Любить - сложно

Выстрел. Алекс прижимал руку к сердцу и не мог поверить, что это произошло. Он почувствовал сильную боль, когда пуля достигла его. Удар был прямо в сердце, звук выстрела все еще разносился эхом в голове. «Я еще жив?». Алекс посмотрел на свою руку и не увидел на ней крови. Крови не было. Он был жив. - Это травматические пули. Резиновые, ударяют сильно, но даже кости повредить не могут. Зато я узнал, что ты умеешь кричать. Алекс встал на ноги, злобно посмотрел на хозяина и ушел в зал, где все еще горел огонь в камине. Он сел рядом с ним, поджав колени, вытер слезы с глаз и задумался. Кэндзи боялся подойти к нему: «Может, я поспешил?» Куроки взял книгу с полки и снова погрузился в чтение. В доме повисла тишина. Кэндзи смотрел на мальчика, и ужасная мысль пришла ему в голову: «Вот бы просто выиграть пари и избавится от него. Он так много страдал, смерть даст ему покой». Осознав до конца, чего он сейчас пожелал, Кэндзи стало дурно - он не мог этого хотеть. Но причина этого мимолетного желания была одна: Алекс был ему интересен, чтобы убедится в своих силах и выиграть спор. Вся магия мальчика начала исчезать. Он был обычным парнем. Сильный духом, просто несчастный и странный, но такой обычный. - Тебя ведь не заставить говорить? Да? Алекс не среагировал, он просто смотрел на огонь. Кэндзи не мог больше находится рядом с ним. Он ушел в свою комнату и попытался просто перестать думать. Джаз и шутер – смесь, которая позволяет ни о чем не думать, а есть ли смысл? Сидя в наушниках, увлеченный игрой, Кэндзи не заметил, как к нему подошел Алекс, в руках которого был нож. «Так легко его убить. Смешно, насколько это легко». Алекс положил руку на сердце, а другую занес для смертельного удара. «Я не могу… не могу его убить… Я просто не могу…». Алекс попробовал ударить, но остановился в сантиметре от шеи. Куроки почувствовал его присутствие, снял наушники и повернулся. Нож в руках раба его не порадовал. - Не можешь меня убить? – Кэндзи попытался сохранять самообладание, хотя внутри у него все перевернулось. Он испугался не на шутку так, что пот выступил на лбу. - Да, не могу, хоть ты этого и заслуживаешь, - раздраженным голосом ответил Алекс. Он швырнул нож на пол и ушел из комнаты, будто ничего не произошло. «Мне послышалось? Он начал говорить?» Кэндзи, не сохраняясь, выбежал из комнаты за Алексом. Тот сидел на полу и смотрел пустыми глазами на огонь. - Знаешь, все было так прекрасно, а ты взял и испортил это. Может, впервые я почувствовал... Как это называется? Счастье? Да, какое-то время я был счастлив. Но ты, хозяин, из-за своего нетерпения решил заставить силой меня говорить. У тебя это получилось. Ты не стоишь этого, но почему я это сделал? Хм, наверное, потому что ты… первый, кто смог разбить мне сердце. Да, это уже что-то. Я даже не думал, что это так просто. Просто взять и разбить человеку сердце за один-два часа! - Я же тебя не убил, - попытался оправдаться Кэндзи, все еще не в силах отойти от шока. - Не убил, ха! Сделал одолжение! Ты, как и я, не способен убить человека. Хозяин, ты так долго пытался заставить меня говорить, что же дальше? - Что ты мне тут устраиваешь, разве я не был добр к тебе? - То, что ты меня не трахал, не делает тебя добрым. Мне вообще пофиг на секс, *** меня сколько хочешь, вообще *****. Я тебе скажу, почему ты ко мне не прикасался: ты хотел почувствовать себя мачо, который может удовлетворить другого. Только твое самолюбие мешало тебе. Ты хотел показать себя таким заботливым. Ты нисколько не отличаешься от других. Отличался бы… меня тут не было бы. Ладно, что я только о плохом. Кланяюсь тебе в ножки, хозяин, за то, что ты меня научил играть в теннис. Мне понравилось. Ты даже стал не таким противным. Ха! Я вижу, как ты уже мечтаешь меня заткнуть, давай, ударь меня. Избей. Накажи. Пойдем в подвал, испробуй на мне все, что у тебя есть. Повторю: мне *****. Я уже давно не боюсь боли. Ты не сможешь сделать мне так больно, хотя бы как это делал твой друг, Масао. Не сможешь. Ты не садист, а я был в руках таких садистов, что, да, я молил о смерти. Еще ты был прав, до душевнобольного мне далеко, но я об этом очень сожалею. Я видел, как люди сходили с ума и подумал, что может и у меня получится. Нет, тебе же нужно было меня вернуть в реальность, которую я ненавижу, - Алекс задыхался от гнева. Он даже удивился тому, что его долгое молчание не помешало ему так эмоционально выражаться. - Ну же! Хозяин, почему ты позволяешь рабу себя вести так! Плохой ты хозяин, плохой. Я бы лучше жил с Масао, он не лжет сам себе, как ты. А ты лжешь, лжешь… Ты ничтожество! - Все сказал? Да, лучше бы ты молчал. Может я и лгу