Ты моё всё

— Томми, пожалуйста, — Ньют сплюнул слюну вперемешку с кровью на асфальт, — убей меня. — Нет, — голос Томаса дрожал, — нет, нет и еще раз нет, Ньют. Я вытащу тебя. — Томми, — мольба блондина разрывала душу на куски и разъедала серной кислотой. Выжигала дотла абсолютно всё. Томас видел, как Ньюту всё хуже и хуже. Как он теряет самого себя в безграничной ярости, сметающей на своем пути любые воспоминания, чувства, заставляя забывать тех, кто ему дорог. Но бывший бегун не терял надежды. Даже тогда, когда Ньют кинулся на него, когда повалил на землю, когда он попытался застрелиться. Томас всё говорил себе, что сейчас, вот прямо сейчас, прибежит Минхо с сывороткой, и они помогут Ньюту. Еще несколько секунд — убеждал он себя. С трудом он откинул от себя Ньюта. А тот вытащил нож. — Томас, — блондин снова кинулся к нему и повалил на лопатки. — Черт же тебя подери! Убей меня, пока я не убил тебя! — Ньют боролся с собой, и только поэтому занесенный над головой для удара охотничий нож всё еще не был воткнут в грудь Томми. Его Томми, который даже не сопротивлялся. — Почему?! Томми, ты же мой друг! — Нет… — шепотом, а потом громче, — НЕТ! Я тебе не чертов друг! — в порыве ярости Томас скинул с себя блондина и взял его в захват, прижимая к земле. Ньют разъяренно зарычал, пытаясь вырваться, но сейчас как будто самим Томасом завладел вирус. Кровь бурлила, мышцы налились неведомой силой, а в голове билась лишь одна мысль — только бы удержать. — Я лучше дам тебе себя убить, чем сам убью тебя, — прошептал он Ньюту. Нет, судя по глазам сейчас с ним чёртов шиз, а не его Ньют. — Слышишь, если ты умрешь, я пойду и кинусь под ближайшую бомбу! Ты мне не друг, да и был им совсем немного, если честно, — кричал в попытке достучаться до Ньюта Том. — Ты моё всё. Всё, что есть у меня. Слышишь? Я люблю тебя, чёртов идиот! Пожалуйста, — голос надломился, — пожалуйста, Минхо, где же ты? Силы уходили, оставляли бывшего бегуна, а вот шиз в теле его любимого, казалось, только набирал силу. В конце концов, Ньют скинул Томаса со своей спины и одним прыжком оказался на ногах. Медленно поднял нож с земли. И то, что произошло в следующую секунду, Ньют, который все еще был в реальности, хоть и не мог ей управлять, запомнил на всю оставшуюся жизнь. Шиз кинулся к Томасу, который безвольной куклой стоял, словно сдавшись, опустив руки и даже уйти с пути не пытался. — НЕТ! — кажется, голос принадлежал Ньюту. Нож, как по маслу, прорезал теплое тело. Тело Томаса. — Томми! — потрясение ненадолго вернуло Ньюту контроль, и он упал на колени рядом с бегуном. Томас поверхностно дышал и заходился кашлем, выплевывая кровь. — О боже, нет, нет, нетнетнет, — как мантру повторял Ньют. Из груди Тома торчал чертов нож. Блондин боялся дотронуться до друга, но Томас сам протянул к нему руку и сплел их пальцы. — Ньют, — кашель, — прости, что не спас тебя. Прости меня. — Он снова зашелся кашлем. Грудную клетку разрывало, Томасу казалось, что еще немного, и он выплюнет легкие. Еще раз закашлявшись, он отключился. -Нет-нет-нет, — продолжал твердить Ньют. Он был растерян и не мог поверить, что Томми может вот так умереть, только не так, только не от его рук. Он не знал, что делать, да и не мог ничего. В груди было так больно, как будто это в него воткнули нож. В самое сердце. Ярость ненадолго отошла на задний план, ровно до тех пор, пока ему в шею не воткнули шприц. Тогда шиз полностью вернул себе контроль и набросился на бедную Бренду, с силой приложив ее головой об асфальт. К счастью для девушки, Минхо с Галли отстали от нее всего на несколько шагов, и скрутили Ньюта, прежде чем он успел ее серьезно покалечить. А тут уже и лекарство начало действовать и блондин отключился. — Томас! Томас, гривер тебя задери! Галли, кажется, он не дышит! — до Тома пытался докричаться Минхо. Том хотел сказать, что он в порядке, что им стоит волноваться о Ньюте, но он словно плавал в тягучей черной массе и вместо связной речи, с его губ сорвался лишь тихий шепот: «Ньют…» — Ньют? Он, ну… — Минхо посмотрел на блондина, который лежал на земле. Лекарство начало действовать и парня лихорадило, но Минхо почему-то был уверен, что с ним всё будет хорошо. Сейчас его гораздо больше волновал Томас с ножом в груди. — С Ньютом все будет хорошо, — Галли подошел к ним. — Сейчас тебе стоит волноваться о себе, Чайник. Это были последние слова, которые услышал Томас, прежде чем окончательно провалился в черноту.

