amertume, comprehension, bonheur

— Повтори, пожалуйста. — Ты все прекрасно расслышала. Девушка фыркает, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к сказанным подругой словам. — Ты сама-то хоть веришь в то, что говоришь? — Ещё как, — мягко проговаривает Маринетт, тщетно растягивая губы в искусственной улыбке. Алья Сезар в растерянности обхватывает себя руками, покачиваясь из стороны в сторону. — Ты… не передумаешь? — шепотом восклицает она и поспешно закусывает губу, отводя взгляд. — Нет, — твёрдо произносит Маринетт Дюпен-Чен, и в её голосе проскальзывают какие-то железные, тяжёлые ноты, ранее Альей не слышимые.

***

Всю сознательную жизнь Алья мечтала стать успешной журналисткой, вела ЛедиБлог и… и очень старалась помочь лучшей подруге покорить сердце Адриана Агреста. Одержимость Маринетт Адрианом иногда даже чуть пугала — Сезар никогда не забудет своего потрясения при виде огромного расписания занятий Агреста-младшего, составленного Марин. Тем не менее, насколько бы странной и порой ужасающей своими размерами не была влюблённость Дюпен-Чен, Алья всеми правдами и неправдами пыталась свести своих двух товарищей. Будущая акула пера подстраивала различные ситуации, благодаря которым мямлезавр Маринетт и решительно ничего не понимающий Адриан оставались наедине, отчаянно толкала Маринетт в сторону блондина на дискотеках, чтобы Агрест додумался позвать «хорошего друга» на танец, добивалась того, что практически все учителя ставили Адриана и Маринетт в одну пару при выполнении какого-либо задания. Алья была свахой, купидоном, а еще — личным психологом Маринетт Дюпен-Чен, переживающей из-за своих постоянных полуобмороков, вызванных улыбкой объекта воздыхания. Алья очень хотела, чтобы её подруга не только любила, но и была любима. И потому сама она почти не обращала на Адриана внимания. или старалась не обращать? Алью не привлекали ни вежливость, ни манеры, ни обаяние, ни благородство Адриана, в которые так глупо по уши втюрилась Маринетт. Алье нужны были яркость, чувство юмора, неидеальность, а всего этого она не видела ни в тошнотворно-безукоризненном Адриане, ни во всех остальных окружающих её мальчишках. Да и вообще Алья никогда не задумывалась на тему какой-то там любви — не до того ей было. Сезар развивала свои журналистские способности, готовилась к поступлению в один из лучших вузов страны, общалась с Надьей Шамак и другими представителями телевидения… одним словом, мечтала об интересной карьере и стремилась обеспечить себе захватывающее будущее. Ну и плюс у неё было хобби, отнимающее немало времени — рыжеволосая с замиранием сердца следила за подвигами главных защитников Парижа. Семья, приятели, учеба, супергерои — все крутилось-вертелось одной яркой полосой, и скучать Алье не приходилось, а уж влюбляться — тем более. Переливающаяся разными красками жизнь чуть приостановилась, чтобы круто измениться, лишь на девятнадцатом году, когда Алья получила Камень Чудес Иллюзий — уже во второй раз и навсегда.

