парни любовь

       Всё в жизни Арсения было хорошо, пока Серёга не назвал его геем. Ну, конечно, не прямо так, мол «Арсений, ты мой друг, но пидорас конченный», как Серёга мог бы сказать, учитывая его прямолинейный характер и острый язык, а просто мягко и некритично высказал своё мнение насчёт того, что у Попова из ушей радуга временами течёт. Это была ой какая тупая идея. Потому что Арсений был натуралом. До мозга костей. И кому как не лучшему другу знать, что и кого предпочитал мужчина?       Арсений сначала спокойно и расчётливо отрицал все предположения хвостатого, но в мыслях уже кулаком грозил. Серёга ещё хорошо продержался для человека, веские и серьёзные аргументы которого упрямо игнорировали и парировали однообразными: «Ты долбаёб?», «Мне, вообще-то, девушки нравятся», «Матвиенко, ты заебал». А потом это маленькое недоразумение так взглянуло на него, что Арсений впервые в сознательной жизни почувствовал, каково это, когда на тебя смотрят сверху вниз (а хвостатый, между прочим, был ниже него чуть больше, чем на 20 см), и он натурально взбесился. Серёга не особо хотел выслушивать истерику(!) и матерные обзывательства в свой адрес от лучшего друга, поэтому также не особо возражал, когда Попов его чуть ли не пинками гнал от квартиры и до первого этажа. Ну серьёзно. Пока Арс пытался доказать, что он нормальный мужик и как его тошнит от пидрил всяких, Серёга думал, что, блять, серьёзно, чувак?       Как говорится, не бывает дыма без огня. И Сергей понял, что весь этот перформанс психического петербуржца неспроста. Чего бы ещё он так взбеленился и стал рьяно отрицать и отвергать все попытки друга помочь разобраться в себе? Ну, просто, если Арс так бесился, то значит, что есть причина. И причина эта — далеко не доёбистый Матвиенко. Серёга вообще смотрел на него, слушал его выкрики на тему мерзких гомосеков и всё более ясно осознавал, что сам Арсений говорит «нет, я не гей», но его поведение — очень даже «да, я гей, но боюсь признать». И снова возвращаясь к вопросу, почему он так бесится?       На пустом месте не будет такой сильной ненависти. Небось представлял себе, как проводил время с представителем своего пола, ему понравилось, а так не должно быть, особенно в России, вот и обида пополам с ненавистью, ну или хуй его знает. И вот уже подавление своих настоящих чувств вызывает такую ярую агрессию. Да ещё и атмосфера в семье влияет, если родители гомофобы, то это, конечно, страшно для ещё не сформировавшегося подростка, который ощущает в себе влечение к своему полу; тут же совсем не с кем это обсудить. В общем, Серёга не знал, какая ситуация обстояла в семье Попова, и не был психологом, поэтому свои мысли по этому поводу оставил при себе. Арсений тоже не был психологом, но что-то как-то пытался изобразить из себя лекаря душ.       — Ну, вот ты поставь себя на моё место. Если бы я сказал, что ты геюга, что бы ты ответил?! — с вызовом взглянув прямо в глаза друга, выдал Попов.       — И чо? — флегматично ответил Сергей. — Не вижу в этом проблемы.       Арсений ошалело посмотрел на мужчину, не в силах сказать ни слова. Да он издевается. Врёт и не краснеет, только чтобы вывести его на эмоции. Знает же, скотина, что он не переносит геев и любые упоминания о них.       — Ага, как же! Ты бы тоже сказал, что это какая-то херня и не надо себя ставить в один ряд с этой поганью! — Очаровательно. Арс ещё и пытался доказать, как на самом деле думает его друг. Тут Сергей окончательно растерял своё праведное терпение.       — Арс, вынь голову из жопы и послушай, что я тебе говорю сейчас, — тихо и с настолько явной злобой, что таким тоном можно людей убивать, начал Матвиенко. Его эта ситуация начала раздражать с того момента, как Арсений стал навязывать ему своё мнение и вообще не осознавать, что он ему говорит, — я не вижу в этом проблемы и отношусь к сексуальным меньшинствам как к обычным людям, потому что они таковыми и являются. И меня не волнует, кто у них в сердце и в постели. А тебя это ебёт, потому что тоже хочешь быть с мужиком, но твоя узколобость тебе не позволяет, — хоть и слова Сергея звучали грубо, но на лице у него отображались совершенно иные эмоции: преданность, сочувствие, желание помочь, обида. Арсений тупо уставился на него, не зная, что сказать, на секунду даже растерялся, чем воспользовался Матвиенко и, накинув капюшон толстовки на голову, закончил разговор и вышел из подъезда.       Сергей в принципе понимал, что такую тему, которая лично касалась его друга, они не обсудили бы за тортиком и чашкой чая, адекватно выражая свои мысли и переживания. Он как раз был уверен, что этот разговор пройдёт на повышенных тонах. И всё равно чувствовал обиду, потому что до этого момента не осознавал, насколько твердолобым и безмозглым бараном был его друг.       Злость, которую Попов не мог выплеснуть на виновника, её спровоцировавшего, нашла другой способ покинуть его тело. Арсений хорошенько замахнулся на деревянную дверь, которая разделяла железную подъездную дверь с домофоном и сам подъезд, издав нечеловеческий рык, а потом поднялся к себе и от души хлопнул входной дверью, проигнорировав раздражённые замечания по поводу его поведения от соседей сверху и сбоку. Слышимость была отличная, так что он даже знал, что они ворчали.

