До рассвета

У Марго Хэнсон в сердце дыра, и нет в мире заклинания, способного всё исправить. Ей станет лучше, когда она изгонит эту штуку из тела Элиота. Она пойдёт за решением в другие миры, умрёт и воскреснет тысячу раз, сполна заплатит любую цену, но найдёт способ справиться с тем, кого боятся даже боги. Марго его не боится. Марго его ненавидит. Она стоит напротив не-Элиота. Ищет в родном лице любой намёк, что её Элиот где-то там, внутри, и готов бороться. Но глаза чужие, смотрят с любопытством ребёнка, отрывающего крылья у бабочек. Губы изгибаются в жестокой усмешке. Не-Элиот склоняет голову набок и капризно протягивает: — Ты тоже скучаешь по нему. «Ты у меня в адском пекле гореть будешь, уёбок». Но пока внутри самой Марго будто пламя Тартара сжигает всё дотла, и боль пульсирует, хоть ори и вой, хоть на стенку лезь. — Я передумал сдирать с тебя кожу. С вас всех. Наблюдать, как вы мучаетесь и злитесь, так весело! Прекрасное наказание за попытку убить меня. Оскорбления, угрозы, всё, что вертится на её языке — отправило бы дальнейшее развитие событий в глубокую жопу, поэтому Марго выдыхает и так спокойно, как может, говорит: — Я отдам тебе всех богов, которые прибудут в Филлори. Я отдам тебе Эмбера, если этот козёл ещё жив. Ты доволен? Увы, её голос в миллионе световых лет от понятия «спокойно», каждое слово сочится ненавистью, но не-Элиот лишь довольно прищуривается: — Всех-всех? Сделки с террористами не заключают, это аксиома. Но «я пойду на всё, чтобы спасти Элиота» — аксиома тоже. Она лихорадочно соображает, кому молиться — и примут ли теперь горделивые, циничные засранцы её просьбы, — чтобы ей не пришлось выбирать между спасением Элиота и жизнью Джулии Уикер. Тварь не знает о ней. Пусть Джулия как можно дольше прячет свою божественную сущность и быстрее набирается силёнок, аминь. — Ты действительно пойдёшь против богов? Мне нравится, — он делает к ней пару шагов, оказывается совсем близко. Марго всматривается в его красивое лицо, в морщинки вокруг глаз и длинные ресницы, и не видит ни крупицы своего Элиота. От него даже пахнет иначе — кроваво-кисло, и его движения тоже другие. От её сердца будто отрывают куски. — Ты всегда отлично играла с Элиотом в тандеме. Так здорово, что и со мной тоже… Бэмби. Это нож, который он проворачивает в её животе, прекрасно осознавая, что делает. Марго хватает его за дурацкую белую футболку, сжимая ткань в кулаке, хочется трясти его так, чтоб послышался звон костей. — У тебя его воспоминания, мудила! — её колотит от мысли, что эта штука смотрит их жизнь, как какой-то фильм. — Ага. Но это не значит, что я подтверждаю его статус. Может быть, он жив. А может, мёртв, — он словно и не замечает злости, перебирает кончики её волос. — Это такая большая-большая тайна. Он, конечно, не скажет, потому что это тоже часть той ёбанной игры, которую он затеял. Марго почти рычит и отпускает его, смахивая слёзы с щёк. Казалось, она выплакала всё час назад, но что-то ещё осталось. — Я оставлю тебя в Филлори, — говорит не-Элиот. — Пока что. С её языка почти срывается «да съёбывай уже нахуй отсюда», но он вдруг касается пальцами её щеки, стирая слёзы так, будто… Будто по-настоящему, привычно и нежно. Она чувствует своего Элиота и машинально тянется навстречу. Ловит его мягкий, тёплый взгляд — не больше, чем на пару секунд, но этого достаточно. Он вздрагивает, мешкает, словно теряясь, и отдёргивает ладонь. Мгновение тает, как мираж, и оставляет её напротив опасного чужака. Произошедшее липнет к ним крепко, подобно жвачке к волосам, уже не скроешь и не избавишься незаметно. Теперь она знает. И эта штука тоже знает, что может дать слабину. И всё же он лишь улыбается, жеманно пожимает плечами и закатывает глаза, словно говоря: «вот незадача, с кем не бывает». Щёлкает пальцами и растворяется в воздухе. Марго молча глотает слёзы. Она обнимает себя за плечи и только сейчас замечает, как раскачиваются ветки деревьев, и что ветер пронизывает насквозь, и пальцы немеют от холода. Но важным остаётся только то, что Элиот всё ещё жив, он нашёл способ сказать об этом. Легче не становится, наоборот, дыра внутри неё растёт, и огонь выжигает ещё больнее. Ужас охватывает каждую клеточку её тела. Глубоко в душе она надеялась, что Элиот не видит и не знает, как пользуются его телом и его руками. Но у Элиота билеты на кровавый пиздец в первый ряд. Марго закрывает глаза и глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться. Она должна выяснить, как спасти Элиота. Как можно скорее. Пока его руками не натворили то, за что он будет винить себя до конца жизни.