Звезды падают окурками с верхних этажей

Юнги всегда считал себя очень спокойным и сдержанным человеком. Он редко повышал голос, а иногда говорил совсем шёпотом, потому что чувствовал себя так комфортнее. Редко говорил гадости в лицо, хотя язвить любил, и был одним из тех людей, которые копят в себе негативные эмоции до последнего. Только так называемой «крайней точки» у него еще не случалось. Мин берег себя, ведь избытка нервных клеток у него не выявлялось, и тратить свою энергию попусту не возникало никакого желания. Однако недавно он понял, что предел всё же существует. Парень часто курил, и вместе с этим балкон являлся чуть ли не самым посещаемым местом в его квартире. И в связи с тем, что он был невероятным чистюлей, он мыл даже маленький подоконник за окном раз в три дня, временами ловя себя на мысли, что у него развивается паранойя. Однажды, выйдя с утра на излюбленное место, Юнги обнаружил окурок с внешней стороны окна. Это его не сильно задело, потому он просто взял рядом лежащую тряпку и, выкинув бычок, протёр ранее загрязненное место. Мин посчитал, что заострять на этом внимание – пустая трата времени, причем это был единственный раз, все равно планировал заняться уборкой. Только на следующий день повторилась та же ситуация. И на третий, и на четвертый. Через неделю Юн, наконец, задался вопросом: как ветер не сносит хотя бы пепел с его когда-то белоснежного подоконника. Конечно, понимал, что летом, особенно в период вечно палящего солнца, ветра не дождёшься, но в минимальное его проявление он все же надеялся. Буквально через две недели балкон превратился из любимого места в причину головной боли. В тот день, ровно через четырнадцать дней спустя первой находки, парень всё же узнал, кто этот засранец. Юнги тогда проснулся чуть раньше будильника и решил выйти покурить, готовясь уже к очередному подарку. На его удивление того не оказалось, и мысль, что его молитвы были услышаны, очень взбодрила. Только кашель, который исходил откуда-то сверху, заставил его чуть насторожиться. Он на цыпочках прошёл к открытому окну, будто спецагент, которому предстоит узнать очень важную информацию, и, просунув голову наружу, посмотрел наверх: прямо над ним, этажом выше, стоял парень, на вид – его ровесник. Юнги заметил, что у того были черные волосы и четко выражена линия подбородка, что, несомненно, украло внимание «шпиона» на секунду, ведь он всегда считал эту черту очень эстетичной. Только в руке у незнакомца, которую он небрежно вытянул из окна, находилась та самая сигарета, бычки которой Юну приходилось постоянно убирать. С того дня он знал врага в лицо, потому что не видел его раньше. Полученная информация слегка расслабила, но на некоторое время, так как на следующий день всё вернулось на прежние места. До этой ситуации Мин всерьёз считал себя достаточно терпеливым парнем, неспособного к физическому насилию. Но как оказалось, предел такого вторжения в личное пространство и плевок в его чистую душу – месяц. Звучит мало, но для Юнги эти дни длились дольше, чем его двадцать четыре года. Так что сейчас, в свой единственный свободный от работы день, он стоит перед ламинированной дверью квартиры сверху, убеждённый, что хозяин однозначно дома и напрашивается на яркий синяк под глазом. Уже как месяц напрашивается, но терпение героически иссякло именно сегодня. Потому Юн продолжает беспрерывно стучать ногой о чужую дверь, и в его намерениях нет ничего положительного. Однако парень никак не ожидал увидеть это, когда ему всё-таки открыли. Прямо перед ним стоял тот самый юноша, которого он полмесяца назад видел на балконе, и это не было бы для него неожиданностью, если бы тот был одет. Юнги конкретно теряет себя где-то между шестью очерченными кубиками пресса и хлопковым полотенцем, что служит единственной вещью, находящейся на этом теле. Он внимательно скользит взглядом по крепким рукам, а после ловит на себе самодовольную улыбку и до него резко доходит, что он всё-таки лицо бить пришёл, а не думать о том, как бы потрясающе этот соседушка смотрелся скачущим на его члене. Мысленно парень ставит галочку над пунктом «поработать над самообладанием». – Молодой человек, а не прихуели ли вы часом? – Юнги понимает, что он ведёт себя не особо вежливо с незнакомым человеком, но встречать гостей в полуголом виде – тоже не верх приличия, знаете ли. А еще эта ухмылочка напротив, которая явно не собирается сходить с лица обладателя, бесит нереально. И эти окурки с пеплом убирать каждый день раздражает больше всего. Однако ответа он так и не получает, вместо этого незнакомец затягивает его за футболку внутрь и закрывает за ним дверь ногой, больно впечатывая того к ней. Мин пытается вырваться, но этим только провоцирует соседа прижаться всем своим телом к его, а руки одним движением завести над головой. Юнги думает, что парень находится до неприличного близко и что применять насилие по отношению к нему уже не особо хочется, потому что прямо сейчас он чувствует, какой(!) тот может дать отпор. Однако дёргаться не прекращает. – А я всё думал, когда рыбка клюнет на крючок, – победно произносит парень и смотрит, словно лисица, чуть ниже глаз. Слова заставляют Мина застыть от удивления и растеряться еще больше, забыв об оставленных окурках на его балконе. Так что он не замечает, как их лица сближаются, черты чужого лица вдруг начинают плыть и становятся не такими чёткими, как секунду назад, а чужие губы накрывают его. Горячий язык, проникающий в чуть приоткрытый рот, будто холодный душ в сильно поднабравшемся состоянии, отрезвляет, и Юнги осознает, что, кажется, попал, потому что оттолкнуть от себя это полуобнаженное тело просто так не получается, а в и так узких джинсах постепенно становится еще теснее. В голову сразу лезет мысль, что если этот парень, словно только сошедший с обложки модного журнала, намеревается снять его напряжение, то всё не так уж плохо. По крайней мере, пусть лучше изнасилует, чем убьёт, даже если Мин и чувствует себя, будто у него стокгольмский синдром, он решает подумать над этим завтра и переедет, пожалуй, тоже, если следующий день для него всё-таки наступит. Юнги отвечает на поцелуй, и чужие губы оказываются такими мягкими и податливыми, что Мин тянет за нижнюю с особым удовольствием, слабо кусая её. Лёгкий стон в ответ служит усладой для чутких ушей, что непременно заводит, и, видимо, не только его, потому что незнакомец расслабляет хватку на руках, и Юн, воспользовавшись свободой, вместо попытки вырваться и уйти, начинает сминать чужие бока и перенимать инициативу на себя. Ведь роль «снизу» в таком случае его не устраивает. Он в один момент переворачивает чужое тело лицом к твердой поверхности и ласково кладёт ладонь на тыльную сторону чужого бедра, не чувствуя никакого сопротивления, и начинает медленно вести ей вверх. Нежная гладкая кожа приятно ощущается кончиками пальцев, пока они не добираются до ткани, служащей преградой зайти дальше. Юнги целует голые плечи перед собой, с каждым поцелуем спускаясь ниже. Замечает красивую спину, как чудесно та гнётся, когда свободной рукой он надавливает на поясницу, и как всё-таки хочется этого парня далеко не сладко трахнуть прямо тут за всё содеянное. Поддавшись желанию, рукой Мин хватает парню за шею, а другой, ранее поднимавшей ненужное полотенце вверх, грациозно срывает ткань с чужих бёдер, и то благополучно опускается на пол. Как не странно, полотенце оказывается совершенно сухим.

