Ее первое Рождество

      Обычно под конец года жизнь так заматывает внезапными делами, что порой тебе кажется, что ты не успеешь их сделать и в следующем новом году. Люди спешат, боясь, что перейдут на порог нового года вместе со старыми незаконченными делами. Конечно, в последний день все это испаряется, исчезает, оставляя в голове лишь новогодние заботы, и тогда человек наконец-то успокаивается, начиная мысленно благодарить время за его свойство двигаться вперёд.       В последние часы уходящего года начинаешь анализировать свои поступки за все эти триста с лишним дней. Это становится традицией в каждой семье, у каждого человека. Вот и у меня сложилась традиция — за пару часов до наступления волшебства я вспоминаю все, что происходило до этого. Обычно это происходит в нашей с Германом спальне; последние приготовления, легкий аромат духов, убрать косметику в шкатулку, прежде чем спуститься вниз к праздничному столу. И конечно же, окунуться в воспоминания, которые так и лезут в голову. Внизу вновь шум посуды, болтовня, иногда пение Ольги, которое прерывается довольным смехом Ромальо. Аромат традиционного цыплёнка и других божественных блюд наполнил не только гостиную, но уже и нашу спальню сквозь плотную дверь. Бросаю взгляд на настенные часы. Всего лишь час. Всего лишь шестьдесят минут в моем распоряжении, пока не открылась новая страница. Этот год подарил нам много чего: начиная от помолвки Ромальо и Ольги, фееричного появления новой звезды — моей дорогой Виолетты (или же Тини) и заканчивая нашим главным подарком судьбы… За дверью приглушённые шаги и бормотания Германа. Ещё секунда, и он войдёт сюда. Как бы смешно не звучало, но это тоже часть традиции. Все идёт будто по плану. — Где наша мама? — тихо спрашивает Герман, открывая дверь одной рукой. — Вот где мама! — он довольно улыбается, глядя на меня, я отвечаю такой же улыбкой, смотря то на мужа, то на маленькое чудо, которое удобно расположилось на правой руке Германа. — Идём ко мне, — я протягиваю руки к маленькому комочку. Дочка радостно ерзает, залезая маленькими пальчиками в ротик. — Сеньорита уже готова встречать своё первое Рождество? — Герман аккуратно передаёт малышку, прижимая меня к себе. — Снова вспоминаешь год? — усмехается он, кладя подбородок мне на плечо. — По-моему, он был отличный, верно, доченька? — мужская рука аккуратно убирает крохотные пальчики из ротика. — Это лучший результат уходящего года, Герман, — я расплываюсь в улыбке. — Наше лучшее с тобой творение, — я разворачиваюсь к нему лицом, не отрывая взгляда от его карих глаз. Они горят счастьем. Самое прекрасное чувство — видеть твоего любимого человека счастливым. — Люблю тебя, вас… — супруг наклоняется, и мы сталкиваемся губами в нежном поцелуе. Мария стала самым главным подарком в этом году. Рождение этого крохотного чуда превратилось в смысл нашей с Германом жизни. Спустя пару недель грандиозного выступления моей племянницы в Италии я узнала, что скоро нас станет больше. Эта новость перевернула мою жизнь с ног на голову, с головой накрывая нашу семью счастьем. Нашей дочери уже почти полгода, и мое сердце каждый раз дрожит, когда я беру в руки эту девочку, когда вижу, с каким трепетом и любовью Герман обращается с ней. Связь отца и дочери — это отдельные моменты, которые невозможно сравнить ни с чем другим, тем более, что Мария безумно на него похожа. Папина дочка. Я отрываюсь от губ Германа, ласково гладя его по щеке. Мой верный, ласковый, мужественный и… смелый. Я невероятно рада видеть его таким, я вижу, как он меняется, как защищает нашу семью, как помогает в работе, как заботится о дочерях. Этот человек стал совершенно другим, но это, конечно, не меняет мою любовь к нему. Она по-прежнему сильна, я по-прежнему люблю его. — Ну, а что ещё произошло за этот год? — спрашивает он, ухмыляясь. Кажется, мой муж сегодня хочет услышать анализ этого года от меня. — Много чего, разве ты не помнишь? — пожимаю плечами я. — Тини стала совсем взрослой, Ромальо и Ольга помолвлены, Студия вышла на международный уровень! — восторг от таких событий начинает переполнять душу, сковывая воздух в глотке. — Пабло и Бренда ждут нас в следующем месяце на свадьбе… Мне кажется, следующий год будет ещё счастливее, как думаешь? — Меня это абсолютно устраивает, — Герман мягко целует темную макушку дочери, играющей с моей цепочкой. — Анджи, — тихо зовёт, глядя в глаза. — Я люблю тебя, милая. Ты — мой лучший подарок на каждый праздник, каждый день, — такое признание трогает меня до слез. Я уже говорила, что он самый лучший? — Так-так, но это не значит, что я не приготовила тебе подарок, дорогой супруг. Пойдём вниз, все уже заждались, — со смехом гляжу на него. — Как всегда, — наигранно вздыхает Герман, но из него слишком плохой актёр. Мой взор опускается на маленькую озорницу, успевшую забрать золотую подвеску в свой рот. Аккуратно убрав украшение, я поцеловала малышку в тёплую щечку. — Это ее первое Рождество, — шепчу я то ли самой дочери, то ли Герману. — И наше первое Рождество в таком составе, — Мария, словно понимая мои слова, кивнула в ответ. — Моя малышка даже не подозревает, как нам всем повезло друг с другом, — Герман ласково погладил дочь по темным волосикам. Мы почти одновременно вдыхаем аромат свежеиспеченного пирога, который уже несколько минут витает в доме. Аккуратно отдаю Герману дочь, поправляя подол чуть помявшегося платья. Мария что-то лепечет, вызывая широчайшую улыбку у всех троих. — Ребёнок уже проголодался, пока мама выбирала, что надеть, — смеётся Герман, снова убирая пальчики Марии и отклоняясь от моих шуточных ударов. — Кстати, что за подарок ты мне приготовила? — любопытные карие глаза уставились на меня. — Я узнаю этот взгляд… Нет, Герман, это предмет. Для тебя, — для убедительности стучу пальцем по его плечу. Большой ребёнок, честное слово, но такой милый, что невозможно не любить. — Пойдём, красавица, — бросает муж, прежде чем опустить виноватый взгляд на малышку. — Красавицы… Простите, сеньорита, только не смотрите на меня так, — под таким внимательным взглядом карих глазок ещё никто не устоял. Окидываю взглядом спальню, мысленно прикидывая, все ли на месте. Напоследок смотрю на часы… Осталось меньше получаса. Герман ловко обхватывает мою талию, и мы втроём выскальзываем из спальни, не забыв закрыть за собой дверь. Мария довольно хохочет, даря всему дому обворожительные улыбки.

Это её первое Рождество. Теперь уже действительно наше первое Рождество. И удивительно, что в слове «наше» вложено столько важного и дорогого, что одна мысль об этом греет мне душу.