Это просто привязанность.

В тот вечер нам так и не удалось нормально поговорить с Максимом, но мы назначили встречу на следующей недели. Сначала он предложил приехать к нему, но я предпочла встретиться на нейтральной территории, на что он нехотя, но согласился. Время шло мучительно долго, но на месте я и сидеть не думала. Работа. Работа. Голубин. Работа. Так, вот поподробней о третьем. Переписывались мы тогда весь день, обмениваясь шутками, а иногда даже пытались задеть друг-друга. Это было странно, но на моём лице невольно появлялась улыбка, а за ней и хорошее настроение, что немного напрягало, ведь писала я ему вовсе не из-за «помириться». В этот же вечер мы договорились встретиться. Я сообщила ему о моей новой работе, но напомнила, что меня всё ещё грызут мои документы, которые по счастливой случайности лежат у него. Сначала Глеб пытался перевести тему, не понятно зачем, но в итоге согласился их отдать. Пришли к выводу, что лучше будет встретиться у него, я долго сопротивлялась, но этот чёртов дар убеждения смог меня сломать. Встреча была назначена в семь вечера у него. **** Я торопилась с работа домой, дабы успеть принять душ, нормально накраситься и, если получится, перекусить. Часы на запястье показывали пять минут седьмого. Зная свой быстр темп в таких вещах, как «ванна», я быстренько ввалилась в квартиру, бросив неудобные туфли в угол коридора и побежав к самой дальней комнате, по пути снимая вещи и небрежно раскидывая их на диван. Пару минут и я под холодной водой, которая была сейчас не кстати. На самом деле я уже привыкла к такому ритму жизни и это уже переносилось, как спешка с «запасом времени». Телефон, который я оставила на пуфике в прихожей бесконечно разрывался, что мне пришлось даже пораньше вылезти в этот холодный мир из струек тёплой воды, что делать не хотелось. Я догадывалась, кто мне звонит, поэтому поспешила к мобильнику, но какое же было моё удивление, когда на дисплее высветилось имя моей коллеги по работе, которая не так давно стала моей единственной подругой. — Да, Свет, — снимаю трубку телефона, улыбаясь и сама не замечая, как голос становится каким-то слишком приторным. — Ты дома? — спрашивает подруга, на что я положительно «угукаю», синхронно собирая раскиданные вещи, — Собираешься к этому придурку? Да, да и ещё раз да. Мой шаловливый язык просто не смог ни рассказать кому-то о Глебе, о том что у нас происходило и то, что я собираюсь делать. Конечно, было бы глупо рассказать все подробности, поэтому я обошлась только предысторией и «счастливым утром», после которого я жутко на него обиделась и решила его проучить. Не знаю сделала ли правильно, до сих пор корит какое-то странное чувство, будто я это хорошее впечатление и светловолосой подружке посторонилось слишком быстро, но делать было уже нечего. Она просто выглядит на столько милым человеком, будто солнце, смотришь на неё и уже считаешь своей лучшей подругой. — Да, кстати, как думаешь, красную или бежевую помаду? — Давай бежевую, от греха подальше, а то мало ли опять переспите, — мы заливаемся громким смехом, хотя если бы такая шутка прозвучала буквально неделю назад, я бы удалила номер этого шутника и впала в истерику. — Я тебе потом напишу, как всё прошло, очень спешу, — напоследок чмокаю губами динамик телефона и сбрасываю вызов. *** Подъезжаю к многоэтажке, отдавая пару купюр таксисту, выскакивая из машины. На секунду замираю, проходясь взглядом по дому, который был уже, как родной и в один момент стал совершенно чужим. Всё осталось точь в точь таким же. Охранник всё так же стоит около входной двери в здание, держа в зубах сигарету, оглядывая окрестность, будто он защищает владения президента. Направляюсь ко входу, цокая каблуками по ровному асфальту. — Оу, Белла, давно вас не было, — приветствуется со мной охранник, даже выбросив куда-то прочь сигарету. — Здравствуйте, да, были дела, — притворно улыбаюсь, заливая в уши про какие-то дела, которых по сути ни слухом ни духом не было бы, если бы не другие обстоятельства. — Глеб совсем без вас загрустил, даже почти здороваться перестал. Такой интересный факт немного выводит из колеи, поэтому я слегка потупляю взгляд, смотря, будто, сквозь мужчину, улыбаясь и кивая. Повисает немая пауза, которую рушу я, прощаясь и заходя в подъезд оправдываясь тем, что как раз спешу к нему. Слова охранника всё мелькают в голове, не покидая в подъезде, в лифте и даже перед дверью, в которую я так давно не стучала. Затаив дыхание, смотрю куда-то вниз, мысленно задавая себе вопрос, который засел в моей голове ещё с выхода из дома. А надо ли мне это? Почему я не могу оставить всё как есть, забыть, жить нормальной жизнью. Почему это ужасная черта характера «месть» досталась именно мне, и как бы я не хотела её управление не в моих силах. Ещё немного и я расплачусь, но я даю себе пинок по мозгам, сжимая в руках сумку и бывало уже разворачиваюсь обратно к лифту, как перед моим лицом медленно открывается дверь, настолько медленно, что я даже успеваю привести себя в чувства и не зарыдать прямо здесь. Вскоре мне показывается владелец этой квартиры. И я сразу же отмечаю для самой себя его слегка изменившийся вид, который он попытался спрятать под чистыми вещами, от которых всё ещё пахнет порошком, а так же одеколоном, который врезается в ноздри. — Привет, — слегка улыбается он, смотря прямо мне в глаза, он приглашает меня в квартиру жестом, но я в своё время отмечаю совсем невесёлый взгляд, а особенно мешки под глазами, которые стали, кажется, ещё больше. Переступаю за порог, проходясь взглядом по квартире, не замечая ничего нового, а старое тем более на месте. Только всё равно чего-то не хватает, чего-то такого, что всегда грело душу в этой квартире. Ещё раз прохожусь взглядом по квартире, замечая одну маленькую деталь, которая прямо за душу цепляет и заставляет волноваться. — А где собака? — разворачиваюсь к Глебу, который закрывает дверь, но, слыша мой вопрос, невольно вздрагивает, застывая на пару секунд. — Она, — он медлит, но мне не понятно почему, самые плохие мысли тут же лезут в голову, но я остаюсь спокойно стоять слегка поднимая бровь, он разворачивается ко мне, давай встретиться с такими подавленными глазами, — Она скончалась. Он этих слов по телу, будто, разряд тока проходится, я сжимая сумку ещё крепче в пальцах, расширяя глаза, которые таращатся прям на блондина. — Что? — я тихо переспрашиваю, на что он никак не отвечает, лишь нервно сглатывает, только что подступивший, ком в горле, проходя мимо меня в гостиную. А я так и остаюсь стоять около двери, никак не пошевелившись. Я пытаюсь себя контролировать, но слезы предательски сами появляются в глазах, это максимум, что я могу сделать, была бы моя воля я бы прям сейчас на пол упала, зарыдав так громко, что соседи бы стучать по батареям начали. Эта малышка значила слишком много для меня, она была не просто собачкой, которой надо было каждое утро корм подсыпать, она была, будто, моя подружка, сама настоящая, которая слушала всё моё нытьё и никому не рассказывала секреты. Да я каждое утро сюда приходила, только бы она за ноги меня пощекотала своей шерстью. Наверное, я бы и стояла так у входа до утра, если бы не рука парня, который аккуратно коснулся моего плеча и не наблюдает абсолютно никакой реакции, немного наклонился к моему уху: — Пойдём поговорим.