***

Алья тот день, разумеется, никогда не забудет. Утро было ужасным: она впервые за время своего существования куда-то опаздывала и никак не могла найти в рюкзаке телефон (а потеря камеры пугала Алью больше, чем ЛедиБаг пугали предложения Кота Нуара снять маски перед друг другом). Смартфон, кстати, она тогда так и не нашла, зато обнаружила в сумке до боли знакомую ей деревянную шкатулочку. А когда в воздухе материализовался Триикс, готовый объявить, что отныне мадемуазель Сезар является полноценной супергероиней, Алья даже чуть не всхлипнула-заплакала от совершенно неожиданной радости. Чуть не сбежавшее от хозяйки жизнелюбие мгновенно вернулось на своё место, и счастливая девушка, перевоплотившись, отправилась к Эйфелевой башне в поисках очередного акуматизированного, Леди и Кота. Нуар попался на глаза первым. К великому её сожалению. Точнее, к великому потрясению. Когда Кот Нуар усмехнулся своей лучшей усмешкой, склоняясь в легком поклоне, и аккуратно дотронулся до руки Рены Руж, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони, обтянутой в огненно-оранжевый латекс, у Лисицы внутри все внезапно перевернулось — очень быстро, очень больно, будто бы и не наяву вовсе. (позднее Алья Сезар отчаянно и тщетно пыталась убедить саму себя, что её замешательство было вызвано вовсе не данным жестом напарника, а просто растерянностью при виде одного из героев, вместе с которым ей предстояло сражаться против зла) — Я в безмурном восторге от твоего возвращения, — хитро подмигнул юноша, распрямляя спину. Алья страстно хотела что-нибудь пошутить в ответ, но ей здорово помешали предательски подкосившиеся ноги. — Столько лет прошло, а ты не меняешься, охмуритель, — усмехнувшись ещё шире, чем Кот секунду назад, заметила Сезар в маске, мысленно приказывая конечностям перестать дрожать. — Так меня ещё никто не называл. Оригинально придумяуно, — оценил парень, поиграв бровями. — Оригинальнее, чем твои котомбуры? — рассмеялась Рена. — Оригинальные котомбуры? Подобного я ещё не видела, — вдруг приземлилась рядом с ними ЛедиБаг, — точнее, не слышала. Здравствуй! — просиявшая Баг протянула ладошку засветившейся Руж. На заднем плане раздалось преувеличенно громкое сопение Нуара, оскорбленного репликой Леди. А дальше было не особо интересно. Нет, несомненно, битва выдалась довольно увлекательной, и Рена испытала просто дикий восторг, воспользовавшись возможностью оттащить Кота от опасности за хвост, но… Но ничего значительнее, чем приветствие Нуара, не приключилось.

***

Алья всегда, в любой ситуации всеми руками голосовала за адекватность. Однако какая могла оставаться у неё адекватность после общения с Котом Нуаром? Странно… Пока Алья-блоггер по пятам бегала за Леди, никакой сверхъестественной симпатии Нуар у неё не вызывал. «Кот как Кот, ничего примечательного — гораздо веселее доставать просьбами об интервью Чудесную Божью Коровку!» А вот когда Рена Руж начала работать в команде… Оказалось, что Нуар, во-первых, достоин звания главного красавца города, а во-вторых, не менее позитивен, чем она. Два этих фактора послужили тому, что Лисица и Чёрный Кот довольно быстро сдружились — Леди и глазом моргнуть не успела, как Нуар уже стал учить Рену искусству создания каламбуров. Дружить с Ша Нуаром оказалось действительно круто. Ещё ни один «бро» Сезар не обожал всяческие проделки и необдуманные безбашенные действия так же сильно, как их обожала сама Алья. Алья прямо-таки наслаждалась обществом неуправляемого оболтуса, не подозревая, что за дружбой могут скрываться и другие, более мощные и менее подвластные контролю чувства. Хватило одного несчастного вечера, чтобы понять собственные неописуемые эмоции, которые каким-то непонятным ураганом плясали в душе… « — Сегодня же мы патрулируем Париж вдвоем, да? — уточняет Красная Лиса, улыбаясь. — Да, — грустно, но дружелюбно молвит Кот, кивая. — О, можно капельку пошалить, — скалится Рена, вытаскивая флейту, — или ты у нас пай-мальчик даже без надзора строгой Багабу? — поддевает товарища героиня. Нуар зво-о-о-нко хохочет, запрокидывая голову, и Алья подхватывает его смех, и ей становится тепло-тепло, хорошо-хорошо. Дымчато-белая полоска, оставленная пролетевшим по темно-синему небу самолетом, постепенно растворяется, исчезает… — Ну… скоро лето, — с удовольствием втягивая в себя приятный свежий воздух, констатирует Кот, — какие планы на каникулы, Рена? — хмыкает он. — Спасать мир, — скромно шаркает ножкой Руж. — Идеальное развлечение, — весело поддерживает Нуар, — я вот уже несколько лет развлекаюсь, никак остановиться не могу. — А у меня… ох, совсем забыла. У меня есть ещё одно… кхм, хобби, — девушка театрально вздыхает и картинно хмурится. — Да? И какое? — задорно интересуется Кот. — Я помогаю своей лучшей подруге покорить одного парня. — Ууу, шиппер-профессионал, — протягивает супергерой и падает на колени, — а не сведёшь ли ты, случайно, меня с Леди? — Да вас только Бражник сведёт, хотя нет, даже ему такое не под силу! — прыскает Алья и слишком поздно понимает, что болтнула лишнего, — О чёрт… Прости, прости, прости, прости меня! — Пустяки, — отмахивается Нуар, отворачиваясь, и Сезар яростно, чуть ли не до капелек крови, закусывает губу, — пустяки, ты же это не серьёзно… — Серьёзно. — Что? — Я выдала… это… абсолютно серьёзно. Мне жаль… Кот? Кот! — Спасибо за поддержку, подруга. — Я… просто честна с тобой. — Горькая правда, конечно, правильнее сладкой лжи, но в моем случае она ещё и больнее, — устало опуская веки, с мрачной иронией бормочет Нуар. Он выглядит таким разбитым и беззащитным, что Рена Руж невольно, невольно мечтает о том, чтобы сгрести Котика в охапку, обнять и спрятать ото всех, абсолютно всех недоступных-непробиваемых леди. Похоже, именно с той минуты и пошёл обратный отсчёт — начался её, Альин, персональный, беспросветный конец…»

