Любить - сложно

«Иногда ты не понимаешь даже самого себя. Как понять другого? Этот мальчик… Нет, нельзя мне раба было заводить, я просто не умею с ними обращаться. Широ чем-то похож на меня. Интересно, а как у него дела?» Кэндзи сидел в кресле и читал Юнга. В зале было тепло от камина, а треск поленьев успокаивал, рука хозяина теребила мягкие волосы Алекса, который сидел на полу возле него. - Алекс. Мальчик посмотрел на своего господина. - Уже откликаешься. Ты живешь у меня больше недели, а не издал ни одного звука. Боишься меня до сих пор? Или просто не можешь говорить? – Алекс только похлопал ресницами и продолжил смотреть на огонь. - Ты как кот: никогда не ответишь и будешь меня игнорировать, - Кэндзи встал с кресла, положил книгу на полку, опустился на колени и стал что-то искать в нижнем шкафчике. Алекс внимательно наблюдал за его действиями. - Масао однажды мне рассказал, как снял он одну шлюху для игр, так тот просил, молил его убить себя. А ты когда-нибудь жаждал умереть? Кэндзи встал на ноги. Взгляд Алекса упал на револьвер в его руке. - Не бойся, я не буду тебя сейчас убивать. Не сейчас. Позже, но, если ты хочешь умереть… Кивни головой, если хочешь. Нет, не хочешь. Все ясно с тобой. Я же говорил, что твой секрет в том, что ты любишь эту жизнь. Любишь, я знаю. Кэндзи вздохнул, положил оружие на журнальный столик и подошел к Алексу, подсев к нему, тихо сказал: - Я хочу тебя. Сейчас. Долго откладывали. Если будешь сопротивляться, я убью тебя. Кэндзи опустил Алекса на пол и стянул с него джинсы. Юноша не сопротивлялся - он не сводил взгляд с пистолета. Если он сможет до него добраться… Куроки поцеловал его, но в ответ не получил ни одной эмоции. Жестом приказал Алексу одеться снова. - Я так не могу. Сколько я не пытаюсь тебя возбудить, все без толку. Это странно, но я не могу заниматься сексом с человеком, у которого нет эмоций. Апатия. Это называется апатия – отсутствие внешнего проявления эмоций. Кэндзи обнял Алекса, он не понимал, что чувствовал к нему, но нужно было что-то предпринять - и срочно. «Что творится в твоей голове? А что творится в моей? У меня уже неделю не было секса. Почему бы мне просто его не трахнуть? Нет, сначала я выиграю пари, а потом уж… он пожалеет, что заставлял меня сдерживаться. Такой теплый… Так и хочется его связать и… Но что с тобой делать сейчас?» Куроки поднял мальчика на руки и начал кружиться так, что чуть не выпал из своей орбиты. Он смотрел ему в глаза, в его томные глаза, которые демонстрировали непонимание ситуации. - Ты должен кое-что для меня сделать. Ты умеешь играть в теннис? Мне не с кем поиграть. Что ты так сжался? Не любишь, когда тебя на руках держат? Меня как-то Масао на руки брал, после этого я с ним подрался, - Кэндзи опустил Алекса на пол, - Будешь играть? Хоть на улице развеешься. Алекс после долгих раздумий кивнул головой. - Хороший мальчик, вот так бы всегда! Как ты понимаешь, бежать тебе некуда, и тебя никто не услышит, но, даже если услышит, я просто буду рад, что ты все-таки умеешь кричать. Алекс опустил глаза. В его душе было сомнение, но он начинал верить своему хозяину. «Неделя. Не тронул меня. Еда хорошая. Сон хороший. Я счастливым должен быть, что нахожусь с ним?» - Но есть одно условие: я так и не надел на тебя ошейника. Надень его сам. Или не только о прогулке, но и о еде с мягкой постелью можешь забыть. «Не люблю, когда читают мысли. Ошейник. Ты - хозяин, хочешь, чтобы я это подтвердил?» Куроки достал из кармана тонкий кожаный ошейник. Алекс спокойно взял его и одел. Ему было все равно. Он давно смирился с мыслью, что ему жить рабом и рабом умереть. Он уже был рожден с клеймом – отказник. В его стране, где дети ценятся, находятся еще такие матери, которые бросают детей. Быть одному в мире, где все твои враги, очень легко. Алекс боялся привыкать к людям. Он боялся своего хозяина, боялся ему поверить. «А что, если… если он и правда другой? Если он… » Кэндзи направился к выходу. Алекс пошел за ним. Он много лет не был на улице. Всю свою сознательную жизнь он максимум мог увидеть в окно природу. В горле встал ком. Эмоции захлестывали. Да, он хотел бегать. Он хотел жить. Даже в подвале без света и звуков он хотел жить. Странная потребность. Кэндзи открыл двери и позволил Алексу выйти на улицу. Юноша вступил босыми ногами на траву. Он присел и коснулся травы рукой. «Такая мягкая...» Куроки позвал Алекса на задний двор. Раб не мог скрывать восторженных эмоций: он хотел смеяться, но не при хозяине - снимать свою маску отрешенности он пока не собирался. Задний двор был просторен, он был создан для большого тенниса. - Я так понимаю, ты не умеешь играть? Ничего, сейчас научу тебя. Это называется ракеткой… Алекс внимательно вслушивался в объяснения хозяина. Кэндзи встал за спиной Алекса, подал ему ракетку в руки и показал, как ей ударять, управляя рукой парня. Алекс чувствовал интимность ситуации, но ему было безразлично. Ему нравился голос господина, его нежные руки, его одеколон. Он начинал чувствовать к нему симпатию, но все эти мысли старался выкинуть из головы. Кэндзи посмотрел прямо ему в глаза и задержал взгляд: - Ты понял? Завороженный Алекс чуть не ответил: «да». Куроки заметил движение челюстью и улыбнулся, потрепав мальчика по голове. - Давай тогда попробуем. Вставай вот туда. Держи мячик. Алекс встал на одну сторону поля. Он впервые играет в какую-то игру. «Что ж, ты дал мне то, что никто до тебя. Да, ты мой хозяин, пусть так и будет. Спасибо тебе за эти минуты». С первого раза у Алекса не все получалось, но через десять-двадцать минут у него начало лучше выходить. Двигаться было настоящим удовольствием. Бегать по полю. Падать на мягкую траву. Ощущать ее запах у себя на коже. Вспотеть не от боли, а от энергии и эмоций, бурлящих внутри. Кэндзи по-новому увидел Алекса. Нет, это не слабый женственный забитый мальчик. Это юноша полный сил. Он быстр, ловок, легко обучается. Ему хватило недели нормальной пищи, чтобы ребра больше не выпирали.. Плечи, будто, стали шире, кожа приобрела здоровый оттенок. Глаза горели страстью. Кэндзи уже уставал, а Алекс будто бы только начал. Кровь горела, кровь бурлила. Это настроение передалось и Куроки. Он начал хотеть его. Хотеть по-новому, ведь теперь перед ним был уже другой человек, который дышит полной грудью. «Как я раньше не догадался позвать его поиграть? Этому парню нужно была просто эмоциональная встряска». - Я устал. Давай отдохнем. Алекс с грустью положил ракетку и упал на траву. «Небо такое голубое. Почему мне хочется кричать? Кричать «да!», смеяться во весь голос? Это и есть счастье?» От мыслей Алекса отвлекла музыка. Певцы кричали «Sexual Revolution». Он хотел присоединиться к ним, пропускал их слова, их голос, их ноты через себя. «Жалко, что он прервет все это сексом, но я не против». Кэндзи, захватив из дома смазку, вернулся во двор. Алекс незаметно улыбнулся. Хозяин наклонился над ним. - Ты же не против? Опять пустое лицо, но твое тело горит; я знаю, что у тебя есть эмоции, просто ты их скрываешь. У тебя всегда они были. Кэндзи снял с парня футболку и джинсы. Алекс лежал покорно. Рука Куроки потянулась к паху парня, возбудить его все равно не получалось. - Тебя вообще невозможно возбудить? Или ты просто не желаешь этого? Алекс легко качнул головой и медленно моргнул, говоря этим «действуй». Кэндзи снял с себя одежду, лег на Алекса и приятно удивился, обнаружив, что орган парня пробудился. Кэндзи смазал себя смазкой и попытался аккуратно войти в Алекса. Это оказалось легко, так как мальчик не первый год уже служит подстилкой. Алекс слегка вздохнул и обнял руками шею Кэндзи. Для Куроки это был удивительный момент, но секс продолжался не так долго, как бы ему хотелось. Воздержание сказало свое слово. Алекс вздохнул. Он был рад, что это быстро закончилось. Он думал не о сексе, а о приятной мягкой траве, на которой лежал. - Еще хочу, только отдохну. Кэндзи лежал полусидя, он гладил торс своего раба. - Тебе бы спортом заняться, я люблю физически развитое тело. Думаю, по утрам я теперь бегаю не один. Рука его перебралась снова на пах. Алекс никак не реагировал на властные движения руки. Он уже давно не кончал, но ему это не интересно, если только, чтобы хозяин отстал. Под насильственным оргазмом Алекс прогнулся. Кэндзи повернул его на бок. Немного смазки, и устроиться поудобнее. Куроки вошел в Алекса и начал плавно двигаться, потому что в такой позе было сложно по-другому. Алекс снова пытался уйти в себя. Он водил рукой по траве, не мог отвести взгляда от этого зеленого цвета жизни. Песня снова и снова повторялась. Это был не джаз. Это была Сексуальная революция. «Хорошая песня, чтобы заниматься сексом на природе,» - подумал парень, безмолвно повторяя слова этой песни:

