Согрей и остуди

Дерри — холодный город. Снежный. Эдди любит свой город: он не позволяет ему сгореть. Большую часть времени он скитается по улицам, по летнему легко разодетый, и ловит завистливые взгляды холодных. Холодных в Дерри можно пересчитать по пальцам рук и ног: они попросту не выживают. В детстве Эдди пугался, когда идущие мимо него люди, (чаще всего это были подростки), замертво падали в снег, хватаясь за плечи или голову синюшными пальцами. Большая часть предпочитала сидеть дома, в ворохе одеял и прижавшись к батарее. Эдди дома не сиделось. Он любил прогуливаться по заснеженным улочкам, смаргивая с пушистых ресниц хрустальные снежинки. Летом любил приходить на Пустошь, прятаться в тени развесистого дерева, чёрт знает сколько лет растущего на берегу Кендускига, и в особенно жаркие дни выжигать едва заметные витиеватые узоры на его стволе. В душе Эдди тоже был теплым, в отличие от его матери; Соня Каспбрак так и не нашла своего соулмейта, и давно уехала бы в обожаемую Австралию, если бы сын не родился полной ей противоположностью. Холодная снаружи и изнутри, Соня пыталась держать мальчика при себе, чтобы не окоченеть окончательно. Эдди наполнял теплом дом, школу, любое место, где он находился. На самом деле, это было не так уж и важно. Важным было то, что Эдди мог согреть даже самое ледяное сердце.

***

Ричи ненавидит свою жизнь. Он, как ему кажется, живет в самом холодном на этом чертовом свете городе, и сам он — самый холодный на чертовом свете человек. У Ричи нет как таковой семьи: родители не обращают на него ровно никакого внимания, замораживая сердце, а Дерри добивает: замораживает тело. Друзей у него тоже нет. Кто захочет дружить с человеком, который практически способен тебя умертвить прикосновением своих тонких пальцев? Все доктора Дерри уже знают Ричи, знают с самого его детства. У Ричи тонна курток и шарфов, но он их не носит, а врачи лишь укоризненно качают головой, не в силах что либо сделать. Как можно помочь ребёнку, соулмейт которого, кажется, совершенно не спешит объявляться? Ричи мечтает умереть. В тот день он идет от очередного врача, пиная мысками осенних ботинок кусок ткани, днем ранее бывший его шапкой. Алебастрово-белая кожа просвечивает фиолетово-красные артерии, на шее пульсирует венка, а сердце бьется часто-часто, кажется, что через пару мгновений оно выпрыгнет из груди. Рич сворачивает на Канзас-стрит, чувствуя, как по телу медленно начинает разливаться такое болезненно-тяжелое ничего, а сердце замедляет свой темп. Он думает, что приближается к финишной прямой, и едва заметно ухмыляется своей мысли. Эдди живет через пару улиц от публичной библиотеки Дерри, путь занимает у него буквально пятнадцать минут, и обычно он летит туда, будто на крыльях. Но не сейчас. Не сегодня. Утром у него поднимается температура, и он, решая ничего не говорить матери, выскальзывает через окно на улицу, босыми ногами плюхаясь в снег. Он медленно начинает таять. Эдди цокает языком и решает пройти мимо библиотеки, в больницу. Ричи, сворачивая с Канзас-стрит на Западный Бродвей, встречается с Эдди глазами лишь на секунду, пытается улыбнуться ярко-красному мальчику, который, по видимому, вот-вот разделит с ним судьбу человека, не успевшего найти свою родственную душу, и почему-то продолжает идти вперед, хотя озябшие ноги уже давно должны были подкоситься и уронить Ричи на мёрзлый асфальт. Эдди жмурится и держится руками за голову, ступая горячими ступнями по легкой наледи. Все вокруг начинает кружиться, и он даже не силится улыбнуться парню напротив, думает лишь о том, как бы удержать вертикальное положение, как не дать сознанию покинуть тело, и с едва колыхающим затуманенный мозг отчаянием Эдди замечает, что уже падает. Спотыкается, не успевая подставить руки, и практически плашмя рушится на утоптанную дорожку. Закрывает ладонями лицо и трет глаза, моля всех известных ему богов, чтобы он не отключился прямо здесь. Мельком думает, что какую же надо иметь температуру, чтобы даже ледяной Дерри казался сейчас раскаленной печью?.. Эдди не сразу понимает, почему у него начинает ломить шею и позвоночник. Ричи не успевает понять, почему земля резко уходит из-под ног. Первым опомнился Эдди, начиная хрипеть и пытаться спихнуть с себя Ричи. — Слезь с меня, я задохнусь. — будто в доказательство своим словам он начинает кашлять, пытаясь вдохнуть. Ричи еще пару секунд тупит, а потом скатывается с Эдди, оставаясь сидеть рядом. — Извини! Я... Я почти отключился и не успел тебя обойти, и... Вот, в общем... — начал мямлить он, делая защитный пас руками. Эдди наконец вдохнул и тоже сел. — Всё нормально, это я упал тебе под ноги. Меня Эдди зовут, кстати. — он протянул руку и улыбнулся. — Ричи. — улыбнулся в ответ. По телу будто прошла волна электрического тока, и Тозиер блаженно прикрыл глаза, растворяясь в новых ощущениях. — Тепло. — А мне прохладно как-то. — Каспбрак поежился, начиная растирать предплечья ладонями и выдыхая облачко пара. — А ты бы ещё голышом вышел. Пойдём, мой дом в паре шагов. У меня там печка, и она неплохо греет. — А родители? — Их нет дома. Давай, идём, негоже тебе сидеть на снегу в таких коротких шортах. — Эдди кивнул, хватаясь за протянутую руку и поднимаясь. Ричи, не сдержав порыва, обнял его, зарываясь носом в волосы. — Я думал, что тебя никогда не найду. — Но ты же нашёл. — выдохнул ему в ключицы Эдди. — Ага. — протянул Ричи. И в этот момент он был действительно счастлив.