***

И вот сейчас Алья все ходит-ходит-ходит по комнате, лишь одним ухом прислушиваясь к монотонной речи Маринетт Дюпен-Чен. Маринетт лепечет что-то откровенно бестолковое, несуразное, странное, несёт чушь про противоположности, которые на самом-то деле не притягиваются, а отталкиваются… Алья еле сдерживает вой. Алья отрицает окружающую её реальность. Вся эта круговерть вокруг неё — просто идиотизм, очередная забавная ерунда от Ша Нуара, привидевшийся сон… и только! Ну не могли же по вине акумы, которая лишила квами, заключённых в Камнях, сил, спрятавшиеся от мирных жителей супергерои раскрыться друг перед другом? Не мог же Кот оказаться Адрианом? Не могла же Маринетт отказаться от своей мечты, от утонченно-изысканного Агреста, когда познакомилась с его настоящей, отнюдь не утонченной Нуаровской личностью? Не могли же снявшие маски Баг и Кот устроить тихий, но вместе с тем особо зверский, холодный скандал, выясняя, кто в ком разочаровался сильнее и кто кого жёстче динамил? Алья закрывает глаза и снова открывает. Реальность упорно продолжает оставаться серой, пустой и унылой. Разоблачение правда произошло, Маринетт и Адриан правда поругались, а Кот Нуар правда отлично знаком ей в гражданской жизни. И Алья понятия не имеет, что теперь делать с этими новыми знаниями.

***

— Он… он же говорил не от чистого сердца, а в сердцах! — Нет, Аля, он злился, а в порыве ярости люди всегда выкладывают то, что у них внутри, что у них на уме, — терпеливо обьясняет Маринетт, и Алья, та самая Сезар, что вечно звала лучшую подругу «своей девочкой», задумывается: а кто из них двоих на самом-то деле маленькая наивная девочка? Уж не Алья ли? Это ведь Алья собственными руками пыталась построить банальнейшую красивую сказку, когда, например, нежданно-негаданно уходила на больничный, чтобы вместо неё Маринетт с очередным докладом по истории помог Адриан Агрест. Это ведь Алья искренне надеялась, что у её друзей «всё сложится». Это ведь Алья рассказывала Нуару, что… Нуар. Нуар. Парень-ходячее-счастье, парень-природное-обаяние, парень-невозможный-позёр. Парень, в которого Алья Сезар не влюбилась, но полюбила. Она не гналась за мальчишкой-без-недостатков, как Маринетт, и не вздыхала о непобедимой путеводной звезде, как Адриан. Ей нужен был кто-то бесконечно ошибающийся, порой раздражающий, но тем не менее добрый, красочный, приятный и оптимистичный. И этим «кем-то» оказался Кот Нуар. Тот самый, что на самом деле Адриан, теперь успешно игнорируемый Маринетт Дюпен-Чен, которая не собиралась ни выслушивать Агрестовские извинения, ни приносить свои собственные. А извиниться им обоим стоило бы. Есть за что. Разумеется, герои не втаптывали друг друга в грязь сразу после детрансформации. Однако, одолев изумление, они закричали — практически в унисон — что-то вроде «почему ты — всего лишь… ты?» Фраза прозвучала почти абсурдно, невероятно бредово, но вместе с тем — до слез обидно. По крайней мере, сама Алья была близка к тому, чтобы если не разреветься, то хотя бы убежать куда подальше от раскаленной обстановки (в тот момент девушка ощущала себя самым беспомощным существом в супергеройской тройке). — … я никогда не любила Нуара и не полюблю, — просто, чересчур просто признаётся Маринетт, ловя взгляд Рены без маски, — мне никогда не нравились его несерьёзность, грозящая перерасти в безответственность, его игривость, безрассудность, хвастливость. А Адриана я, напротив, считала ответственным и застенчивым… Как видишь, я просчиталась. — Маринетт, ты… ты понимаешь, что влюбилась в выдуманный тобой же образ, а сейчас страдаешь, столкнувшись с настоящим человеком и настоящим характером? — выдерживает-таки незнакомый и ледяной взор родной Маринетт раздраженная, вымотанная Алья. — Понимаю, — отрезает Дюпен-Чен, и в комнате повисает медленно убивающая тишина.

