Любить - сложно

- Ты раньше впадал в транс? – спросил Кэндзи, но в ответ не услышал ничего. Алекс - а точнее Акио - молчал. Подвал. Раб лежал на камне, а руки крепились к нему за головой на вертикальной стороне предмета. - Ты такой красивый, Акио. Кэндзи наклонился и поцеловал торс мальчика. Он уже привык, что никаких сексуальных реакций от Акио ждать не приходится, а потому не пытался его возбудить. «Как мне не повезло попасть на асексуала, что с ним не делай – ему все равно, нет, правильнее: секс ему безразличен, хоть он и чувствует удовольствие». Куроки достал из рюкзака некоторые игрушки, которые одолжил у Масао. Сначала, он надел маску на глаза и кляп, а Акио искреннее не понимал, зачем нужен кляп, все равно при сессии он не собирается издавать ни единого звука, но с хозяином не спорят. Он чувствовал, как его ласкают и натирают маслом. Знакомые запахи - часто так пахли элитные шлюхи. Имбирь, бергамот, чабрец, может, что-то еще… Смесь запахов… Включилась эротическая спокойная музыка. Акио только начал расслабляться, как Кэндзи аккуратно ввел в него анальную металлическую пробку. Из-за кляпа в виде шарика слюни постепенно скатывались по щеке. По телу прошелся какой-то странный импульс - электростимуляция, слабый удар током. Напряжение было настолько мало, что Акио не почувствовал боли – это было даже немного приятно. Разряды время от времени проходили по телу парня. Легкая плетка упала ему на грудь, он удивлялся, что все казалось ему таким безболезненным. Боль была, но его тело привыкло переносить сильную боль, от которой мысли были только о смерти. Легкие удары по груди, темнота и яркая музыка захватывали Акио. Он хотел это остановить, потому что такие чувства были ему новы. «Новое имя, новые ощущения, новый человек… не уж-то все так изменится, Кэндзи?» Акио начал дергаться: он хотел проверить, сможет ли управлять своим хозяином, но Кэндзи сильно ударил его, и, хоть парень и не ожидал этого, он сдержал стон. Электростимуляция начала граничить между болью и удовольствием. Кэндзи взял Акио за волосы и потянул их: - Ты мне сказал, что я плохой хозяин, но сейчас ты просто моя сучка, хочешь или нет, да, Акио? Не могу привыкнуть к твоему новому имени, ты все равно для меня Алекс. Акио хотел ответить, но кляп помешал; Кэндзи было обидно, ведь мальчик и так очень редко говорил. Вздохнув, он взял плеть и с новой силой хлестнул парня. Акио не думал о боли, а Кэндзи его дезориентировал: он ожидал тихого, спокойного хозяина, но Куроки постоянно менялся. Хозяин решил, что не будет делать ему слишком больно - он терпеливо будет наносить удар за ударом, тогда и самое легкое прикосновение будет вызывать боль. Постепенно Аико начал растворяться в боли, Кэндзи не первый, кто предпочел сильной боли, больной, медленную, но оттого не менее мучительную. «Вот интересно, что я сделал в прошлой жизни, что сейчас лежу тут? Может, сам кого-то пытал? Карма, она же такая… Сколько я уже пережил за свои 17 лет, даже забыл, когда у меня День рождения: просто помню год, когда родился, помню, что это было зимой…» Акио перестал думать о боли, он думал о сакуре. Цветение сакуры - удивительный прериод. Он видел ее лишь однажды, в далеком детстве, но в памяти она видится ярче, чем на любой фотографии. Желание закричать «стоп!» возрастало, но Акио не мог себе позволить выдать чем-то свою боль, однако почему-то его тело показывало, что мальчик устал, Куроки это понимал, но решил довести до конца то, что начал. Акио ничего не оставалось, кроме как терпеть. Удар за ударом. Весь торс красный; удары закончились. Раб пытался глубоко вздохнуть, но кляп мешал, горло пересохло, хоть рот и заполняли слюни, которые стекали иногда. Неожиданно его будто ударило: по его торсу покатился кубик льда. Было почему-то больно, но в тоже время приятно: обжигающий холод на разгоряченном от ударов теле. Пара кубиков оказалась на сосках и животе. - Приятно? Все