***

      Весь оставшийся день прошёл на нервах. Арсений уже даже не обижался на Матвиенко за сорванную дружескую встречу. Он был занят другим. Иррациональная ярость вспыхивала от любого звука и движения, как будто надеялась, что это вернулся Серёга и сейчас он узнает, что думает о нём и его мнении Арсений. А Арсению было, что сказать. Как-никак всё это время он думал о его словах и расписывал в голове гневные речи, после которых просто невозможно будет назвать его ещё раз геем.       С чего Серёга вообще взял, что он гей? Это просто бред какой-то. Арсений никогда, да вообще, боже упаси, чтобы он упомянул мужчину как объект влечения, чтобы посмотрел на него как-то не так. Его всегда привлекали девушки. Такие: высокие, чтобы у них не было большой разницы в росте; со стрижкой не длиннее каре, потому что все эти длинные волосы по квартире и в водостоке… бр-р-р, в общем; в хорошей форме, подтянутые, «сильнющие», как он любил их называть. И вот скажите на милость, он гей после этого? Конечно, блять, нет.       К вечеру пыл Арсения поутих, но всё равно осадочек остался. Он уселся на диване, скрестив руки на груди, и размышлял об адекватности идеи зайти сейчас в интернет и посмотреть фотки геев, чтобы убедиться ещё раз, что это отвратительно, и с новыми силами отстаивать перед Серёгой свою точку зрения.       Результаты по первому запросу «геи» выдал самое мерзкое зрелище, которое Попов только мог представить. Все эти фото с гей-парадов, где мужики шагают в стрингах, штукатурятся как проститутки, блёстки, мишура. Пиздец, конечно, зрелище. Он уже хотел в порыве злости отбросить ноутбук, но порыв исчез так же быстро, как и появился. Вместо этого Арсений со скрипучим вздохом переформулировал свой запрос на «мужская любовь», но и это не дало ожидаемого результата. Всего лишь несколько слайдов с презентации на тему: «Какая она, любовь мужчины?» и кадры из фильма «Горбатая гора». Досадливо покусывая нижнюю губу, он ещё не понимал, что не мог уже бросить эту затею. Ему надо было увидеть, не важно, зачем, просто надо было увидеть, поэтому он начал вбивать другой запрос в строке поиска: «Парни…», и поисковик услужливо предложил как один из вариантов «парни любовь», его Арсений и выбрал.       С безучастным лицом исследователя, ведь «всё ради науки», Попов рассматривал фото интимно обнимающихся, целующихся, держащихся за руки парней, и в голове не было ни одной мысли. И в какой-то момент это начало пугать мужчину, потому что да, хорошо, что положительных эмоций не было, но… не было и отрицательных. Клацая по каждому фото, он случайно нажал на кнопку «перейти к источнику» и попал в какой-то ЛГБТ-блог на тамблере.       Там уже были не только фото безымянных парней и мужчин, а вполне известные личности: посты из инстаграмов кинозвёзд, певцов и певиц, зарубежных видеоблогеров. На каких-то фото пары были только вдвоём, излучали такой заряд позитива и светились счастьем, что у Арсения сосало где-то под ложечкой. Невооружённым взглядом было видно, что они действительно любят друг друга, и мужчина с горечью осознавал мысль, что ни в одних своих отношениях он не испытывал и не получал такой сильной, безоговорочной и безвозмездной любви. На других фото однополые пары были с детьми. Его сердце каждый раз пропускало удар, когда он видел запечатлённый неидеальный, но такой уютный быт, и счастливые детские личики, на которых появлялась широкая улыбка, когда они были в кругу семьи. Семья… с мужчиной. Арсений обжёгся об эту мысль и быстро промотал вниз к посту с четырьмя гифками, на которых медленно целовались два парня.       Он с минуту рассматривал эти изображения, а потом устало отложил ноутбук и, поставив локти на колени, подался вперёд, обхватывая голову руками. Понимание того, что он не испытывает отвращения и, более того, чувствует вполне однозначную реакцию организма — приятное волнение, било под дых.