***

— Адриан, чего тебе? — с бессильным гневом рычит в трубку Сезар. Акума их всех побери, как же её достало. Достало находиться между двух огней. — Можно попросить у тебя кое-что? — без предисловий спрашивает юноша — судя по интонациям, тоже разозленный, а ещё… взволнованный? — Рискни, — старательно изображая равнодушие, зевает Алья. — Ты, похоже, единственная, кого я могу об этом просить… т-так вот. Мне из-за требования отца придётся присутствовать на одном светском мероприятии, но есть нюанс: то мероприятие — что-то, напоминающее бал, и потому приходить туда нужно непременно с партнерами по танцам… ты… ты не могла бы… стать моей… сопровождающей? Прости, некрасиво сказано… ты согласишься пойти со мной на бал? Все напускное равнодушие тут же снимается — будто бы чудесным дуновением волшебного ветра. Алья, наповал сраженная, уничтоженная, поперхнувшаяся застрявшей в горле нецензурной бранью, то ли шепчет, то ли шипит: — Ты кретин, Агрест. Позови на бал Мурцессу. — Я уже звал, — доносится до Сезар стальное, мурашками покрывающее, — Маринетт посоветовала мне пойти на мероприятие с какой-нибудь девушкой легкого поведения, которая, цитирую слово в слово, «в отличие от плохой бяки Баг непременно бы разглядела в Агресте Несравненном только милые и замечательные черты». — Адриан… — выдыхает Алья а в воображении мгновенно рисуется ухмыляющаяся ЛедиБаг, — Адриан… — Мяудемяузель? — зовёт, нет, мурлычит Нуар, и Алью Сезар передёргивает, словно от удара кнута, — Вы в порядке? — А ты? Ты-то в порядке? — вопросом на вопрос, как говорится. — Я не… не буду тебе врать. Я отключусь и отправлюсь готовиться к встрече, ладно? Алье прекрасно известно, что её согласие ни к чему хорошему привести не может. И все же девушка выдавливает из себя: — Ладно.

