Наркотик

      Иван Гончаров зависим от этого белоснежного порошка. Он уже давно готов отдать абсолютно что угодно, чтоб купить ещё дозу. Чтоб вернуться к прекрасной эйфории. Гончаров не жалеет абсолютно ни о чём. В школе когда-то говорили, что наркотики разрушают жизнь. Но можно ли разрушить уродливые руины? Нет, конечно же нет. Нет никакой разницы, что было раньше. Сейчас только жизнь от приёма до приёма. Нет никаких проблем от жизни. Можно наслаждаться, оправдывая себя зависимостью. Плевать на то, что деньги однажды закончатся. На всё плевать, кроме дозы. И, возможно, того, кто эту дозу может продать.       Для Ивана уже давно вся жизнь поделена на цветное и черно-белое. Каждый раз чуть нахмуренные брови торговца, его холодные руки… Он всегда задает извечный вопрос «Зачем?». Гончарову говорили, что если он единожды примет, то его будут лишь затаскивать вниз. Его не предупреждали, что ему будут продавать наркотик без особой охоты. Но какая вообще разница? Для Ивана сейчас есть лишь два состояния: веселое и оптимистичное, энергичное и мрачно-депрессивное, с регулярными вопросами о смысле жизни.       Порой, конечно, между приемами накатывают вопросы о том, а зачем всё это. Глупые утверждения других людей о том, что выход всегда есть… Да, выход есть. Гончаров вполне успешно нашёл его. Какие-то миллиграммы делают жизнь проще, а мир красивей. Никаких целей, никаких перспектив. Просто сладостное удовольствие, кроме которого ничего не нужно. Возможно, в идеале нужен и этот подозрительный наркоторговец, который пытается уговорить бросить кокаин.       Достоевский любит свою работу. Странно слышать это от того, кто продает наркотики. Но он доволен подобным. Ему доставляет парадоксальное удовольствие смотреть на то, как ломаются люди. На то, как они отдают последние деньги за это удовольствие. Что может более тешить зрение, чем подобное? Их мольбы, продать дозу дешевле. Их слёзы и убогий вид. Это лучшее, что может быть ежедневным зрелищем. А главное, подобное не надоедает.       Мир Фёдора выкрашен тысячей ярких оттенков, что бледнеют день ото дня. Пробовал ли он когда-нибудь сам тот товар, что продает? Да, единожды это случилось. Тогда просто было слишком интересно. Достоевский ощутил это наслаждение, эту эйфорию. Но с первой дозы привыкание не возникает, а поэтому Фёдор больше никогда не пробует. Ему не нужно подобное удовольствие. Проще будет следить за другими, но никак не становиться им подобным.       Все наркоманы одинаковы, но всё же один невольно вызывает желание не продавать ему заветную дозу. Что-то в нём особенное. Может эти длинные светлые волосы, может ещё горящий чем-то взгляд. Все остальные плевали на свою жизнь, но этого можно переубедить, заставить задуматься. Может даже уйдет без дозы. Жаль, что потом он всё равно возвращается. И всё повторяется. Раз за разом. Достоевский бы перестал продавать ему кокаин, но ведь тогда где гарантия, что этот человек не купит наркотик у кого-то другого.       Гончаров знает, что их связывает только белый порошок. Только он причина общения, только он причина коротких встреч. Но какая разница? Можно занюхать кокаина и все проблемы об этом как-то пропадут. Но так и от передозировки несложно откинуться. А жить всё же хочется. Хоть этой больной и ужасной жизнью, но жить. Иван знает, что покупает кокаин у Фёдора Достоевского. Случайные данные, выданные в коротком диалоге. А ещё у Ивана есть его номер. Порой хочется позвонить, но никогда не выходит. В адекватном состоянии не выходит.       Гончаров слабо помнит, что говорит Достоевскому, когда находится под кайфом. Что-то про счастье, что-то про жизнь. Бред чистой воды, но Фёдор как-то это слушает. Слушает бред похлеще бреда сильно пьяного человека. Ивану кажется, что однажды он умрет и не проснется. Или же ошибется с дозой. Но в конечном итоге зачем останавливаться? Что будет ждать, если бросить? Если возможно будет бросить. Достоевский говорит, что возможно. Гончаров не верит.       Фёдор вообще много что говорит. Иван ненавидит то, что помнит меньшую часть высказываний. Просто потому что Достоевский имеет свойство говорить о том, как Гончаров ему дорог, только если последний под кайфом. Только если не сможет полностью запомнить. Старые дозы приносят всё меньше удовлетворения. Хочется больше, ещё больше. Но Фёдор продает ему уже готовый к употреблению порошок. Всё четко дозированно, больше взять не получится.       