Шляпа

      – За что?       – Кто здесь? – спросил Леголас, оглядываясь.       – Я, – кратко ответил дракон. И был он красоты не гуманоидной, что ни вслух сказать, ни в сказке написать, но по размерам не больше кота. Да не гончего кота саванны, тем более не жёлтого гривастого хозяина прайда, а домашнего мурлыки.       – Как же он вас ограбить и изгнать умудрился? – ехидным хором поинтересовались эльфы.       – Это когда ж я успел?       – Сто семьдесят один год назад в правление деда вот этого вот короля, – ответил Келеголеф.       – Да ну! А ничего, что я сегодня вылупился?       – Вы придурки, Смауг в Эреборе, – добавила шляпа.       – А мы где? – спросил Келеголеф.       – А мы в Мории, – ответила шляпа, – здешний дракон – младенец-сирота. А изгнать отсюда надо пожирателей скал.       – Как? – спросил Торин.       – Да запряги ты их и мифрильные латы на них выкуй, – ответил Келеголеф. – Они печами работать не любят, после использования убегут. А если не получится, то можно попробовать их заморозить.       – Твоей ненадёжной магией? – съехидничал уже Торин.       – Ну да, магия у меня глючная. Но нас же двое.       – Какая у тебя магия? – спросил Леголас.       – Глючная, – ответил Келеголеф, – то есть то фурычит, то нет, то делает, но не то.       Торин:       – Вы чёрное наречье понимаете?       Келеголеф:       – Нет. С какой стати мне понимать язык врагов, с которыми даже не встречался?       Торин:       – Ну ты же сам только что на ней что-то сказал про магию. Фу... фулры... язык сломаешь, что-то она у тебя на фу.       Келеголеф:       – А! Фурычит. То есть действует. Но это не из чёрного наречья, а современное русское слово.