***

Алья заходит в ослепительный, огромный, богато украшенный зал с непоколебимым решением поговорить о Маринетт… … и замирает посреди кружащихся пар, когда к ней спешит Агрест-младший. Агрест, который, вопреки ожиданиям Сезар, не прилизал волосы в аккуратную прическу, не надел свой самый отпадный костюм и не засверкал голливудской улыбкой. Адриан поправляет простенький чёрный пиджак, робко улыбается одними устами и запускает пальцы в волосы, взлохмачивает их. (интересно, как его Габриэль за это простоту не отчитал и вообще выпустил из дома?) Адриан сейчас — обыкновенный, самый что ни на есть обыкновенный парнишка, весь из недочётов, недоработок, изъянов. Адриан сейчас пусть и без магического облачения, но все равно Кот. Он по-нуаровски нагло касается Альиной руки в знак приветствия, чуть лукаво прищуривается… (это все длится примерно миг, а потом Адриан гаснет, аки свеча, затухает, бледнеет…) Алья понимает, что так нельзя. Она — всего лишь щит. Щит, которым Адриан и Маринетт по очереди прикрываются, не стремясь к сближению. Меч, который в случае чего Маринетт призовёт на помощь. И… И партнер по танцам для Адриана, только партнёр по танцам, ничего такого, ничего личного и особенного. Алья понимает, что нельзя, однако все равно медленно и верно тонет вместе с Нуаром в молчаливой, неподдельной тоске, без лишних диалогов позволяя Адриану увлечь её в вальс. А ведь когда-то Алья с рвением маньяка пихала к Адриану абсолютно другую «партнёршу». Алье так хочется сказать хоть что-то, хоть что-нибудь, в надежде избавиться от камня, висящего на душе, но когда она открывает-таки рот, Адриан Агрест стремительно кладёт ей на уста палец: — Ничего не говори, — и отстраняется на полшага, чтобы поклоном поблагодарить Лисицу за танец. — Мы не сможем молчать вечно, — тихо произносит Алья, приседая в реверансе. — Но постараемяуся, — заявляет Нуар. — Худшее, что моим ушам приходилось пережить, — с полуусмешкой комментирует каламбур Рена. — Я смяуртельно огорчён, — качает головой Кот, а в его изумрудных очах наконец загораются привычные огоньки-дьяволята. — Адриан, мы обязаны поговорить, — умеет же она, грезящая о профессии журналиста, испортить зародившуюся беседу одним предложением! — О чем, Аль? О том, что мою основную сущность ни за что не примет Маринетт? Или о том, что я не могу принять истинную Миледи, потому что да, не будем лгать, я ждал увидеть под маской все-таки немного более… грациозную, уверенную в себе и понимающую меня-Кота девушку? — льётся из Адриана Агреста, чьи огоньки-дьяволята на миг вспыхнули красным цветом яда и боли, как из проломленной плотины, — Ты желаешь обсудить то, что мы с Маринетт потратили свои лучшие годы на беготню за идеалами, которых не существовало?.. Только не со мной, договорились? — тирада заканчивается так же внезапно, как и началась. У Альи сжимается сердце. — Знаешь, ты прав, — негромко замечает она, — мы действительно можем постараться молчать целую вечность. Плавная музыка, царящая в помещении, сменяется более ритмичной и зажигательной. — Попляушем? — почти мяукает юноша, тщетно отгоняя грусть прочь. — Тебе не обязательно все время быть жизнерадостным, — шелестит рыжеволосая, отчего-то испытывая неловкость. — Ты что?! Жизнерадостность — это мое второе имя! — кладя руку на грудь, псевдоторжественно восклицает Агрест. — И твоё второе имя тоже… мисс «Не-Вешайте-Нос-Нытики-Вокруг». — Кто-кто, а ты точно не нытик, Котик. — Я польщен, — Адриан улыбается, и так искренне, что у Альи перехватывает дыхание. Мелодия все играет, пары все танцуют, а Ша Нуар всё улыбается и улыбается. Алья гадает, скоро ли всё закончится. Через сколько минут часы пробьют двенадцать, и колдовство исчезнет? Алья почему-то уже не задумывается ни о горечи разоблачения своих друзей-героев, ни об ужасе осознания того, что Маринетт и Адриан находятся в пропасти, разделяющей ненависть и симпатию, ни о счастье, которое для троих защитников Парижа — лишь несбыточная мечта. Алья и представить не в состоянии, что ждёт её завтра, через месяц, через год… Помирятся ли Леди и Кот? Будут ли они парой? Или… — Спасибо, что пришла сюда и поддерживаешь не только ЛедиБаг, но и меня, — Алье ни к чему благодарности, и все же… от его солнечного «спасибо» её внутренностям становится менее морозно и сыро. Алья отважно смотрит в зеленые глаза напротив, и ей вдруг делается абсолютно все равно. Все равно, сложится ли в конце концов что-то у её друзей. Она всегда будет рядом с Адрианом-Нуаром. Она всегда будет любить его — неважно, на каком расстоянии, неважно, взаимно или нет. Аля осознает любую беду, смирится с любой ситуацией, пересилит любую горечь. А за счастьем Алья никогда и не гналась. Она гналась только за трудностями. Только за целями, которые всем, кроме неё самой, казались невыполнимыми. Только за героями, которые из кумиров трансформировались в напарников и приятелей. Только за Котом Нуаром, который предлагал побегать наперегонки. Только за взрывающейся самыми фантастическими оттенками жизнью, той жизнью, которая в конце концов здорово её подставила с помощью своего самого кошмарного оружия — чувства.