Достоевский уверен в том, что всё в этой жизни можно в один прекрасный момент оборвать. Только если будет желание. Кокаиновая зависимость вполне излечима, но Гончаров почему-то всё ещё приходит за белым порошком. Звонит только тогда, когда находится под его действием. Называет господином, восхваляет едва ли ни как бога. Фёдор слушает, просто потому что так существует хоть смутная гарантия, что этот человек не пойдет творить чудачества на улице.       Иван Гончаров явно доволен всем, что сейчас имеет. Его устраивает такая жизнь. Доводы против он с каждым днём воспринимает слабей. У Достоевского что-то внутри умирает. Наблюдать за тем, как этот человек уходит на дно, ужасно. Глупые доводы о том, что он завяжет, когда жизнь станет лучше. Бросит подобное, когда кончатся деньги. Хотя они оба знают, что всё идёт к совсем другому концу. Передозировка — тринадцать букв, шесть слогов, океан страха. Фёдор пытается делать всё, что только может. Лишь бы это прекратилось, лишь бы потом стало лучше.       Но лучше не становится. Иван просто привык к обычной дозе и ему мало. Тревожный звонок, который не позволяет остаться бездейственным. Достоевский не глуп, а потому целенаправленного анализа ситуации хватило, чтоб найти способ хоть что-то сделать. Гончаров смотрит на того, кто продает ему кокаин, явно не как на друга. Скорее уж как на объект любви. И на этом можно сыграть. Использовать подобное, чтоб затащить в одну из больниц, а дальше приложить все усилия, чтоб белый порошок никогда не оказался рядом с этим человеком.       А Ивану и правда кажется, что он готов отдать всё, что имеет этому человеку. Всегда хочется быть с ним рядом. А особенно находясь под кайфом. В обычном состоянии Гончаров предпочёл бы провести время в одиночестве. Полном. Просто потому что Достоевский слишком поразительный человек, чтоб быть рядом с павшим ничтожеством. Но какая разница? Время между приёмами доз становится с каждым разом короче. Нет смысла прерывать удовольствие. Аргументы Фёдора против наркотиков кажутся глупыми. Как можно не любить прекрасную эйфорию?       Верно, такое невозможно. Белый порошок, бумажная трубочка. А потом придёт удовольствие. Жаль, что эффект нельзя растянуть на больший срок. Слишком мало, слишком быстро. На новую дозу едва хватает денег. Воровать не охота, ну, а о работе и говорить нечего. Дозы и так слишком маленькие, чтоб искать способ растянуть их на более долгий срок. Цены на кокаин всё такие же высокие, как и всегда. Достоевский скидку не сделает, как не моли.       Каждый раз после дозы того, как доза кончает своё воздействие становится всё хуже. Не хочется покидать комнаты. Да что там, просто нет желания встать с пола или кровати. Хочется заснуть и больше не просыпаться, а особенно если дозы не будет. А из носа периодически начинает литься кровь. Вроде как перегородка отмирает. Но какая вообще разница? Никакой, совершенно никакой.       Играть на чувствах людей было любимым занятием Фёдора. Для него всегда просто добиться необходимого. Деньги льются рекой, а люди готовы стоять на коленях. Достоевский считает себя богом. Никто не станет это отрицать. Большинство тех, с кем он общается, даже легко признают такое суждение. А потом будут молить о продаже наркотика по более низкой цене. Но Богу пристало быть жестоким, поэтому цены всё те же. А недовольные могут не покупать, если того желают. Как долго они протянут в таком случае?       Но вот почему-то играть на чувствах Ивана сложно в моральном плане. Да, Гончаров упорно теряет уникальность и катиться по наклонной к остальным наркоманам. Достоевский хочет вытащить его из этого состояния. Зависимость от кокаина мерзка и противна, хоть по словам Ивана несет счастье. Счастье, которое не способна принести эта жизнь. Будто бы наркотик единственный способ борьбы с отчаяньем. Гончарова всё сложнее хотя бы вывести на улицу, чтоб дать ему наконец вздохнуть чистым воздухом.       Достоевский устал действовать медленно и неуверенно. Плевать, что так действовать не особо хорошо. Плевать, что у каждого в жизни свой выбор и своя судьба. Истинный Бог всегда может всё изменить, стоит ему лишь взяться. Это обязано обернуться успехом. Гончаров не считает деньги, а стоило бы. Фёдор берет их, обещая самому себе, что вернёт потом. Это единственный способ загнать Ивана в окончательный тупик.       Гончаров вообще не находит себе места. Всё, денег нет. Плевать на то, что еду банально не на что купить, плевать на то, что счета останутся неоплаченными. Не плевать лишь на то, что белый порошок больше не удастся достать. Радостный и простой мир трещит по швам и рушится. Раньше можно было жить от дозы до дозы. Но что делать, когда денег больше нет? Как купить счастье?       