним похоже на пляски по раскаленным углям: сначала Тозиров восхищается саркастичностью или детской непосредственностью, умиляется и заклеивает царапины на коленях, а потом злится, раздражается и хочет добавить еще пару шрамов на лице мелкого.       Он знает ответ. Но принимать такой расклад не хочет.       -Мы тут без тебя обсуждали твой фирменный стиль, - ехидно шепчет Катя, стоит Роме вернуться в гримерку. Мальчишка напротив нее кажется Ромке взволнованным, словно до его возвращения в комнате происходило что-то, о чем Тозирову нельзя знать.       - Если ты не помнишь, - парирует парень, - олимпийки были достоянием нашей страны.       - Во времена палеолита? - вклинивается мелкий.       -Ты со мной флиртуешь, лапочка? - смеется Ромка, хотя смеяться ему совсем не хочется. Слова друзей задевают самолюбие, ведь Тозиров любит свои олимпийки и искренне надеется стать законодателем моды.       -Все ваши перепалки - чертов флирт, - смеется Катя, перематывая эластичным бинтом запястье мальчика.       -Это еще зачем?       - Он руку потянул, я смазала. Подожди, - заговорщически шепчет девушка, отходя к соседнему зеркалу. Когда она снова оказывается рядом с мальчишкой, в её руках черный маркер.       -Дай-ка напишу, - девушка нахально усмехается, совсем как в школьные годы, и пишет по белому бинту размашистое "Лошок". Катя, она и в ночном клубе Катя.       Время переваливает за два часа ночи, и парни планируют вернуться домой.       -Ну что, я уже достоин рассказа о тебе? Ты так отплясывал, что наверняка забыл обо всех проблемах. Еще и девчонку чуть не подцепил.       -Нет, я все еще помню, - надевая маску вселенской печали, шепчет мальчишка. Ромку распирает дичайшее желание узнать, что же за ужасные проблемы настигли мелкого.

***

"Это не рынок, это мои чувства"

      -Окей, если танцы - не твой вид развлечений, поднимем градус веселья. Выпивка!-кричит довольный Ромка. На нем теплая женская накидка танцевальной труппы, усыпанная перьями и блестками. Катя позаботилась, чтобы Ромка добрался до дома, не закоченев. "Дары маленькой Герде", - смеялась она, вручая Тозирову накидку.       Мальчишка, осмелевший гаденыш, смеется, идя рядом: "В этом ты выглядишь лучше, чем в своем верхе от трико супергероев". Эти шутки все ещё немного задевают Ромку, хотя над его олимпийками шутят все кому не лень.       -Так что насчет выпивки?       -Где ты её найдешь?       Ромка достает из-за пазухи бутыль шампанского, и лыбится, как чеширский кот. Улыбка у него и впрямь широкая, того и гляди, улыбальник треснет.       -Выпросил у Кати!       Тозиров тормозит под аркой, ведущей во внутренний дворик жилых панелек. Эхо здесь отличное, и звук вылетающей пробки, смахивающий на выстрел, кажется невероятно громким.       Игристое пенится, перетекает из бутылки на асфальт, и Ромка быстро присасывается к горлышку. Вскоре бутылка кочует к младшему. Тот брезгливо морщится, но тоже отпивает, не доставая, впрочем, рук из пледа. Ромка буквально вливает в мальчишку содержимое бутылки.       -Влезем назад через окно! -загорается Рома. Ох, как же все офигеют!       Напиться шампанским не выходит, но сознание очевидно не в порядке. Тозиров смеется, не заботясь о сне старых многоэтажек, забрасывает руку на плечо мальчишки и в красках расписывает, как здорово было бы раздобыть милицейскую фуражку и, нацепив ее на голову, мелькнуть в окне перед друзьями.       Мальчишка совершенно не слушает Ромку, он задумчиво глядит под ноги и прерывает рассказ друга на середине.       -Ты - важнее чем деньги и имущество. Родители обязательно поймут это, - на одном дыхании выпаливает мальчишка. Рома останавливается, хмурится и смотрит прямо в глаза друга, ожидая продолжения.       - Мне Катя рассказала про твою семью.       Обычно Ромка слышит что-то вроде: "Ты, наверное, сильно их любишь, если так переживаешь" или "Не загоняйся". Коронным было: "Так тут радоваться надо!" от Стаса. Слова нового друга бьют под дых, потому что в точности озвучивают главный страх Ромки: оказаться для родных менее значимым, чем дележка имущества.        Мальчишка не добавляет больше ни слова, его первая реплика становится необходимой Тозирову пищей для размышлений, и оба парня понимают, что дополнять её порцией бессмысленной жалости не стоит.       Ромка приходит к тому, с чего начал: его голова забита нехорошими мыслями, и он идет на вписку, в надежде забыться. Парни бредут до нужной улицы молча, передавая из рук в руки бутылку с шампанским, пока не опустошают её. Теперь помощь нужна им обоим.