***

      Больше Арсений не изучал тот блог, и вообще, быстро закрыл страницу и очистил историю браузера, ему хватило потрясений на сегодня. Он засыпал с мыслью, что это всё Серёга и его тупые предположения виноваты, что он стал смотреть по-другому на мужиков (хорошо, что Серёга не входил в их число, а то день Попова закончился бы в петле). Конечно, была слабая надежда, что это какое-то наваждение и к утру оно исчезнет. Но утром было только хуже.       Теперь ситуация не казалась ему из ряда вон выходящей. Конечно, он не собирался каждого встречного уведомлять, что гейство — это охуенно, а особенно приглянувшемуся экземпляру запрыгнуть на хуй, просто сейчас эмоции окончательно утихли, и в кристально чистом разуме не было никаких сопротивлений мыслям об однополых отношениях, любви, но от этого легче не становилось. От сильных вчерашних переживаний он чувствовал себя как выжатый лимон и выглядел, наверное, так же. Ему необходимо было поговорить с лучшим другом, единственным человеком, который знал, но после их последнего разговора это пока что не представлялось возможным. Он, конечно, знал, что Матвиенко быстро отходит и, скорее всего, уже не обижается на него и готов помочь, но тут дело было в Арсении. Он чувствовал себя паршиво от того, как вчера выставил себя в его глазах, и как орал, что с мужиками ебаться — всё равно что Родину предать, а сейчас вон как его взгляды поменялись. Они обязательно поговорят, но не сейчас, потому что сейчас он не хочет. Ни говорить, ни видеть людей, ни жить.       Кое-как он заставил себя подняться с постели и начать собираться на работу. У него в душе полный раздрай, и хоть что-то должно отвлечь его и увлечь. Театр — лучший вариант.       В лифте Арсений столкнулся с соседом сверху, который тоже спешил на работу — он занимался какой-то предпринимательской деятельностью. Как только он увидел русую голову, что по обыкновению возвышалась над его на добрых 7 см, то сразу подумал, что это Антон. Парень был одним из немногих знакомых Арсения, что превосходили его в росте, так себе объяснял мужчина тот факт, что, увидев любого высокого русоволосого парня на улице, он по умолчанию думал, что это Шастун. Не ошибался он только в таких случаях, когда они вместе ехали в лифте, потому что, кроме Антона, в этом подъезде больше не было настолько высоких людей, что Попову невольно приходилось становиться на носочки, чтобы достать до его уха. Они не были друзьями, скорее, приятелями, и в те моменты, когда они были в кабине не одни, они часто принимались обсуждать соседей, иногда даже тех, кто стоял рядом с ними, и всякую ерунду вроде погоды, забавных случаев из жизни. Антон тоже наклонялся к его уху, говорил что-то, а потом так заразительно улыбался от своей шутки, что появляющаяся улыбка Попова потом не сходила с его лица весь день.       Но сейчас они были в лифте одни, и Антон так неодобрительно посмотрел на соседа, что мужчина сразу понял, что это из-за вчерашнего шума, который он поднял. Арсений виновато отвёл взгляд и весь путь меланхолично пялился в стенку.