Но мысли обрывает начало ломки. Все кости ноют так сильно, что хочется просто избавится от них. Мышцы тоже болят, а особенно если попытаться хотя бы поднять руку. Гончаров до сих пор хранит воспоминания о том, что мог не спать долгими ночами, обходился почти без еды. А сейчас эти потребности вернулись просто в поразительном количестве. Вечная сонливость, невероятный голод. Первое удается хоть как-то удовлетворить, если изнывающее тело позволит заснуть. Со вторым куда сложнее, потому что еды в доме было до смешного мало. А теперь её и вовсе нет.       Ужаснейшие ощущения, с которыми Иван даже не знает, что делать. Здесь могло бы помочь какое-нибудь обезболивающее или же… Смерть тоже была бы неплохим выходом. Только если это всё прекратиться. Шагнуть в окно, повесится, перерезать самому себе горло. Да хоть что-нибудь, чтоб это прекратилось. Пока что Гончаров не решается сделать подобное. Какая-то малая часть сознания заставляет написать Достоевскому короткое сообщение из двух слов «Я умираю». Можно было бы и подробней, но Фёдор поймет и короткую фразу.       Для Достоевского было абсолютно ожидаемо то, что в кратчайшие сроки Гончаров вынужден будет отказаться от кокаина. Просто потому что его не удастся более достать. Жить становится даже легче. Бросить этот наркотик на удивление просто, ведь от него если и есть зависимость, то только моральная. Фёдор не психолог и не психиатр, он обязан будет сделать что-то сам. И наконец вытащить этого человека в нормальный мир, где улыбаться можно и без белого порошка. Так ведь точно будет лучше абсолютно для всех.       Достоевский едва замечает за собой то, что он становится будто бы чуть более агрессивным. Он даже знает причину. Гончаров молчит, совсем молчит. Фёдор, конечно, понимает, что у Ивана обязана была начаться ломка, но даже в этом состоянии можно отправить хоть какое-то сообщение или же просто набрать номер. Это в конечном итоге совсем уж не сложно.       Достоевский порой думает, что с ним самим вообще происходит. Раньше он был холодным и замкнутым, легко играл на чужих чувствах и эмоциях, манипулировал людьми. Сейчас Фёдор стал в некой мере чуть другим. Нет, он всё ещё кажется недосягаемым божеством, легко заставляет делать людей необходимое ему… Но эта странная привязанность к Ивану начинает по-настоящему пугать. Но об этом можно будет подумать потом, когда не нужно будет закупаться таблетками и продуктами, просто потому что кто-то без этого не протянет.       Гончаров ненавидит себя за то, что отнимает чужое время. Почему его вообще тогда дёрнуло написать что-то? И при этом не нечто нейтральное, а весьма привлекающую внимание фразу. Она удивительно сильно контрастировала с прочими написанными сообщениями максимально оптимистичного характера. Иван жалеет о том, что не может уничтожить это сообщение. Было бы крайне хорошо, если Фёдор никогда его не прочитает.       Но он тем не менее прочитал. И, вероятно, именно поэтому сейчас усердно занимался взломом замка. Хозяин квартиры бы сам не открыл. Гончаров думает о том, что ему хотелось бы исчезнуть. Перестать думать, а лучше просто перестать ощущать нытье всего тела. Это невероятно мучительно, а способ прервать только один. Но пытаться повесится, когда в квартиру входит Достоевский уже как-то поздновато.       Иван бы даже встал с ковра в спальне, если б не опасался усиления боли. Может даже подошёл бы к Фёдору и сказал о том, что тут ему не рады. Глупая и абсурдная ложь. Это сам Достоевский должен быть не рад посещению жалкого человека, у которого даже нет денег на новую дозу кокаина. А ведь доза и правда могла бы прервать абсолютно все мучения… Но всё равно её не выйдет достать.       Фёдор за свою не слишком долгую, но крайне насыщенную жизнь, научился многим вещам. Взлом замков одна из самых простейших. Конечно, чуть дискомфортно стоять в общем коридоре и двигать в замке отмычкой, поставив на пол пакет с таблетками и продуктами. Будет достаточно паршиво, если кто-то из соседей соизволит появиться в данный момент. Благо, замок оказался открытым раньше, чем случайный прохожий вызвал полицию.       