Из жизни корабельных трибблов

Грохот. Скрип. Стоны. Посыпавшаяся пыль. Громко чихнув, триббл всё-таки проснулся. — Что это было? — низкий и глухой от возбуждения голос. — Да какая к клингонской бабушке разница? — Недовольное, но очень капитанское рычание. Фыркнув, но уже тихонько, триббл завозился. Ну что за привычка поминать в его присутствии всяких там клингонов? Даже в капитанской каюте федеративного судна от этого никуда не деться. Тем более когда? Ночью! Выругавшись на всех известных языках, триббл перекатился через потерявшийся ещё месяц назад капитанский носок и выбрался из-под кровати, на которой… «И так каждую ночь», — удручённо отметил триббл и направился к вентиляционной решётке, в которой уже давно успел прогрызть дырку. С трудом протиснувшись в неё, он в очередной раз пообещал себе сесть на диету. Размер, знаете ли, имеет значение! Особенно когда несколько месяцев пытаешься оставаться инкогнито. Из каюты послышалось томное «Да…», и шерсть у триббла встала дыбом. Надо было поскорее убраться из зоны слышимости, пока эта вулкано-человеческая парочка не дошла до самого интересного. А ведь один раз он так заспался, что оказался невольным свидетелем и слушателем прямо посреди чужого праздника жизни. Бр… Идея переехать в каюту юного Чехова казалась всё более привлекательной. Триббл-альбинос давно советовал это сделать. Он сам долго жил под кроватью русского. И прекрасно жил, надо сказать. Энсин редко появлялся, почти всё время проводя либо на мостике, либо в медотсеке. Наверное, часто болел. Хотя, они все кажутся больными. Длинные, лысые. А что, если это вирус такой? Что, если не только гуманоиды способны им заразиться? Нервно сглотнув, триббл оступился на вентиляционном пролёте и кубарем скатился в трубу Джеффери. Ох, как же он любил их. Длинные, просторные, уютные. А как забавно по ним ползают эти двуногие? Сразу видно — низшая раса. Довольно переваливаясь с боку на бок, триббл направился в каюту орионской бестии, где жил дружественный ему репликатор. Девушка тоже являлась нечастым гостем в собственной комнате, отчего все трибблы Энтерпрайз были ей безмерно признательны. Из ответвления трубы послышался жалобный писк. Недовольно выдохнув, триббл направился на знакомые и ожидаемо жалкие звуки. Триббл-глупыш снова запутался в проводах. — Нет, ну ты редкостный идиот, — прокурлыкал триббл. — Тебе сколько раз говорили, что провода есть нельзя? — Ну и чтоооо, — триббл-глупыш пищал всё более и более жалостливо. — Не всем, как тебе, повезло жить в капитанской каюте. У тебя двуногий вечно кучу крошек по полу раскидывает. А один раз даже яблоко забыл! И нечего тут непонимающе шерсть дыбить. Все об этом знают! Ты даже не поделился… — Ещё бы я стал делиться с таким, как ты… И он уже собрался идти дальше, но писки и вопли мохнатого недоразумения, ещё больше запутывающегося в проводах, сделались настолько громкими, что это могло их всех выдать. Иди потом, ищи новых идиотов, которые будут безропотно катать по галактике на полном обеспечении. Ничего не оставалось, кроме как помочь безмозглому созданию. Хорошо ещё, что он не прицепился следом. А то репликатор орионки, конечно, был очень гостеприимным и радушным, но много энергии за раз тратить боялся. И его можно понять. Кому охота спровоцировать повышенное внимание местного техно-гуру? В каюте было ожидаемого тихо, темно и уютно. Девушка явно давно туда не заглядывала и вряд ли собиралась. — О, привет, — радостно замигал огоньками репликатор. — Ты сюда просто так, или по делу? — По делу, — триббл с громогласным курлыканьем подкатился поближе. — Вот ведь негодник, — осталась только красная лампочка. — Заходишь только пожрать. А я тебя жду, скучаю! Хлопнув заслонкой, репликатор сделал вид, что отключился. Если бы триббл мог, он бы закатил глаза. Что-то ему откровенно не везло этой ночью. — Ну что ты, — начал он, судорожно придумывая оправдания. — Я к тебе по другому делу. Я пришёл сказать, что переезжаю. Надоела мне капитанская каюта. Каждую ночь одно и то же. А я ведь не железный! С завтрашнего дня переезжаю в каюту к юному и кудрявому. Буду ближе к тебе, буду чаще заходить. Блёкло засветилась синяя лампочка. Репликатор явно подглядывал. — Переезжаешь, значит? — наконец он подал голос. — Ну да. — А как же его крошки? — Да что там эти крошки? Как они могут сравниться с твоим квадро тритикале? Капитанский репликатор ужасен! Груб, мелочен, всякую гадость делает. В каждом кусочке чувствуется, что это синтезированная гадость. Ты — другое дело… Все лампочки репликатора вспыхнули красным. — Ты — ужасное существо. И почему я только введусь на эти провокации? — Смущённо залепетал реплекатор и вывалил на пол большую горку зерна. — Спасибо, — уж вовсе раскурлыкался триббл, невыразимо счастливый зрелищем нетронутого и свежего тритикале. И только он собрался приступить к трапезе… — Осторожно, — послышался усталый голос. Из вентиляционного люка выглянула черношёрстная тушка старейшины, вокруг которого пищала и толкалась целая орава маленьких трибблов. — Осторожно с тритикале, — повторил он, пробираясь мимо и пытаясь не потерять ни один голодный комок шерсти из виду, а затем продолжил, но как-то очень уж уныло. — От этого дети бывают. Триббл подавился кусочком зернышка, а старейшина, как и предполагалось, безразлично прошествовал к подкроватной дыре, даже ни разу не курлыкнув. Тритикале больше не хотелось…