***

      Уже будучи в театре в окружении своих коллег, некоторые из которых даже были его друзьями, Арсений понял, что удариться в рабочий процесс было верным решением. Разговоры под сигарету о том, как прошли выходные и куда стоит сходить посидеть на следующие, здорово прочищали мозг и отвлекали от самокопания. Мужчина какое-то время наслаждался временной передышкой от гнетущих мыслей, пока не заметил, что стал инстинктивно оценивать коллег мужского пола как потенциальных романтических партнёров. Это клиника, подумал Попов и сбежал в курилку, чтобы выкурить ещё пару сигарет и осознать, какой пиздец начал твориться. Когда у него уже больше не было возможности растягивать свой внеплановый перерыв, он вернулся в студию и на свой страх и риск поддался течению. Он быстро утолил своё подсознательное любопытство и с облегчением отметил, что никто из коллег не привлекает его в том самом смысле.       Арсений не хотел признавать, но даже как-то расстроился из-за этого. Потому что его никто здесь не привлекал, значит, ему не нравятся парни? Значит, он зря так переживал по поводу разрушения своих принципов и жизненных устоев? То есть это всё впустую было? Он сопоставил полученные сейчас знания со вчерашними наглядными примерами, в частности теми гифками с двумя парнями, и почувствовал, как по предплечью прошли мурашки, как только он освежил в памяти тот нежный поцелуй. Попов совершенно перестал что-либо понимать. И ему это не нравилось. Хотелось предельной ясности, что мол, так и так — я гей, или это всё хуйня, я просто загрузился.       Поэтому Арсений стал думать, как решить данную проблему. Как некстати, появившийся в мыслях образ целующихся парней не выходил из головы. Хм, поцелуй… Попова осенило. Ему надо поцеловаться с парнем, тогда он точно всё поймёт. Но где найти такого парня, который без задней мысли согласится на поцелуй, чтобы он мог разобраться со своим интересом. Не иначе, как бредом, Арсений это назвать не может. Знакомиться, ухаживать и заводить какие-то отношения ради своей идеи он также не намерен был. Неприятно получится, если в итоге это окажется минутным помутнением, на которое он потратил кучу времени. Сайт знакомств был бы неплохим вариантом, но Арсения настораживала возможность наткнуться на фейка, тем более он не мог довериться человеку, если не видел его перед собой, в этом был минус виртуального общения. На секунду он даже подумал попросить Серёгу «помочь», но эта мысль была быстро растерзана остатками адекватности, потому что Серёга его друг, лучший и единственный.       Была, конечно, идея с жрицами любви (жрецами тогда уж), но это показалось мужчине слишком грязным. Тем более проститутки вроде не целуются с клиентами? От такой активной мозговой деятельности уже голова шла кругом, поэтому Арсений решил отложить пока решение этого вопроса и наконец заняться тем, чем изначально планировал. Работой.       Пока из его уст лился чёткий отрепетированный текст, дополняемый живой актёрской игрой, в мыслях он всё чаще и чаще возвращался к последнему варианту. Идея вызвать себе проститутку уже не казалась такой плохой. Он же не будет с ним спать. Просто объяснит ситуацию и попробует, каково это — целоваться с парнем. Если тот не согласится, в конце концов, можно будет заплатить сверху какую-то сумму. Если и это не прокатит, то Арсений всерьёз задумается над таким вариантом, как снять кого-нибудь в клубе. Мужчину пугала его внезапная нездоровая одержимость этой затеей, но он старался задвинуть этот страх на дальний план.       Сейчас надо было узнать, где можно раздобыть необходимые ему услуги. По трассам он ездить не собирается, а в интернете вряд ли найдёшь проверенный источник. В этом плане неоценимую помощь ему бы оказал Серёга, работающий арт-директором в ночном клубе, у него были связи в этой сфере, но Попов не смел к нему обращаться, пока не решит все проблемы с собой. Тем более ему было бы стыдно просить Матвиенко свести его с каким-нибудь парнем после вчерашнего.       Пока Арсений размышлял, кто ещё из его знакомых мог вывести его на нужных людей, взгляд зацепился за коллегу. Антон Захарьин, который сейчас был на сцене, конечно же. Он как-то рассказывал, что его хорошая знакомая держит бордель. Тогда он не знал, зачем ему эта информация, но глядите-ка, пригодилась.       На очередном перекуре, когда почти вся труппа вышла на задний двор, Арсений отвёл коллегу в сторону и поведал ему отрепетированную историю о его друге, которому хочется попробовать что-то новое в постели, но не хочется тратить время, чтобы искать партнёра, который разделит его интерес. Конечно, история «про друга» не была надёжной от слова «совсем» (Арсений это понял, когда Антон заговорщически усмехнулся), но пусть хотя бы так, иначе, если бы Попов честно просил для себя, он бы и рта раскрыть не смог. Захарьин пообещал достать номер нужной ему конторы.

