Футуристичный тоталитаризм

Массивный лакированный стол был завален бумагами, конвертами и папками. Изменения положения на линии фронта в сотнях световых лет от Земли не могли не привести к активизации волокитной бюрократии, которая зачастую выражалась в тоннах макулатуры, проходящей через руки высшего руководства страны. Постановления об учреждении директорий и администраций, распоряжения об учреждении временных правительств, об учреждении судов, о подавлении протестов, указы о ликвидации политических структур на оккупированных территориях — всё это требовало пристальнейшего внимания Руководителя. — Дмитрий Михайлович, вот рапорты адмирала Баграмяна о полном взятии территорий западнее Чисского астероидного поля, — Гриша протянул ещё одну красную папочку. — Да-да, положи к остальным, — не отвлекаясь от чтения очередного документа, произнёс Гелировский. Помощник вышел. Скорее всего, за новой порцией документации. Руководитель окинул взором свой рабочий кабинет. Порядка дюжины человек трудилось над бумагами вместе с ним. Секретари Партии и Президиума, зампреды Правительства, генералы армии. Все в эти дни почти полностью были подчинены бумаге. Почти все присутствующие были людьми в возрасте, их головы украшала седина, а грудь — многочисленные медали. Но на фоне стариков ясно выделялась группка молодых людей — секретарей-стажёров, занятых работой не меньше старших коллег, но напротив, подходящих к ней с большим упорством. Гелировский опять обратил свой взор на документ, но уже через минуту вновь поднял голову и взглядом нашёл того, кого невольно искал. Вернее, ту. Она была очень молода. Он бы назвал её даже юной. Приземистая невысокая девушка со светлыми волосами, стройная, но при этом не лишённая притягательных форм. Она кого-то напоминала ему. То ли её карие глаза, то ли притягательная улыбка, будто были очень знакомы Гелировскому. Он никак не мог избавиться от этого назойливого ощущения. Её звали Инна. Как и другие из семёрки, всего два года назад она находилась в другой временной реальности, и как другие теперь была не вполне довольна своей нынешней жизнью. На лице Дмитрия Михайловича проступила еле уловимая искренняя улыбка. Девушка вчитывалась в какой-то документ. От усердия её брови были сдвинуты. Это придавало её выражению лица что-то непостижимо привлекательное. А затем она отложила листок и неожиданно посмотрела на Гелировского. Тот моментально отвёл взгляд, понимая, какое странное у него сейчас выражение лица. «Выражение лица идиота», — подумал он. «А она красива. Действительно красива». — О чём я только думаю, — уже вслух произнёс Гелировский. Андрей Михайлович Правдин, Министр Пропаганды, сидящий ближе всех, тотчас же подскочил. — О чём, о чём же вы думаете, Дмитрий Михайлович? — Эмм… Я… Об идеях Империализма, конечно же. — Ах, зачем же я спрашиваю, каждую свободную минуту вы заняты проблемами мира и Империализма! — чуть ли не пустив слезу восхищения, лепетал благодушный чиновник. Впервые за долгое время Руководителю стало как-то неудобно от всей этой показной лести и восхищения. Он вдруг подумал, какого же мнения о нём она? Её мнение вдруг стало ему не безразлично. Украдкой он бросил на Инну косой взгляд. Она так же безмятежно, будто до её слуха не долетели бравурные возгласы Правдина, выполняла свою работу. «Стало быть, она уже привыкла к этому идиотизму», — пронеслось у него в голове. И почему это стало так важно?

