Невеста

Ладони заметно запотели. Жалко согласилась с тем, что даже книга не помогла мне отвлечься. Забыться. Смириться. Завтра свадьба. Моя. Нет. Зачем? Нервно сглотнула и встала с кресла, когда в библиотеку Блэков ворвалась воодушевленная Джинни. — Герми, я хочу, чтобы ты примерила платье, — торопливо заговорила подруга и, схватив меня за руку, потащила в комнату. — Вдруг что-то нужно перешить. Ты же понимаешь, все должно быть идеально. Я все перепроверила. Гости прибудут к девяти, а церемония начнется в десять. Мама решила приготовить еще один пирог с черникой, если остальных семи не хватит. Ты слушаешь меня? — А? Ага, — выдохнула я, заходя за младшей Уизли в полуосвещенную комнату. Взгляд упал на белоснежное платье, которое висело на вешалке у большого зеркала. Подойдя к нему, провожу по мягкой ткани рукой. Вздох. Прошу Джинни сделать мой любимый чай с сушеными цветами и кусочками мандарина и тремя кубиками льда, та мягко мне улыбнулась и быстро скрылась за дверью, что-то припевая. Рада моей свадьбе больше, чем кто-либо. Как и было велено примерила платье. Длинное, до самого пола, кружевные рукава до запястья, сердцевидный вырез тоже был украшен кружевом, что было до ключиц. А спина была расшита полупрозрачной тканью с ветвеобразными узорами и пуговицами вдоль позвоночника похожими на жемчуг. Красивое. Вновь прошлась рукой по юбке. Взглянула в зеркало. Невеста перед свадьбой должна же быть счастлива, правда же? Что же тогда со мной не то? На лице ни намека на счастливую улыбку, глаза потухшие. Казалось, завтра не свадьба — а похороны. Я должна быть счастлива, ведь я выхожу замуж за Рона, которого любила со второго курса. Я люблю эти вечно растрепанные рыжие волосы, я люблю этот глуповатый взгляд, я люблю… Да, ну, хватит, Гермиона! Злюсь на саму себя. Бросила гневный взгляд на свое отражение. Мысли хаотично кидались из стороны в сторону, не желая выстроиться в правильный порядок. Хотя с чего это я заговорила о правильности? Неожиданно для меня в комнате раздался удар чего-то: окно от чего-то захлопнулось. Так как был конец августа — стояла неимоверная духота. Слезаю с маленького круглого подиума, чтобы отворить окно и зафиксировать его с помощью магии. Когда я вернулась на подиум, то от стен комнаты ударился мой болезненный вскрик. В зеркале за моим отражением стоял мужчина. Высокий и худой. Кожа бледная. Черные волосы мягкие и слегка волнистые обрамляли острое лицо. Все та же недельная щетина, тонкая линия губ и глаза… Глаза дымчато-серые, а ближе к зрачку тускло-голубые. Такие родные черты. Под кожаной курткой черная рубашка. — Мерлин, — выдавила из себя, чувствуя, что вот-вот начну рыдать. Лишь бы никто не зашел. — Я брежу. — Нет, ты не бредишь, — ответил мне бархатный баритон. — Но как же? — не верила. Коснулась самого зеркала. — Это же просто зеркало! Обычное зеркало! — сорвалась на отчаянный крик. — Это не Еиналеж! — Да, это просто зеркало, — ответил спокойно. — Нет, не может быть, нет, — паника охватила меня мгновенно. — Скажи что ты живой! Умоляю, скажи, что ты живой! — Ты так красива в этом платье, — не обращал внимание на мои слова. — Уверен, ты будешь замечательной женой. — Что? Нет, скажи мне, что ты живой! Почувствовала как на щеки упали крохотные тела горячих слез. В горле все жгло, будто влили расплавленное железо. А голову будто сдавили в тисках. — Помнишь, что ты мне обещала? Ты обещала мне не делать глупостей. Сдержи свое обещание, Гермиона. Поняла, что его образ стал расплываться. Поняла, что не ответил на мой главный вопрос. — Не смей, слышишь? Не смей оставлять меня! В рыданиях упала на колени, не заботясь о платье. Снова посмотрела в зеркало. Никого. Пусто. Голова шла кругом, и в ней все перевернулось вверх дном. Неужели это всего лишь мое воображение? Все это придумала я и дело действительно не в зеркале, а во мне? Узнай бы кто, принял бы за душевнобольную. Кому же мерещится Пожиратель смерти? Через силу заставляю себя перестать реветь, лицо и так достаточно опухшее и красное. Не хватало, чтобы еще закидали ненужными вопросами. — Сказал, не делай глупостей? Но как, черт подери, их не делать, если ты оставил меня? — ругаюсь. — Мне не хватает тебя, понимаешь? Мне тяжело дышать без тебя. Кто бы мог поверить, что, я, Гермиона Грейнджер, сдерживала каждую ночь сумасшедшие рыдания по Пожирателю смерти. Память резала меня воспоминаниями. Никто не знал, что я до сих пор бредила тобой, что я вообще брезжила именно тобой, как во снах то и дело видела только тебя. За это я себя ненавидела. Ненавидела, потому что все мое тело прожигала боль, но спасения не было. Тот, кто мог излечить — исчез. Быстрыми и неаккуратными движениями попыталась снять с себя ненавистное платье. Хотелось сжечь его