***

      К концу рабочего дня бумажка с заветным номером уже была у Арсения в кармане. Так что мужчина решил не терять ни минуты драгоценного времени и ковать железо, пока горячо. По дороге он заехал в супермаркет, чтобы купить пару бутылок вина и закуски. Конечно, вряд ли парень будет пить с ним какой-либо алкоголь, мало ли что за человек клиент, но Арсений купил вино для себя, чтобы не струсить в последний момент.       Странное предвкушение не покидало его всю дорогу до дома, даже подгоняло: быстрее приехать, быстрее навести марафет в своём холостяцком жилище, быстрее сходить в душ, быстрее накрыть на стол, быстрее позвонить.       Голос девушки-диспетчера звучал ещё приятнее, чем он был на самом деле из-за обострённых волнением чувств. Из-за этого же он пропускал мимо ушей часть информации. Наконец, определившись с заказом, он сбросил вызов после слов девушки о том, что с ценами и условиями оплаты он может ознакомиться на их сайте. Арсений в душе не ебал, что за сайт и как его найти, потому что прослушал и имя диспетчера, и название их агентства, и список предлагаемых услуг. Сейчас он знал только то, что в течение получаса-часа к нему подъедет парень, которому он заплатит любую сумму, только чтобы выяснить раз и навсегда, как он относится к своему полу.       Господи, знал бы он вчера, чем сейчас будет заниматься. Он бы от себя мокрого места не оставил. Неутолимое волнение, которое возрастало с каждой минутой, стало превращаться в раздражение, потому что, блять, пусть это быстрее закончится, и он больше не будет об этом париться. Арсений открыл первую бутылку вина и сразу наполнил свой бокал до краёв, чтобы осушить его в считанные секунды. В голову ощутимо дало, но лёгкая алкогольная дымка быстро рассеялась, поэтому он наполнил бокал снова, на этот раз всего наполовину. Забросив в рот крупную виноградину, он подхватил бокал и направился к музыкальному центру, чтобы поставить какую-нибудь расслабляющую музыку. Комфортной громкости, которая создавала лёгкую интимную атмосферу, Попову показалось недостаточно, поэтому отметка на шкале громкости быстро перебралась на середину.       Он выпил ещё вина, почти приканчивая бутылку, и взглянул на время. Полчаса прошло. Нервы натягивались, как тонкие струны, а в висках отбивало немилосердно. Сделав ещё один глоток, Арсений услышал звонок в дверь и следом за ним ритмичный стук.       Он пришёл.       Попов сглотнул, осушил свой бокал и на ватных ногах направился к двери. За которой оказался его сосед сверху. Антон, кажется, был в той же одежде, в которой утром уходил на работу: джинсы, футболка с непонятным принтом и бомбер светло-розового цвета, но мужчина не брался утверждать точно, потому что не рассматривал его сегодня.       Блять, Антон.       Внезапно Арсений понял простую истину. Его привлекал Антон. Всё это время он испытывал влечение к нему. Осознание принесло такую лёгкость, что ему пришлось опереться рукой о косяк, чтобы не упасть под напором алкоголя и нахлынувших чувств. Мозг в довершение ко всему подкинул воспоминание о вчерашнем. Вот они втроём с Серёгой едут в лифте. Матвиенко лениво перебрасывается какими-то фразами с Антоном, подпирая собой стенку кабины, а потом Арсений встречается взглядом с Антоном; они отчего-то громко смеются, как будто услышали хорошую шутку, и смотрят друг другу в глаза, словно общаются исключительно телепатически. И как раз в тот момент, когда он с Серёгой вышел на своём этаже, тот сказал, что у него, Арсения, сейчас радуга из ушей попрёт. А потом…       Арсений чувствовал, как пылает его лицо. Хорошо, что это можно было списать на изрядную долю алкоголя, которую он принял за последний час, но он точно знал, что этот лихорадочный румянец появился из-за сложившейся ситуации. Антон сейчас стоит перед ним, потому что… он приехал по его заказу. Блять. Хуже не придумаешь, подумал бы Арсений, если бы был трезв. Но сейчас это казалось ему совершенно нормальным развитием событий. Попов наконец обратил внимание на то, что Антон смотрел на него укоризненно и даже как-то угрожающе. Да, Арс тоже был в шоке. Они всё ещё молча смотрели друг на друга, поэтому Попов решил нарушить тишину.       — Проходи, — несмотря на громкую музыку, оба отчётливо услышали ослабевший голос Арсения. Мужчина отошёл в сторону, приглашая в квартиру, на что Антон удивлённо вскинул брови.       — Зачем?       — Надо?.. — неуверенно ответил Попов, и Антон, окидывая его скептическим взглядом, зашёл в квартиру.       Арсений не знал, как поднять тему с поцелуем. Неожиданно это стало сложнее, чем поднять тяжёлый груз. Он надеялся, что Шастун сам заведёт разговор в нужном ключе, поэтому поскорее провёл его в гостиную.       — Ты кого-то ждёшь? — Антон присвистнул, оглядывая журнальный столик, на котором при свечах стояли бутылка вина с двумя бокалами, тарелка с сыром и виноградом. Кажется, у кого-то намечается продуктивный вечер.       — Тебя.       Антон резко развернулся на пятках и удивлённо уставился на хозяина квартиры. По сосредоточенному, но отчего-то взволнованному, выражению лица Арса он понял, что тот не шутит.       — В смысле? Ты какой-то странный, — с подозрением протянул Антон, пытаясь заглянуть в глаза соседа, чтобы проверить зрачки, но из-за полумрака, царившего в комнате, это не представлялось возможным. В принципе, он и так видел, что мужчина уже выпил.       Арсений проигнорировал показавшееся ему необоснованным подозрение Антона и предложил ему присесть на диван. Нет, ну это уже реально странно, подумал Шастун.       — Не, знаешь, — как-то неловко начал парень, перебирая пальцами бусины одного из браслетов, которые украшали его запястья, — не хочу портить тебе вечер. Я лучше вернусь к себе. Только сделай музыку… — Антон запнулся на следующем слове, потому что Арсений, оказавшийся рядом за те доли секунды, пока парень опускал взгляд на свой браслет, несмело прикоснулся к его руке, нежно проводя по запястью и доверчиво заглядывая в зелёные глаза, — … потише.       Антон шумно сглотнул, его прошибло таким разрядом от осознания, что сейчас происходит, что он не мог ничего сказать. Дышать стало в разы тяжелее, потому что сердце в груди стучало как сумасшедшее. Переводя взгляд то на их руки, то на зовущие глаза Арсения, Антон робко провёл указательным пальцем по внутренней стороне ладони мужчины, разворачивая свою ладонь так, чтобы взять его руку в свою. Попов судорожно выдохнул, ощутив, как влажная ладонь держит его увереннее с каждой секундой, как впивается металл колец. Он тепло смотрел в его глаза, спустя секунду переводя взгляд на приоткрытые губы, — и снова в глаза, пытаясь найти там ответ на свою безмолвную просьбу подарить ему поцелуй.       — Подожди, тогда мне тоже надо выпить, — мягко сжав напоследок ладонь мужчины, Антон выпустил её из рук и направился к журнальному столику, с ходу хватая открытую бутылку вина и наполняя бокал.       Арсений сделал глубокий вздох и понял, что всё это время почти не дышал. От наблюдения за систематично опустошающим второй бокал вина Антоном его отвлёк звук оповещения. Попов не хотел терять атмосферу этого вечера и отвлекаться, но сообщение с неопределённого номера заставило пересмотреть свои планы. В тексте сообщения говорилось, что заявка на услуги определённого рода больше не актуальна, так как он не внёс предоплату на сайте в первый час после оформления заказа. Эта информация выбила весь кислород из лёгких Арсения и значительно отрезвила его. То есть получается, что никто по его заказу не выезжал и Антон никакой не мальчик по вызову. Облегчение от того, что это выяснилось сейчас, пока не стало слишком поздно, и стыд от того, что он так подумал об Антоне, смешались в такой коктейль, что мужчину начало мутить. Прижимая к груди телефон, он судорожно соображал, что делать дальше. Решимость, которая наполняла его ещё минуту назад, исчезла, будто её никогда и не было. Как теперь смотреть в глаза соседа, как вести себя с ним, он совершенно не представлял…       Чужие руки мягко легли на его в миг задеревеневшие плечи и развернули лицом к их обладателю.       — Антон… — Попов хотел как-то оправдаться, объяснить ситуацию, о которой тот даже не подозревал, но поток его бессвязного мычания остановили, приложив палец к губам.       — Тише, — выдохнул парень и заменил палец своими губами. Чувственное касание заставило Арсения резко протяжно выдохнуть и выпустить телефон из рук.       Сильные эмоции, отдающиеся перед глазами взрывами фейерверков, настолько поразили его, что он даже не пытался проявить инициативу, наслаждаясь продолжительным соприкосновением их губ. Не дождавшись от Арсения ответного шага, но и не почувствовав противления происходящему, Антон нежно обхватил его нижнюю губу, слабо посасывая её и параллельно давая свободу рукам, которые хотели обнять, погладить, прикоснуться к коже.       Оживление со стороны парня вывело Арсения из ступора. В один момент он почувствовал всё и сразу: крепкий поцелуй, ласкающие руки на шее, сбитое дыхание, застрявшее где-то в горле, шум в ушах, щекотку появившихся мурашек… Мужчина углубил поцелуй, притягивая Антона ближе, обнимая за талию и вцепляясь мёртвой хваткой в одежду.       Реакция парня, невольно простонавшего от чужого напора, не заставила себя ждать. Антон с не меньшим пылом ответил на поцелуй, утягивая Арсения с собой на диван.