***

Почти без изменений обстановка сохранялась на протяжении уже нескольких часов. Помощники и стажёры подносили новые бумаги, а сильные мира сего бились над урегулированием тех или иных вопросов. Разговоров никто не вёл, за исключением рабочего перешёптывания время от времени. Почти всё время в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь скрипом ручек и перелистыванием страниц докладов. Не нарушая тишины, обычно щедрая на скрипы массивная дверь без звука отворилась. Так же бесшумно в кабинет вошёл Грегор Теодорович Дарлинг. При одном взгляде на него делалось дурно. Его лицо и руки имели без преувеличения совершенно белый цвет, а глаза будто ещё глубже впали в череп. Абсолютно бесшумно, так, что занятые работой его даже не заметили, он проследовал к Руководителю. — Что случилось? — максимально встревоженно воскликнул Гелировский. — На вас, Дарлинг, лица нет. — У Нас п-п-п… — он закашлялся, но под испепеляющим взглядом Руководителя, быстро пришёл в себя. — Побег. Он протянул папку с докладом, но всё и так было ясно. Дмитрий Михайлович и бровью не повёл. — Пускай останутся Правдин, Пиотровский, Сторч и Дарлинг. Это было произнесено таким холодным железным голосом, что все прочие присутствующие незамедлительно подчинились и буквально исчезли за дверью. Как только она захлопнулась, комментарий Руководителя не заставил себя ждать. — Да что же это такое! Вам было поручено, Да-а-арлинг, простое задание. Расколоть этих футанари! Вы — всесильная сверхтайная мегавооружённая внутренняя армия, мать вашу! Вы не смогли удержать у себя в застенках каких-то четыре идиотки?! Вас обвели вокруг пальца… знаете кто? Нет, не вероломные инопланетные захватчики, не-е-ет! Вас провели четыре женщины! Вам не стыдно, Дарлинг?.. Всё это время Грегор Теодорович стоял молча, опустив голову и потупив взгляд. — Каковы ваши оправдания, Дарлинг? — поднялся со своего места Министр Обороны Сторч. Самый старший и самый авторитетнейший — не считая Руководителя — из присутствующих. — В ведомстве никаких сбоев в работе не обнаружено, — его голос был мрачным, но спокойным. — Я и сам находился на дежурстве. Они просто исчезли. В их камеры никто не входил и не выходил. По сути, двери в камеры не отпирались с тех пор, когда вы посещали ЦентрИсполКом, Дмитрий Михайлович. — Тогда где они? Как они могли сбежать? — У меня нет ответа. Возможно, это какие-то способности футанари. — Футанари были исследованы вдоль и поперёк в 2030-е, — взял слово Правдин. — Никаких… телепортационных способностей у них не было обнаружено. — Возможно, это факт обычной халатности, — Пиотровский был более спокоен. — Вы уверены в своих людях? — Все, находившиеся на посту в тот день, допрашиваются прямо сейчас. На предмет… вербовки со стороны футанари. — А вы? Вы ведь, как только что сами нам поведали, так же находились в ведомстве, — Пиотровский прищурился, будто и впрямь подозревал директора ФСБ. — Обвиняете меня в предательстве? Меня завербовать у них не выйдет никогда. Я служил и служу исключительно интересам Партии, нашего народа и государства! — Не думаю, что они спросят вас, если захотят загипнотизировать… — будто в пустоту обратился Правдин. — Итак. Что мы имеем, — Гелировский поднялся со своего места и проследовал вдоль массивного стола. — Из-за халатности ли или «волшебным» образом — меня это мало интересует — опаснейшие существа оказались на свободе. И теперь мы все в опасности. Ты, Дарлинг, подвёл меня в последний раз. Знай это. Права на ошибку у тебя больше нет. Сейчас нужно подумать о безопасности. Сторч, все подразделения московского военного округа должны быть мобилизованы. Дороги и въезды в город перекрыть. Дарлинг, обеспечить каждого рядового устройством Ангара-3000, в срочном порядке организовать розыск футанари на территории Москвы и Подмосковья силами ФСБ, ГУРа и Внутрипартийной разведки. Задействуйте орбитальные спутники слежения. Пиотровский, правительству постановить введение Чрезвычайного положения. Правдин, обеспечить информационное прикрытие Чрезвычайного положения. И всем, чёрт, носить, не снимая эту Ангару. Действуйте.