***

Кажется, его куда-то тащили, что-то втыкали в тело, кто-то звал его по имени. А у него разве было имя? Он не помнил. Ни кто он, ни где он — всё стирала боль. Она разрасталась в грудной клетке, охватывая и плавя ребра огнем, сжигая внутренние органы, и добиралась до кожи, прожигала ее изнутри и выходила наружу, охватывая всё тело ярким пламенем. Кажется, он кричал, но лишь до тех пор, пока огонь не захватил и горло тоже. Сил не было. Он почувствовал, как его затягивает куда-то вниз. Как огонь сменился водой, которая сначала принесла облегчение, но потом он стал тонуть в ней. Погружаясь глубже, он чувствовал, что воздуха не хватает, и ему так отчаянно хотелось вздохнуть, что, не выдержав, он впустил в легкие воду, которая мгновенно превратилась в его худшего врага. Она обжигала хуже огня, втыкалась миллионами раскаленных игл в грудную клетку, разрывая изнутри. И как только он уже подумал, что вот и всё — конец, он открыл глаза. Ньют жадно глотал воздух и не мог надышаться. Кошмар понемногу отступал и сознание возвращалось. А вместе с ним и воспоминания: взрывы, шиз в его голове и Томас… Томми, который говорит, что любит. Томми с ножом в груди. Боль из сна вернулась. Хотелось собственноручно разодрать себе грудную клетку, выломать все ребра, лишь бы добраться до этого испепеляющего душу чувства и вынуть его. Вместе с сердцем. Выкинуть, скормить шизам или гриверам. Парень огляделся по сторонам в поиске того, что могло бы ему помочь в этом. В конце концов, он всего лишь шиз, лекарства от этого нет, только отсрочка. Всё потеряло смысл, если его Томми больше не будет рядом. Вдруг дверь отворилась, и на пороге показался Минхо. — Ньют! — радостно прокричал он, — ты очнулся! Как же я рад тебя видеть, приятель! — Кх-х, — блондин хотел тоже его поприветствовать. Сказать, что рад видеть друга, лишь бы тот не волновался, но вместо слов изо рта вырвались лишь бессвязные хрипы. — Да, прости, приятель, но говорить ты пока не сможешь. Сорвал голос. Знаешь, ты так страшно кричал, пока действовало лекарство, что тут весь лагерь у тебя под дверьми толпился. — Ньют заставил себя улыбнуться. Он не хотел, чтобы кто-то раньше времени подумал, что он задумал неладное. Но жить определенно не хотелось. — Ох, ну что это я! Совсем забыл! Пошли, кое-кто очень давно ждет тебя, — и Минхо не церемонясь, потащил Ньюта за руку наружу. «Кое-кто» — внутри затрепыхалась надежда. — Эй, он очнулся! — когда они оказались на улице, Ньют несколько секунд ничего не видел — очень яркое солнце и блики с воды ослепили его, и парню пришлось крепко зажмуриться, поэтому он не сразу понял, кто же это прижался к нему и теперь всхлипывал в шею. — Ты больше не шиз. Не шиз, и никогда им больше не будешь, я обещаю, — голос был настолько знакомым и родным, что Ньют просто боялся открыть глаза, боялся ошибиться. Всё тело било мелкой дрожью. — Ньют, ты в порядке? — Нет, — из горла вместо звуков, вырывался лишь шепот, но это уже что-то. Он знал, что его слышат. - Я не в порядке. Я боюсь. Боюсь, что ошибся и как только я открою глаза, ты исчезнешь, Томми. Никогда в жизни ничего так не боялся. — По