***

      — Вот это сходил к соседу пожаловаться на музыку, — лениво протянул Антон, крепко обнимая Попова и боясь ослабить хватку, потому что до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. Хотелось притянуть ещё ближе, но ближе уже некуда, их разделяли только тонкие слои одежды.       — Я у тебя не первый такой? — с деланной обидой спросил Арс, на что парень тихо рассмеялся. Сердце не переставало бешено колотиться, и мужчина боязливо отметил про себя, что ему, в общем-то, всё нравится и в данный момент он счастлив.       — Может, ты не первый сосед, к которому я хожу жаловаться, но ты определённо первый сосед, в которого я… — Антон не стал договаривать, ведь окончание там может быть только одно, вместо этого он поцеловал мужчину в висок. Напряжение, появившееся в теле партнёра, сразу насторожило парня. — Арс?..       Услышав неожиданное признание, Арсений замер, второй раз за вечер вцепляясь мёртвой хваткой в футболку Шастуна. Этого он не предполагал в самых смелых сегодняшних фантазиях и в самых страшных вчерашних снах. Всё происходило слишком быстро, и он не готов, и…       — Не дай мне пожалеть об этом, — шёпотом попросил Арсений, разжимая руку и мягко укладывая её на грудь парня, туда, где билось сердце.       — Не дам, — пообещал Антон, накрывая его руку своей.

***

      Проснувшись утром первым и обнаружив себя не менее счастливым на трезвую голову, чем вчера под градусом, в объятиях Антона, Арсений нашарил на столике телефон и открыл третий день пустующий диалог с Серёгой.

Вы, 7:02 Прости меня, ты был прав