В квартире было достаточно пыльно и грязно, душно. Невольно хотелось провести тут уборку, даже игнорируя отсутствие особой любви к чистоте. Достоевский почему-то думал, что здесь будет хоть каплю лучше. Он более чем уверен, что состояние Гончарова сейчас обязано быть ужасным. Ломка должна длиться порядка трёх-пяти дней. А пик ощущений приходится на второй-третий день, так что делать что-то необходимо       Неотъемлемо угнетали мысли о том, что очень многие во время ломки были склонны к суициду. Нет, Фёдор в Ивана, конечно, верил, но сейчас его поведение и настроение скорее всего пребывают не в лучшем виде. Бледный, как никогда ранее, со спутанными и грязными волосами, хорошо заметными кругами под глазами, вышедший из спальни Гончаров подтверждал подобные суждения одним лишь видом. Достоевский невольно начинал думать, что ошибся, когда-то давно продав ему первую дозу. А это ведь было где-то с год назад.       Иван понимал, что бездействовать и продолжать лежать на полу бесполезно. Фёдор в любом случае найдет. Гончаров бросает чуть недовольный взгляд на пластиковый пакет, наполненный чем-то. Вот только там точно нет кокаина. Лучше б был он, вместо прочего хлама. Но прямо сказать об этом почему-то не выходит. Да и голод всё же не позволяет послать Достоевского куда подальше.       Иван искренне не понимает происходящее у него в голове. Мысли какие-то грубые, противоестественные. Гончаров невольно понимает, что раньше никогда таким вообще не был. А потом ломота наваливает новой волной, и мужчина невольно чуть сжимает губы. Новая доза спасла бы от этих ощущений. Чертовски больно и неприятно. Иван готов сейчас отдать абсолютно всё что угодно, лишь бы вернуть прошлый рай.       Достоевский будто понимает без слов. Закрывает дверь, ставит пакет на пол и быстро достает из него пачку таблеток. Гончаров думает, что лучше б это была новая доза. Какие таблетки вернут прошлые ощущения? Бесполезные лекарства, которые лишь поглотят боль. Ничего другого они не дадут. Иван хмурится, но протянутую таблетку глотает. Жаль, что эффект никогда не наступает сразу. Хочется умереть.       Достоевскому сложно заметить в этом создании Гончарова. Он сейчас не напоминает себя ни под кайфом, ни в адекватном состоянии. Что-то третье, способное лишь желать наркотик. Этого стоило ожидать. Ломка наверняка просто ужасное состояние. По Ивану это едва заметно, если не обращать внимания на сжатые и обкусанные губы. В лучшем случае таблетки облегчат боль, но полностью точно не поглотят. Более сильные обезболивающие не достать без рецепта.       Фёдору не нравится находится здесь. Что-то внутри невольно говорит о том, что не все могут бросить. Благо, остальной части сознания вполне хватает, чтоб подавить глупые мысли. Не время сейчас думать о плохом. Достоевский делает глубокий вдох и в очередной раз понимает, сколь здесь душно. Хочется срочно распахнуть окно. И избавится от пыли, осевшей везде толстым слоем.       Иван слишком много молчит. Он даже не двигается. Так и стоит, припав к стене. Создается ощущение, что это не человек, а элемент декора. Фёдор не знает, стоит ли ему пытаться завязать диалог, или же не решаться прервать дивную тишину. Гончаров сейчас как никогда близок от того состояния, в которое влюбился Достоевский. Того, самого простого состояния. Без ломки, не под кайфом. Нужны лишь терпение и целеустремленность. Всё выйдет.       Иван хочется просто слиться со стеной. Чтоб не видеть этого чуть печального взгляда. Чтоб не ощущать боли. Фёдор, конечно, хочет, как лучше. Но дозы у него нет, так что ему незачем здесь находится. Исключая наличие у него еды. Потому что голод не собирается оставлять. Гончарову плевать на возможные последствия. Он устает изучать взглядом пакет и достает из него первое попавшееся под руку. Эти чем-то оказывается буханка хлеба.       Иван быстро достает её из пластикового пакета и быстро ест, в надежде утолить голод. Фёдор чуть улыбается, гладит своей холодной рукой по длинным сальным и запутанным волосам. Гончарову кажется, что волосы надо будет обрезать. С ними слишком много проблем. Голод не утихает даже тогда, когда булка хлеба практически полностью закончилась. Хочется ещё, ещё больше. Он за год почти забыл, что такое настоящий голод.       Вкус почти не ощущается, просто потому что хочется просто забить желудок едой. Ничего другого. Банальное желание утолить человеческие потребности. Ни капли примеси хоть толики социальности. У Фёдора холодные и худые руки. Когда он обнимает со спины, Иван перестает ощущать себя худым. Достоевский кажется слишком хрупким. Гончарову кажется, что его стабильное состояние будто бы вернулось. Но лучше б было не оно, а доза.

