Быть человеком

      Перрайн девятнадцать. Жизнь у нее не ладится, даже несмотря на то, что пубертатный период уже года четыре как минул. А как ему не минуть, когда всем вдруг становится не до твоих подростковых закидонов? Родители развелись. У нее — любовник, у него — любовница. Достойный сюжет недостойного кинца. Перрайн лишь вздыхала, мало интересуясь отношениями предков. Сами разберутся, не маленькие ведь уже.       Сейчас, конечно, иногда, она жалела, что не вмешалась в отношения родителей. Возможно, что-то можно было бы спасти, как-то повлиять на ситуацию. Но задним умом всегда прекрасно осознавать подобные прописные истины, сейчас-то уже бесполезно…       Она живет в квартире-студии на пятом этаже. Живет одна, как не сложно догадаться. Отец навещает ее, время от времени и исправно переводит деньги.       Мать Перрайн — французская эмигрантка. Именно она выбирала для дочери имя. Именно во Францию она и умотала, когда развелась с мужем, и теперь звонит дочери по большим праздникам, справиться о делах и успехах. Ветреная французская натура. Что поделать. Перрайн знала, что мать ее любила, этого было достаточно.       «Скала, камень» — такое у этого имени значение. Хотя друзья и многочисленные знакомые на американский манер сокращают ее имя до Пери. Ей и самой больше нравится сокращенный вариант, полный слишком пафосный, слишком грубый и резкий. И хотя Пери целиком и полностью соответствует своему имени, мнение толпы в этом вопросе всегда будет преобладающим.       Пери вокалистка. Поет в одной местной кавер-группе, которую часто приглашают выступать в ночные клубы города. Заработок есть — и ладно. В известные музыканты она не рвется, склад характера не тот, чтобы перед кем-то прогибаться и конкурировать с теми, у кого в жизни не осталось совсем никаких ценностей.       Пери поет песни о любви, знает, какие эмоции нужно показать публике, знает, как предать голосу нужный оттенок, чтобы добиться больших оваций, точно знает, как завоевать любовь зрителя. Сама же любви она не испытывала, чтобы прямо крышу сносило, чтобы не представлять ни одной секунды без объекта своих страстей. У Пери нет даже желания когда-то испытывать подобные чувства, слишком обременительно, слишком узкие рамки появятся. Пери предпочитает свободу и независимость. Пери хочет жить так, как она хочет.       Но жизнь иногда подкидывает странные сюрпризы, такие, каких не ожидаешь, такие «подарки» не приснятся даже в страшном сне.       У сюрприза было имя. Звали его Джек.       Ни фамилии, ни дома, ни родных — ничего у него не было. Даже памяти. Этакий потерянный, обездоленный парнишка. На вид — ее ровесник, хотя конкретной цифры Пери так и не услышала. Она вообще подобрала его, как подбирают бездомных котят. Он валялся в переулке недалеко от ее дома и дрожал от холода.       Что заставило Пери тогда остановиться, помочь ему, она так и не смогла себе объяснить. Ее будто бы что-то толкнуло в спину, заставив сделать шаг к нему, а дальше уже включилась автоматика.       Из всех несвязных бормотаний, Пери поняла только то, что ее находку зовут Джек и, что ему очень хреново.       У парня не оказалось ни документов, ни банального водительского удостоверения. В больнице с ним бы не возились так, как это полагается. Но, в конце концов, налить ему кружку горячего чая, плеснув туда настойки и выдать плед, Пери могла и сама.       Чая и пледа, правда, оказалось мало. Сначала пришлось стянуть с Джека обледенелую, начинающую подтаивать одежду, растереть его той же настойкой, усадить в кресло, завернув в пуховое одеяло, заставить отогревать ноги в тазу…       Оставшуюся ночь он спал в ее кровати, а рядом исправно работал обогреватель.       Утром парень совершенно не помнил, как здесь оказался, и кто такая Пери. Хотя она представлялась, говорила она тогда много, пытаясь его как-то отвлечь от смертельной дремы, когда вела его к себе домой, а заодно попробовать узнать у него хотя бы один номер телефона, к кому можно обратиться.       Выглядел он плохо, из горла то и дело вырывались хрипы, он кашлял, и глаза от этого у него слезились.       Странный парень. Белые волосы, кристально-голубые глаза… Пери никогда ни у кого не видела таких глаз. И то, с каким недоверчивым интересом Джек косился на еду, которую Пери ему приносила, говорило о сложных психологических проблемах. Или об ужасной обстановке в семье. Но первое ведь вытекает из второго, правда же?       У Пери не было настроения играть в психолога. У нее было то самое время месяца, от этого болел живот, от этого ни о каком настроение не могло идти и речи. Ей бы поспать часик-другой, прижав грелку к животу, а потом встать, приняв теплый душ и помчаться на репетицию, но вместо этого она скрючилась в кресле, пока незнакомец отсыпался в ее постели.       Эта ночь не стала самой ужасной в ее жизни, но, однозначно запомнится ей надолго. На репетицию она, конечно же, так и не пошла. — Слушай, — сказала Пери на следующий день, ставя перед Джеком кружку с горячим кофе. — Иди в душ, а я пока поищу для тебя шмотки. Надо тебя сфотографировать. — Зачем? — удивился Джек, отхлебывая из ярко-красной кружки горячий напиток. Он морщился, когда пил, но это не удивительно. Черный кофе без сахара могут пить настоящие извращенцы. Но у Джека не было предпочтений в еде, и на вопрос сколько ложек сахара положить, он сказал, что не нужно. Не нужно, так не нужно. Пери не собиралась возиться с этим парнем больше, чем уже сделала для него. — Что бы подать объявление, балда. — усмехнулась Пери. Она рылась в шкафу в поисках забытой одежды отца. Та одежда, что принадлежала Джеку уже никуда не годилась. Она буквально развалилась, когда Пери вытащила ее из машинки. — Вдруг тебя кто-то ищет? — Нет, не ищет. Я один.       Пери бросила на него взгляд через плечо. Грустный, растерянный, потерявшийся… Ей стало очень жаль его. Даже не по себе от этих чувств...       Пери знала, что еще сильно об этом пожалеет.