А я - без тебя

1 Волосы липнут ко лбу, голова пульсирует, губы совсем сухие и в трещинках. Рядом на подушке книга, неважно какая, всё равно читать он её не собирается. Мушка металлически стучит об стекло, пытаясь найти выход на солнечную улицу. Там голоса какие-то, песни на едва знакомом, смех. Обычный день в центре цивилизации, куда он не вписался. Плохо. Скучно. В конце коридора слышатся шаги. Кто-то бежит, легко и пружинно, то неуверенно, то быстрее, замедляя шаг у соседних дверей. Саша поднимает голову и с интересом всматривается в силуэт, суетящийся в стеклянном окошке. Кто-то хватается за ручку двери и дёргает, не может повернуть. Одолев её, в палату вваливается Ваня, румяный от бега и с кучерявой макушкой, знакомо растрёпанной. Мельком оглядевшись, он тихо прикрывает дверь и, пытаясь отдышаться, поднимает глаза. Разъезжается в лукавой улыбке, застенчиво обнаруживая радость. - Саша! - Ваня! Он делает несколько шагов к койке и в нерешительности замирает. - У меня же для тебя эти... Вот... - шуршит пакетом. - Цветы! Один, - подходит ближе и протягивает, сверкая всеми зубами, огромную головку подсолнуха. Саше ласкают пальцы жёлтые мятые лепестки, и запах такой родной-родной. - Вань... Садится рядом и весело машет руками. - Почти совсем зрелый! Чтобы ты мог семечки грызть. Вот у нас, дома, в Беларуси... - Вань. Ты где в Америке подсолнух-то достал? - Да обменял у какого-то пацана. У нас как выйдешь в поле, так куда ни глянь - подсолнухи. Солнце печёт, лукошко за спиной, а вдалеке лес - и, главное, синий-синий, что твоё море... - На что обменял? - Да на значок. - С зоопарком? Ваня опускает плечи и тихонько вздыхает. - С зоопарком... Саша молчит внимательно, потом берёт его за руку. - Ничего. Поедем в Ленинград, купим тебе таких ещё десять штук. Подсолнух отличный, - подносит головку к лицу и грудью вдыхает земляной аромат. - Лучше и придумать было нельзя. Спасибо, Ваня. Ваня улыбается детской улыбкой и, довольный, отводит глаза. Саша крепче сжимает руку. - Расскажи мне про Беларусь. 2 Саша сидит на белых простынях, пытаясь освоить местную газету. Слова знакомые, а вместе никак не складываются. Картинки куда понятнее. Вот тут, например, женщина в купальнике что-то рекламирует, а здесь дети пьют газировку... Сердце снова шалит. Дышать тяжело, что-то тревожно колет. Кто-то подходит к двери на цыпочках и стучит. Ручка поворачивается, в комнату входит Ваня. Вид как у побитой собаки. Виновато смотрит из-под бровей. Саша охает. - Что случилось? Ваня молча приближается и садится на стул у койки. Глаз заплывший, бровь разбита, разноцветный синяк на пол-лица. Саша хватает его за голову и поворачивает к свету разными сторонами. - Дрался? Кто тебя так? Ваня слегка усмехается взволнованному голосу и закрывает глаза, позволяя Саше рассмотреть себя со всех сторон. - Да Паулаускас. Говорил вещи всякие... Антисоветские. Вот я ему и врезал. Саша не спрашивает, что он там говорил. Холодными пальцами гладит розово-синие разводы под ваниной кожей, трогает глаз, губы. Представляет кулак, влетающий в невинное лицо. Сжимает губы, чтобы ничего не сболтнуть. Ваня замечает перемену. - Ничего, Саш, уже и не больно. Саша тянет его к себе и прижимается лбом ко лбу. Ваня тяжело кладёт руку ему на плечо. Так они сидят, пытаясь своей болью излечить один другого. 3 Когда Ваня открывает дверь, Саша его уже ждёт. Встречает застенчивой улыбкой, глаза блестят. Ваня, непроизвольно перенимая эту неожиданно солнечную искорку, загорается сам. Проходит удивлённо и радостно и садится возле кровати. - Ты чего? - спрашивает, не понимая, откуда улыбка на лице. Саша загадочно молчит. Потом берёт ванину руку и разжимает пальцы. Вкладывает что-то маленькое и острое. Так и лопается от возбуждения. - Что это? - Ваня подносит штучку к лицу. Вскрикивает. Это пробка от "Кока-колы", приклеенная к булавке. - Саша, Саша, это мне? - неприлично громко и восторженно. Сразу же старательно прилаживает её к футболке. Остриё под спешащими пальцами впивается в кожу. Ваня негодующе шипит. Со смехом Саша берёт значок и цепляет его сам. Непросто, широкая грудь ходит ходуном. Оглядывая подарок ещё раз, Ваня почти со слезами смотрит на Сашу, потом вдруг хватает его в охапку и сжимает. Саша смеётся. - Задушишь же! Ваня ослабляет руки и мягко кладёт голову на Сашина плечо. - Не надо мне больше никаких значков. А в Ленинград всё равно поедем. 