История...

Они кричат всё громче - Я их слышу, это точно - Мой конец пришёл досрочно Аметистовым серпом. В каждом шраме, в каждой ране, Где я только ни был ранен, Прорастёт, затвердевает... Тихий час придёт потом. Мне бы волосы поправить Чтобы болью их не пачкать, Хоть я цвет их и не знаю. Так на что похожа кровь? Боль съедает, раздирает, Я живой, но умираю. Камень бледный и прозрачный Чист как первая любовь. Прорастает в грязном теле. Голоса того хотели? Я их крики в самом деле Не могу истолковать. Чистый камень рвёт на части Мутный круг в серёдке глаза. Ощущение, что счастье Может вовсе не настать. Как слепой, я слышу вопли. Через год они не смолкли, Или слух был боле долгим, Донося звук через век? То, что ты мне скажешь позже, Я услышал всё досрочно. Слышу будущее точно, И спокойствия в нём нет. Прости же, Эндрю Биллиас, покорно, Что ценный друг тебя не смог спасти. Проклятие в тебе засело плотно - Ты полностью успел им обрасти. Копну волос своих же золотистых И мутных глаз своих ты знать не мог. И в том виновен только твой родитель, Родства который преступил порог. Но этот задыхающийся кашель На жалобную песню не похож. Ты слышишь их - ты слышишь их и плачешь, Но боль ты не затушишь, не сожжёшь. Из каждый раны камень прорастает. Растёт из крови, отвергая кровь. Пусть треснет аметист, что так сияет! Ты слышишь, Эндрю? Стой... Побудь со мной... Коль я бы разделил с тобой проклятье, В моей ноге б родился халцедон. И знаешь? Аметиста он прекрасней. (Так почему убит быть должен ОН?!) Ты слышал вопли будущего с детства, Хотя не мог понять, когда они Из голосов, из планов наконец-то Слова вслух будут произнесены. И даже если нам никто не верил, И даже если сомневался я... За плачем завывающей метели Теперь я тоже слышу голоса. Я слышу крики нынешнего часа... Слепой мой друг, я вынул камни с глаз, Чтоб ты сомкнуть сумел скорее веки И поглядеть на мир хотя бы раз. Но только на себя глядеть не пробуй, На изваянье мерзкое в грязи. Скажи в последний раз... Ты слышать можешь Покой далёкий для своей земли?