себе, но ты будешь со мной жить. Хотя бы еще три недели, а потом я подумаю, что с тобой сделать. - А что за срок, три недели? Почему именно три недели, а не две, и не четыре? - Я не обязан тебе все объяснять. Ты мой. Ты это сам признал. И ты меня не ненавидишь, а потому просто подчинись мне. - Жизнь раба для меня не страшна. Я и так решил для себя, что подчинюсь тебе или убью, но убить тебя я, как видишь, не смог. Но у меня есть одно условие. - Ты мне смеешь ставить условия?! - Хватит наиграно злиться, ты худший господин из всех, которых мне доводилось встречать. А условие простое: дай мне новое имя. Я не могу больше слышать «Алекс». Это имя для меня хуже любого кнута. Кэндзи был удивлен до такой степени, что просто… «Он такой удивительный. Ты признал себя моим, но ты не приручен, хоть пари я уже выиграл. Следующий пункт – ты полюбишь меня такого, какой я есть». - Хорошо, на колени, Акио. Раб встал на колени и опустил голову, он решил дать своему хозяину второй шанс. *** - Мао, обед готов! Масао зашел на кухню, а там уже накрывал на стол обворожительный мальчик, его мальчик, хоть он этого еще не знает. - Йо-кун, что у тебя сегодня? Йоширо живет у Масао уже третий день и ему все нравится: общение с новым лучшим другом, бассейн, наличие продуктов, зарплата, которую он отказывается брать, вечерняя игра в компьтерные игры с Масао. Все было так чудесно, что Йо не хотел выходить из этой сказки. Он даже не замечал легкие ухаживания Масао, которые носили совсем не дружеский характер. Масао очень нравился Йо, он хотел любить его как своего парня, хоть до парня он не дотягивал - так, мальчик. - Скажи, Йо-кун, у тебя с кем-то были отношения романтические или просто сексуальные? - Что мне в тебе нравится, так это как просто ты обо всем говоришь. Нет, я даже не думал. Мне вообще друзья говорят, что я затерялся в детстве, да, но я не хочу становиться взрослым. - Ты ребенок, это верно. Но можно физически быть взрослым, а в душе оставаться таким же милым мальчиком. А если бы тебе предложили встречаться, ты бы согласился? - Мао, ты о чем? Кто мне предложит встречаться? Девушки никогда не делают шаг первыми, а ту, которая мне сразу в сердце бы упала, я еще не нашел. Масао задумался: открытым текстом ему говорить не хотелось о своих намерениях, а потому нужно как-то показать их не словами, а в действиями. После того, как с едой было покончено, Масао предложил прогуляться по лесу. Когда они гуляли, Масао пытался показать себя с наилучшей стороны. Он раскрывал всю свою харизму, которая позволила ему быть даже звездой телеэкранов, но изредка переводил темы на личные. - Меня раздражает, что меня любят за то, что я богат и красив. А я красив, как считаешь? - Мао, ну, ты, правда, очень красив. Я не видел парня красивее. - Что, нравлюсь? Чего краснеешь? Я тебе нравлюсь, чисто эстетически? Йоширо посмотрел на улыбающегося Масао: милированный шатен с красивой стрижкой (не очень короткой) и глазами редкого цвета (серого, обладающего удивительным узором моря), черты лица волевые, имеющие чисто мужские линии. Общий облик был удивителен. Пред тобой стоял лидер, лидер во всем. Он всегда будет первым. - Если только эстетически, хотя я в мужской красоте не большой специалист. - Давай возвращаться, а то мы далеко зашли. - Вот ты спрашивал меня про отношения, а почему у тебя самого нет девушки? Масао подошел к Йоширо, посмотрел ему в глаза и, мягко взяв за подбородок, страстно прошептал: - Потому что я ими не интересуюсь, - он притянул к себе мальчика и поцеловал. Йоширо не мог понять, что происходит. Когда же до него начало доходить, что Масао гей, он тут же оттолкнул его от себя. - Я не педик! - Что за ругательства, я тоже не голубятник. Быть геем – не значит быть... ну... педиком. - Ты не понял, я не гомосексуалист. - Это ты так думаешь, да тебе понравится. Я же вижу, как ты на меня смотришь. Ты восхищаешься мною, до любви тут недалеко. - Нет! Не трогай меня! – кричал Йоширо. - У тебя нет выбора, мой мальчик, ты будешь моим так или иначе, - спокойно утверждал Масао. - Нет! Я хочу домой. Увези меня домой! - Хорошо, но с одним условием: сначала ты со мной переспишь, а потом иди. Я тебя отпущу. - Я пешком до дома дойду, и плевать, сколько нужно будет идти! Масао пожал плечами: у него не было настроения, чтобы его переубеждать. Он не повторял дважды то, что уже сказал, а потому отпустил Йоширо без каких-либо возражений. Йо собрал свои вещи и ушел. После получаса ходьбы по лесу рядом с ним остановилась машина, за рулем которой был Масао. - Еще не передумал? Могу подвезти. - Катись ты! Масао улыбнулся и направился в город, заставив Йо закашляться от пыли, поднятой им.