***

"Запомни ты меня таким, таким придурком"

      С приближением нужного подъезда маска балагура возвращается на лицо Ромы.       Влезать в квартиру через окно непривычно, но нализавшийся Тозиров настаивает, что героизм -он в мелочах, и эффектное появление- одна из этих мелочей. Подмерзшие руки Ромки цепляются за перила пожарной лестницы как за раскаленные прутья, ноги, ставшие в одну секунду двумя тянущими вниз гирями, сопротивляются каждому движению.       Мальчишка, лезущий следом, оказывается куда проворнее: гибким удавом он извивается на перилах, быстро достигая Тозирова, и раздраженно бьет парня рукой по голени. Мальчишка не понимает, кажется, или намеренно игнорирует тот факт, что домой им двоим возвращаться нельзя.        Дома тепло, а аморальное сердце Тозирова до того оттаяло на улице, рядом с новым знакомым, что в теплой квартире оно рискует просто зажечься. И тогда черт знает, что может произойти.       В голове Ромки набатом бьют слова мелкого, перед его глазами - калейдоскоп событий прошедшей ночи. Тозиров не хочет признавать того, о чем думает с самой первой встречи с мальчишкой, но сопротивляться теперь - бессмысленно, странно и противоестественно. За какую-то долю секунды то, что новый знакомый стал для Тозирова спасением и привязал к себе если не на всю жизнь, то на долгие года точно, становится самой очевидной вещью на Земле.        Ромке страшно, так пиздецки страшно, как бывает на приеме у стоматолога. Или еще страшнее. Потому что его чувства противоестественны и неадекватны, как и сам Тозиров. Потому что он вроде как никогда не был по мальчикам. Потому что списать возникшую симпатию на благодарность за поддержку не выходит, ведь все началось задолго до подбадривающего монолога. Все началось, когда балагур Тозиров шутливо уложил голову на колени грустного паренька.       Если любовь с первого взгляда - большой куш, то Ромка сорвал джекпот по всем показателям. Только победа не приносит радости, она горчит и уже сейчас отдает будущими страданиями и, возможно, попыткой суициднуться.       Окно ожидаемо открыто, а вот кухня совершенно неожиданно проветрена. Когда Ромка оказывается в квартире, внутри стоит гробовая тишина.       -Твою мать, - бросает парень, уже осознавая масштаб развернувшейся в квартире трагедии. В окно грузно влезает укутанный в плед мальчишка, и Ромка понимает, что трагедия еще серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд.       Друзей, очевидно, замела милиция. А окошко оставили открытым специально для Тозирова (Ромка так и видит предусмотрительного Макса, шепчущего перед выходом: "Квартира проплачена до утра, че добру-то пропадать?"). Догадки подтверждают оставленные стаканчики с выпивкой и прочие атрибуты свинарника. Ромка оборачивается к удивленному мальчишке, пожимает плечами и думает, что неплохо бы прибраться и пойти поскорее домой, читай: сбежать от нового знакомого и зарождающихся чувств.        Но мальчишка плотно закрывает окно, подбирает с пола еще один плед - самый тяжелый - и набрасывает его на Ромку:       -Здесь гораздо круче, когда никого нет. Может останемся? - глаза у мелкого по-щенячьи умоляющие. Он, похоже, очень не хочет возвращаться домой. Планы Ромки летят к чертям, и он совершенно точно понимает: если его друг не хочет возвращаться домой сейчас- значит не вернется.       Спустя полчаса в квартире тепло и уютно, а благодаря усилиям парней еще и чисто. На диване больше не восседает дискуссионный философский клуб. В пустой комнате только сидящий на билке Рома и мальчишка, опирающийся на спинку. Мелкий уныло сербает винишко, глядя заунывный брейн-ринг по телевизору.       -Хватит, -неожиданно выдает Ромка, забирая из рук мальчишки стакан. Его печальный вид начинает надоедать, потому что загрустивший парень - показатель несостоятельности Ромы: - Двух бутылок тебе было достаточно, чтобы выложить, наконец, мне свои проблемы?       Мальчик отрицательно мотает головой с видом побитого щенка (словно специально на жалость давит, ей Богу) и внутри Тозирова злость причудливо смешивается с восхищением.       -Что ж, у меня последний вариант, - шепчет он, садясь рядом, вкладывая в каждое слово свое раздражение. Несмотря на относительно грубую интонацию, слова не делают момент менее интимным. Дыхание Ромки толчками достигает лба сидящего рядом мальчишки, а тот, гаденыш, смотрит, не отрываясь, на губы Тозирова, делает только хуже.       Несмотря на громкий внутренний крик (Хьюстон, отмена миссии!), Ромка уже не может остановиться, он приближается настолько медленно, насколько вообще способен, давая мальчишке возможность отпрянуть, но в итоге все же целует.       Мальчишка неожиданно отвечает, и у Ромки в голове из мелких деталек складывается паззл: маленькая рука, до глупого приятно лежащая в ладони Ромки, приступ астмы в задымленной комнате, отчаянный побег через окно по первому зову незнакомца, серая футболка и заиневшие на морозе волосы, печально-уставшие глаза, живая улыбка и самые ценные слова, произнесенные низким голосом: "Ты важнее, чем деньги и имущество. Родители обязательно поймут это со временем".       Мысль появляется сама собой: "Какая, к черту, разница, кто он, если я знаю, что он мне нужен?"       Целоваться упоительно настолько, что непредвиденная ситуация у Ромки начинается раньше положенного. В какой-то момент он просто сплетается с мальчишкой языками, вспоминая, как делала это Броня, и слышит ответный задушенный стон.       -Стой, -отстраняясь, выпаливает Ромка. Момент как раз располагает для вопроса. -Как тебя зовут? Мальчишка дважды пытается бездумно вернуться к отстранившимся губам, но, терпя фиаско, садится прямо и представляется:       -Эдик, -Ромка истерично хмыкает, округляя глаза.       -Ты, блять, серьезно?       -Я хотя бы не ношу стрейчевые олимпийки, - убойно шепчет мальчишка и.. Ну кого еще судьба могла подогнать Тозирову? Только Эдика.       Эдика, который не давая Роме времени, чтобы придумать новый колкий ответ, тянется за поцелуем. Эдика, который вздрагивает, стоит холодным рукам влезть под майку, оглаживая спину. Эдика, несдержанно стонущего в мокрые поцелуи, и запрещающего Тозирову отстраняться.       - Если не смогу выбрать между фамилией матери и отца, возьму твою, - шутит Тозиров в перерывах между поцелуями, прежде чем тянется руками к бедрам мальчишки. Ромке нравится гладить Эдика, потому что мелкий под мягкими поглаживаниями становится покладистым, льнет и не стесняется просить о большем.       Насытиться выходит лишь к утру.       Разморенный Ромка опирается головой о билку дивана, смотрит в потолок и говорит то, что стоило бы сказать с самого начала:       -Ты можешь не рассказывать, что с тобой произошло. Я просто хочу сказать тебе.. Что бы ни произошло в твоей жизни, я это разрулю. Эта мысль смогла сформулироваться только сейчас, но я, наверное, знал это уже в тот момент, когда увидел тебя впервые.       Рука парня тянется к волосам Эдика, собирающегося с силами для тяжелого признания. Ромка зарывается пальцами, несильно треплет, расслабляя и заставляя мальчишку млеть от прикосновений.       -Я завалил итоговый тест по литературе, - королевой драмы бормочет Касбраков, - и ты вряд ли сможешь мне помочь.       Господи Иисусе, Тозиров нашел лучшего человека на Земле! И он теперь точно от него не отделается.       (Хотя попытки предпринимать будет. Первую - через пару дней, когда благодаря МДК интернет взорвет мем про танцующего в ночном клубе парня с одеялом)