4 Электрическая лампа неприятно потрескивает. Еле слышно, но в общей тишине очень утомляет. На улице уже вечер, голосов не слышно, поют какие-то насекомые. Небо уже погасает, только фиолетовый след остаётся от дня. День, прямо сказать, выдался невыразительный: поспал, почитал, посмотрел в окно. Побросал в стенку теннисный мяч, но пришла медсестра и попросила не шуметь. Ну как попросила - показала жестами. А ребята там настоящий мяч бросают, тренируются, пока он лежит бревном в этой дурацкой палате. Скучно, невесело. Одиноко. Слышатся шаги. Знакомые кроссовки знакомо скрипят по знакомому полу, и сердце сразу начинает стучать быстрее. Привычно справившись с дверью, вбегает Ваня. В руках пакет. На ходу снимая куртку, принимается болтать. Саша улыбается. - Как дела у тебя? Живой? Ты прости, что так долго не забегал, Гаранжин не пускал из корпуса. Не забыл меня за три дня? Я вот не забыл. Яблок тебе принёс. Смотри, какие: красненькие. У нас в Белоруси такие же растут, только больше в два раза, как твоя голова! - Здравствуй, Вань. Ваня садится у койки и кладёт яблоки на столик. - Ты не переживай, я их вымыл. Не хватало тебе ещё с животом слечь. Это, кстати, не всё. Смотри! - с гордым видом вынимает из кармана маленькую книжечку. - Тут на английском, зато одни картинки. Хоть повеселее будет. Вот, - протягивает. Ваня принимает книжечку и открывает на середине: на него смотрит грозного вида широкоплечий мужчина в маске. Пролистывает - много замечательных картинок, разноцветных, какие-то драки, молнии. Очень мило. И в такой маленькой книжечке. Которую Ваня специально для него где-то добыл. Ваня смотрит на ожившее лицо и радуется, что смог чем-то поднять настроение. Саша с интересом листает буклетик, разглядывая страницы. Вдруг останавливается. Сводит брови. Сейчас выдаст что-нибудь глупое. - Саня? Саша угрюмо вздыхает и тихо говорит: - Такая хорошая книжка. И яблоки. - Что? - так же тихо спрашивает Ваня, не понимая. - А у меня для тебя ничего нет, - совсем тихо, хрипло. Отводит глаза. Отворачивается. Ваня видит в его ресницах капли. - Что? - чувствует, как голос дрожит. - Что ты говоришь? Саша сжимает челюсть и трёт кулаком глаза. Зачем Ваня к нему приходит? Зачем помогает? Пора бы уже давно похоронить его и жить нормально. Ваня глядит растерянно и немного испуганно. Ломает пальцы, чувствует слёзы в собственных глазах. Мнётся, а потом тихо-тихо: - Что значит - ничего? Саша шумно вдыхает, не поворачивая головы. Ваня несмело встаёт. Пересаживается на кровать у изголовья и дрожащей рукой проводит по сашиной горячей щеке. Медленно наклоняется и касается губами уголка сашиных губ. Перестаёт дышать. Медленно и очень осторожно целует ещё раз, смелее. И ещё раз. И ещё. Саша берёт его за руки и отталкивает. Упирается в грудь, отворачивает лицо, глотая слёзы. Ваня вырывается, пытается подмять его под себя. - Не надо, пожалуйста, Вань. Уходи. - Почему, почему?! - давится рвущимися рыданиями, старается заглянуть в глаза. - Оставь меня. Не нужно приходить ради этого каждый день. Брось, забудь! - Ну как же, Саш? Я же не могу быть далеко, мне нужно здесь, с тобой. - Не надо, ты ещё молодой, ещё столького можешь добиться, а сидишь тут, с завтрашним мертвецом. Не надо. Уходи, прошу. Ваня замирает и смотрит на худое лицо, на котором выражается страдание. Со слезами выдавливает: - Я же из-за тебя с Модей дрался, Саш. Он так и сказал. Мертвецом назвал тебя. Я ему и врезал - по самой морде. А ты тут мне такое... Саша закрывает лицо руками и валится спиной на подушки. Не удержав равновесие, Ваня падает сверху. Зарывается носом в рубашку на груди, судорожно вдыхает, хватая пальцами ткань. Саша дышит ровнее, а потом вдруг начинает смеяться. Сначала тихо, а потом громче, громче, во весь голос. Ваня поднимает голову и не может сдержать улыбку, наползающую на губы. Так и лежат, оба в слезах, и смеются. - Дурак ты, Ваня, - наконец отдышавшись, говорит Саша. - Что бы я делал без тебя, вообще не представляю. - А я - без тебя, - отвечает Ваня. Мушка металлически стучит об стекло, пытаясь найти выход на прохладную улицу. И находит, улетая в ночь, прекрасно понимая, что эти двое не протянут друг без друга.