***

      Достоевский уверен в том, что его миссия окончится успехом. Ломка проходит, психологическая зависимость, вроде, тоже. Фёдору кажется, что порой он идёт на абсурдные шаги. Сперва всё шло просто и понятно. Объяснение о том, почему наркотики приносят вред, почему не следует их употреблять. Это было долго и мучительно. Иван ведь упорно считает, что кокаин его как раз и спас от ужасной реальности. В конечном итоге вышло разобраться в не особо приятном прошлом Гончарова и заставить его жить нынешним моментом.       Если основная причина приёма наркотика — это отсутствие в жизни счастья, то его нужно создать. Любовь должна хоть как-то помочь. Мимолётные поцелуи, объятия. Достоевский вообще-то не особо любит подобное, но выбор как-то не представляется. В конечном итоге можно в такие моменты наблюдать на чужих щеках такой милый румянец. Любовь --это не счастье. Любовь — это безумие чистой воды. Оно ничуть не лучше наркотика. Разве что губит не организм, а сознание. Но это всё же и правда приятно.       Фёдор не знает, куда катится его жизнь. Как же он рад, что эти странные эмоции видел только Иван. Для всех остальных Достоевский навечно был холодным и недоступным богом, которого нельзя ни разоблачить, ни сдать полиции. Фёдор всё ещё продает наркотики, всё ещё считает это абсолютно нормальным. У каждого в жизни свой путь и с этим ничего нельзя сделать. Это порой кажется странным. Как можно губить жизни десяткам людей, но при этом спасать от такой жизни одного из них.       Гончаров считает себя бесполезным, но в рамках допустимого. Он просто сидит дома или ходит с Достоевским. Эдакий крайне своеобразный процесс социализации. Первое время вернуться к наркотику хочется просто неимоверно. Приходится бороться с этими мыслями. Признать вред кокаина просто, признать то, что его не стоит употреблять, почти невозможно. Но Иван всё равно не жалеет о том, что вверил свою жизнь лучшему из людей.       Счастье, получаемое от наркотика, начинает казаться каким-то совсем мелким и незначительным, в сравнении с букетом новых эмоций. Сердце бешено стучит, а щёки заливаются румянцем. Всё это от действий Фёдора. А ведь в них почти нет ничего чрезмерного. Совместные прогулки, долгие беседы. Гончаров как-то пропустил тот момент, когда они начали вместе ходить в душ и спать на одной кровати. Разве может наркотик сравнится с тем, что есть сейчас? Кокаин никогда не дарил подобных ощущений, наслаждения такого вида.       Достоевский и Гончаров сравнивают эти ощущения с наркотической зависимостью. На что-то другое это просто не может быть похоже. В этом сложно увидеть счастье. Но если вспомнить о том, что такой наркотик безвреден… Может всё происходящее и к лучшему. Может всё это и есть дорога к счастью. Порой странно и непонятно, это всё изредка доходит до абсурда. Но имеет ли это большое значение? Пускай абсурдно, пускай чуть глупо. Всё равно это приятно. Иван уверен в том, что Фёдор куда более сильный наркотик, его простое присутствие рядом оказывает поразительный эффект.

Любовь — это сильнейший наркотик, сильнейшая зависимость, с которой нельзя что-то сделать.