There’s been a way from the start To ease the pain in your heart I’ve come to show you the way I see the light in your eye A sparkle from paradise I have this message to say

Кэндзи, кончив, прижался к Алексу. Он поцеловал его в затылок. - Ты прекрасен. Парни оделись. Куроки посмотрел на умиротворенного Алекса и решил, что пора. - Алекс, иди ко мне. Юноша подошел к хозяину. Кэндзи потянул его за ошейник в дом. Когда они переступили порог, Куроки резко толкнул парня, от чего тот упал на пол, и взял в руки револьвер, который оказался у двери. - Понравилось жить? Ответь мне, что да. Ответить, или молчание я приму за отрицательный ответ, - пистолет смотрел прямо на Алекса, - отвечай! «Он меня не убьет». - Отвечай, - Кэндзи отвел курок, - я выстрелю, клянусь. Алекс хотел ответить, но решил, что будет молчать. Он будет молчать до последнего: не мог поверить, что Кэндзи сможет его убить, а если сможет, значит, Алекс ошибся в человеке… и жизнь потеряет смысл. «Нет, жизнь не может потерять смысл. Я хочу жить…» По щекам потекли слезы. Первые слезы за год. - Три. Два. Раздался выстрел и пронзительный крик. Алекс прижимал руку к сердцу и плакал. Он не мог поверить, что это произошло.