***

– Никогда не думал, что буду заниматься сексом прямо в прихожей, – доносится сзади Юнги, когда дверь на балкон неприятно скрипит. Парень с растрёпанными черными прядями становится возле него и протягивает ту самую сигарету, благодаря которой час назад Мин был готов сломать нос курильщику, и зажигалку. – Никогда не думал, что так просто поддамся инстинктам, не проверив партнёра на СПИД, – язвит Юнги и принимает предложенные вещи, потому что курить всё-таки очень хочется. А после вспоминает не менее важную вещь: – Зовут тебя как? – Пак Чимин, – отвечает сосед, доставая из пачки еще одну, затягивается только подкуренной сигаретой, вдыхает в себя ещё чуть-чуть воздуха и после выдоха продолжает: – Твоё имя я знаю, так что не утруждайся. Юн заметно изумляется таким словам. Он, конечно, рад, что ему не пришлось лишний раз открывать рот, но лучше бы его не знали вообще. Ещё и тон у этого Чимина такой спокойный, что Мин настораживается, ведь мало ли парень сталкерил его не по-детски, а он знает всего лишь место его проживания, имя и позицию в сексе, что, собственно, уже неплохо, но всё-таки не даёт полную картину. Однако все подробности Юнги решает узнать как-нибудь позже, так как его до сих пор волнует вопрос: по какой причине был засран его балкон. И ответа не приходится долго ждать. – А, это? Ты прости, это был один из моих гениальных планов, чтобы ты пришёл ко мне. Я же с самого приезда, как только увидел тебя на балконе прямо под мной, думал, как бы это всё красивенько провернуть и точно прицелиться окурком тебе на подоконник. Правда, я думал, что это будет немного быстрее, спустя недельку, например, а не месяц, – на последнем слове Чимин делает акцент. – Но за тридцать дней моих стараний боль в пояснице – неплохая награда, – заканчивает он и улыбается слишком ярко, из-за чего «званный гость» который раз убеждается в неадекватности своего соседа, но всё-таки ухмыляется на его слова, сбрасывая пепел в рядом стоящую пепельницу, и отвечает: – Еще скажи, что полотенце у тебя было сухое, потому что ты целый месяц ждал меня и ходил по дому только в нём. – Мин действительно надеется в глубине души, что всё происходящее является шуткой друзей, которые в курсе его ориентации и просто захотели проверить его на прочность. И предположение, только что адресованное Чимину, на самом деле несерьёзное. Юнги просто хочет услышать еще больше оправданий, чтобы... да просто хочет услышать их. Однако когда Чимин вдруг начинает таинственно молчать, удерживая на лице ту самую нахальную улыбку, что была при самой первой встрече, парень неожиданно осознает, что шутки здесь быть не может, и соседушка попался ему не только ненормальный, но и чертов конспиратор. От которого точно нужно переехать. Или к нему.