и наигранно печально сказать «свадьбы не будет!», а затем сказать «не сошлись характерами». Я натянула узкие джинсы и белый топ на бретельках, на ноги — открытые босоножки. Не задумываясь о том, что меня хватятся и не успеет пройти и минута, я трансгрессировала. Мне было необходимо проветриться прежде, чем я узаконю отношения с человеком, которого я уже не любила. Я просто обманывала себя, считая, что этого бы хотел он. Моего счастья. Но разве это счастье? Жить с нелюбимым и думать о другом человеке? Нет, это настоящая пытка, которая была хуже Непростительных. Зашла в первый попавшийся паб, где в полностью забитом людьми помещении уселась за барную стойку. Нужно расслабиться. Нужно просто принять все за должное. Но как? Бармен спросил чего мне налить. Ответила: «виски». Никогда не пила раньше. Но сегодня так и хотелось забыться от пьянства. Может это помогло бы избавиться от мыслей о нем и воспоминаний, связанных с ним? Глупости. Тут даже Обливейт не поможет мне. Все равно буду помнить. Все равно буду любить. Первая рюмка была обжигающей и мерзкой. Однако после нескольких мгновений я попросила еще одну стопку, затем еще одну. Мерлин, чтобы обо мне подумали, увидев тут пьющую? Плевать. Опустошила шестую стопку, когда, протиснувшись сквозь толку танцующих, ко мне подсел красивый мужчина в кожаной куртке. Он насмешливо усмехнулся и отобрал у меня седьмую рюмку, что практически была у моих губ. — Эй! — возмутилась я. — Ты же обещала мне, что не будешь творить глупостей. — А я не считаю свое обещание действительным, — проговорила я и потянулась за своей рюмкой. — Невесты так себя не ведут, знаешь об этом? — Я не невеста! — злобно посмотрела на мужчину. — Если не собираешься остаться со мной на всю жизнь, то тогда оставь меня в покое! Перестань быть моим воображением! — Я реальный, Гермиона, — все тот же спокойный и уверенный голос. — Пойдем, я провожу тебя до такси. — Никуда я не пойду с тобой! — А тебя никто и не спрашивает, невеста. — Хватит меня так называть! Тут же взял меня на руки и понес прочь из ночного паба, заранее заплатив бармену маггловскими долларами за мои шесть стопок виски. К вечеру на улице стало прохладно и свежо. От алкоголя клонило в сон, и я уже не могла сдерживать отяжелевшие веки. В полусне ощутила как меня бережно посадили в машину, на заднее сиденье, потом мою голову положили на колени. Слабо слышала разговор между водителем и мужчиной, что-то про «пьяную невесту». Думала опять возразить по поводу этого слова, однако я полностью потеряла власть над своим языком. После же я заснула окончательно, так как усталость и алкоголь взяли надо мной верх. Последней моей мыслью была, что больше я пить не буду, лучше заглотить горе чтением, хоть и ничего не запомню из прочитанного. Еще не до конца проснувшись, поняла, что лежу не в своей кровати, в доме на площади Гриммо. Данный факт одновременно радовал и пугал. Во-первых, я оказалась далеко от своей ошибочной свадьбы. Во-вторых, увидь меня в таком состоянии, навряд ли всем это понравилось бы и тогда пришлось бы перенести свадьбу. В-третьих, я не помнила как оказалась здесь, пока не смотрела где, так как лежала с закрытыми глазами. И наконец, в-четвертых, я, возможно, из-за алкоголя приняла одного мужчину за своего мужчину. Ведь мой оставался только в моем воображении после Битвы за Хогвартс. Сонно приоткрыла глаза и увидела, что лежу в океане белых одеял воздушных, напоминающих облако. Голова моя утонула в огромной подушке. Приподнявшись на локтях, рассмотрела комнату: напротив кровати панорамное окно, стены покрашены в кремовый оттенок, на полу дорогой ламинат, у окна кофейный столик и два кресла, над кроватью шикарная люстра. Казалось, это самая богатая комната, в которой я когда-либо находилась. У кровати стояла прикроватная тумбочка, на ней я обнаружила часы. Половина десятого. Что ж… Краем уха уловила чьи-то шаги. Бросив взгляд чуть дальше прикроватной тумбочки с часами, я увидела высокого мужчину. Моего мужчину. Значит, не врал, что реальный. Догадавшись о моих мыслях, Антонин широко и как-то нежно улыбнулся, кивнул. Я стала улыбаться в ответ. Давно я так не улыбалась. Радостно и искренне. Но лишь затем осознала, что Антонин стоял в свадебном смокинге. Мои глаза заблестели. Нет, я все же выйду сегодня замуж! Но… А как же платье? — Пора вставать, невеста, — ободряюще сказал Антонин. И он сел на постель, поднимая с пола огромную коробку. — Платье ждет тебя. Не удержалась и кинулась ему на шею. Почувствовала, как он еще крепче прижал к себе, и я, набравшись большей дерзости, поцеловала его. Губы узнали свои любимые. Как же я скучала по нему. Тут же ответил. — Только твоя, — прошептала я сквозь поцелуй. — Только моя невеста. И ничья больше.