щекам блондина потекли горькие слезы. — Не бойся, ничего не бойся, когда я рядом. Посмотри на меня, пожалуйста, я здесь. — И Томас, в подтверждение своих слов слегка прикоснулся пальцами к щеке Ньюта. Вздохнув как можно глубже, Ньют открыл глаза. Перед ним действительно стоял живой и вроде бы здоровый Томас. — Ну, что, убедился? — счастливо рассмеялся он. — Я здесь, из плоти и крови. Живой. Зато из-за тебя все страха хапнули. Ты никак не желал просыпаться, и очень много кричал во сне, и я боялся, что уже было поздно и никакое лекарство тебе не поможет. — Чем больше Том тараторил, тем больше его голос дрожал, — и еще я боялся, что никогда не смогу сделать это. Словно ныряя в омут с головой, Томас прижался в коротком поцелуе к губам Ньюта, и тут же отстранился, напрягся, будто боялся, что друг ему сейчас врежет. Но блондин этого не сделал, лишь жалостливо всхлипнул и прижался к Томми ближе. — Зачем тебе это, Томми? Я же не иммун. Я же всё равно умру, — шептал Ньют куда-то в шею Тома, заливая при этом его слезами. — Ты же ничего не знаешь… Ньют успокойся. Мы действительно нашли лекарство. Это я. Моя кровь способна полностью излечить вирус. Ты абсолютно здоров и больше никогда не заразишься. — Томас успокаивающе гладил спину блондина. — Правда? — Ньют поднял заплаканные глаза. — Правда. — Утвердительно кивнул Томас. Тяжесть горы, которая свалилась с плеч, тяжело описать. Все тело переполнило чувство свободы и эйфории. Он, наконец, осознал, что Томас жив, что сам он не болен. И, что самое главное, он нужен Томми. Ньют огляделся по сторонам, но, кажется, все потеряли к ним интерес, схватил Томаса за руку и втащил в дом, где сам недавно очнулся. Захлопнув за ними дверь, он отпустил руку бывшего бегуна, но остался стоять на расстоянии одной ладони. Свой шаг Томас уже сделал и теперь ждал шагов от Ньюта. Ждать пришлось недолго. Со словами: «Как же давно я хотел этого», — Ньют припечатал Томми к стенке и впился в губы поцелуем. Они целовались очень долго, и не могли насытиться друг другом, словно они тонули, и лишь в поцелуях можно было получить воздух. Казалось, что прошла вечность или всего секунда, прежде чем их прервали. -Эй, голубки, я понимаю, вы друг по другу соскучились, но это мед. отсек вообще-то, ну-ка кыш отсюда! — это был Минхо. Парни лишь рассмеялись на это замечание, но все же с неохотой отлипли друг от друга и вышли наружу.

***

Позже, на закате, они сидели на пляже и следили за медленно скрывающимся солнцем. Вода окрасилась в багровый цвет, будто там недавно устроили пиршество акулы. Ньюта передернуло от собственных ассоциаций. Вирус еще не до конца еще вышел из крови и это был временный побочный эффект. Но это пройдет. Так сказала врач и Томас. И последнему Ньют поверил охотнее. — Теперь мы и вправду свободны, Томми? Мне даже не верится, — Томас улыбнулся на этот вопрос и, притянув Ньюта за талию, мягко поцеловал в висок. — Да, Ньют, теперь мы можем жить. И кажется, нам даже разрешается счастье. По крайней мере, я рядом с тобой очень счастлив. Солнце окончательно село, скрыв от всего мира парочку счастливых целующихся на пляже подростков.