может быть приятным, давай нашего электронного друга я уберу с минимума - повысим мощность. Акио прогнулся: разряды тока стали чаще и интенсивнее. Удовольствия, которого хотел добиться Кэндзи, не было - да, Акио было немного приятно, но вместе с тем чувство отвращения его не покидало. Он хотел все это остановить. Он ненавидел секс, но судьба сделала это занятие его жизнью. Кэндзи понравилось смотреть, как Акио непроизвольно дергается, и он увеличил мощность. Тело мальчика изгибалось, он пытался вырваться, хотел освободиться, остановить это, но все было бесполезно. Желание вскричать «стоп!» - одно из худших желаний, особенно, если ты этого не можешь. Акио не понимал, почему ему так плохо. Раньше бы он это вытерпел спокойно, но сейчас был готов умолять остановиться. Он хотел кричать. Кэндзи смеялся над ним и улыбался. - Ты так мил и в то же время жалок. Показываешь свою силу тем, что все еще держишься. Столько лет продержался, но, согласись, моя нежность тебя разбаловала. Акио резко дернул головой и устремил злобный взгляд на хозяина, за что получил пощечину, из-за кляпа было больнее, да так, что зубы трещали. - Где же твое смирение, Акио? Смотреть зло он не перестал, за что получил вторую пощечину, более сильную, из-за чего губа разбилась. Акио смотрел все так же, но, когда Кэндзи занес руку для третьего удара, опустил голову. - Хороший мальчик. Пожалуй, стоит тебя вознаградить. Кэндзи убирает пробку. Акио издал тихий стон, но из-за музыки Куроки не услышал его. Немного смазки, и Кэндзи уже вошел в мальчика, он поднял его ноги к себе на плечи. Куроки надавливал рукой на мокрый от растаявшего льда торс и двигался под музыку. Акио глубоко дышал носом и пытался сделать все, чтобы Кэндзи побыстрее кончил. - Не помню, чтобы ты так двигал бедрами... мне нравится. Секс для Акио был нестерпим: он не понимал, почему сейчас все так остро чувствовал - может, он и правда не ожидал, что Кэндзи будет его пытать? Но эту идею он отмел, как глупую. Когда Кэндзи закончил, Акио был жутко измотан. Куроки почувствовал его состояние, а потому отцепил его, но надел поводок и заставил ходить на четвереньках, Акио не сопротивлялся: он ушел в себя, чтобы ничего не чувствовать. Кэндзи вел своего раба в спальню, заставляя его даже по лестнице подниматься, как собака. Акио слушался: у него болело все тело, и дополнительных побоев он не выдержал бы. Но главным сейчас для него было - снять неудобный кляп. Куроки довел его до спальни и убрал поводок. - Упади на спину и повертись, как собака. Акио не подчинялся, но после того, как хозяин ударил его ногой в грудь, послушался. - Повертись, давай. Акио пытался подражать собаке, но актер из него был никудышный. Он вертелся, но не мог почувствовать себя собакой, а потому выходило неестественно. - Хорошо, а теперь «служи». Акио поднялся на колени и прижал руки к груди. - Хочешь избавиться от кляпа? Знаю, что хочешь. Сделай мне тогда минет. Акио пытался вспомнить все бранные слова, которые помнил, но решил, что послушается хозяина. Он подошел на коленках к Куроки и расстегнул его джинсы. Кэндзи снял кляп, а у Акио будто камень с плеч свалился - он почувствовал свободу от него, что его порадовало. На этой радостной нотке он начал делать руками эротический массаж, потом прикасаться легонько языком и лишь спустя минуты губами. Кэндзи не скрывал удовольствия, он не хотел мешать Акио, но под конец сам начал управлять его головой. Его захлестнуло удовольствие такой силы, что стало сложно стоять на ногах; он обнял раба. - Молодец. Пойдем отдыхать. Акио встал на ноги и зашел в комнату за Куроки. В кровати было тепло и уютно. Кэндзи его прижимал к себе, как любовника, однако боль всего тела напоминала о том, что это его хозяин. «Не могу понять, что я к нему чувствую, но сегодня был точно странный день: я странно вел себя, даже не помню, что мной двигало… Я запутался… даже в самом себе».