История...

Девушка нахальная, нравом горяча, С виду необузданная, дикая душа. И в корзине будто бы ожил тот букет, Что прогнозу холода отвечает: "Нет!" "Нет, я не завял совсем, и не завяну впредь. Пока есть свет и есть вода, я буду громко петь, Своим благоуханием хозяйку вознося!" Цветочница нахальная не прячет вниз глаза. И кажется, как будто бы ей страхи нипочём, Полапать кто-то тянется: она пихнёт плечом. Но всё же улыбается, мне показав цветы. Тихонько ухмыляется: "Захочется - бери". Мне дела нет особого, но так и быть - беру, Для матушки таких цветов я точно не нарву. И стебли незнакомые хотят согреть ладонь... Жаль, что я не с рождения, но долго ледяной. И милая цветочница - такое же лицо, Как все в толпе. Но кажется, я знать хочу её Как друга очень близкого, как знать желаю жизнь. Хоть сердце непослушное из оболочки вынь. "Чему ты улыбаешься?" - сам не заметил, как Туманно и размеренно я улыбаться стал. И щёки загрубевшие мне боль несут в ответ - При мне улыбки не было десятки свыше лет. Мне ненавистны волосы, несущие огонь, Но добрые эмоции встряхнуть смогли покой Нутра могильно-тихого, с каким я жить привык... Об этом вспомнив, снова я вздохнул и мягко сник. И плотный лёд души моей растапливал цветок, Протянутый цветочницей - что я сказать ей мог? Смеяться, извиняться ли? Я будто сам не свой. Мне кажется, что этого я ждал любой зимой. Быть может, надоели мне затворничества путы. Быть может, как лишайник на подножии горы Нашла любовь свой путь в меня сквозь глину тёмной смуты И корни новой юности несмело проросли.