Разные

Просторное помещение, переполненное людьми. Душно. У Мирона всё плывёт в глазах. На реальность накладываются всё новые и новые фильтры, которые становятся некой броней, закрывающей его от мира, но есть побочные эффекты - чувство такое, будто ты долбил самую ужасную наркоту три недели без остановок. Он нервно пошатывается из стороны в сторону, задевая то оппонента, то зрителей. И так с самого утра нервы ни к чёрту, так теперь он ещё и понимает, что ему пизда. И как ни старайся, сердце продолжит биться, как сумасшедшее. Тем более, оно узнало человека напротив, и, судя по всему, безмерно ему радо. В отличие от своего обладателя. . Мирон сидит на полу, прижавшись спиной к ледяной стене, и пытается восстановить дыхание. Чувство пустоты наполняет его с космической скоростью, и ему совсем не хочется спасаться. Надоело отдалять неизбежное и он сделал то, что хотел, как бы больно не было. Хоть и жалко немного свой и без того помутненный рассудок. Мирону надоело себя насиловать (хотя кое-кого другого ему не надоело бы никогда). И сегодня Федоров отпустил всё. Отыгрался на крепких нервах этого мудака сполна. Напоследок, так сказать. Он чувствовал себя конченым ублюдком и это только подлило масла в огонь. Такого апогея его приступы агрессии никогда не достигали. Да только едва ли это можно назвать приступом. Скорее, крик души. Его бедной, несчастной, изорванной в клочья души, которая устала тащить эту огромную ношу, состоящую из вечных самокопаний, переживаний и ответственности. А в последние три месяца к ней была добавлена эта его странная привязанность, которая ужасно бесила его извечный холод к отношениям и самолюбие. Мирон ещё помнит эти голубенькие глазки. Полчаса назад они ещё глядели на него, не увидеть кромешного ада за ними было невозможно. Молодой, неопытный чёрт, загнанный в собственную ловушку из сарказма и юношеского максимализма. Рядом с таким чувствуешь себя педофилом. Этот мальчик думал, что наебает всех вокруг, но вышло так, что наебал он только самого себя. Он, как оказалось, совсем не знал человека, с которым делил постель каждую пятницу, хотя уверенности в обратном было хоть отбавляй. Глупый, наивный. Ушёл, хлопнул дверью. Как чудесно всё таки… . Фёдоров без какого-либо энтузиазма в душе, продолжал читать строчку за строчкой. О, этот взгляд напротив. Полный пренебрежения, смешанного со смущением и ноткой грусти. Такая она маленькая, тихая, незаметная, эта нотка. Как и сам Слава, когда лежит рядом с ним и толкает свою дешевую философию, которую Мирон оставил позади ещё будучи подростком. Как же он трясётся от каждого прикосновения. Его передергивает каждый чёртов раз, когда Мир подходит ближе и это так невъебически смешно. . - Мирон, - неожиданно раздался голос Славы, сидящего на смятой постели. В ночной тишине он звучал как-то особенно громко и остро. Мужчина же стоял напротив открытого окна и печально смотрел на ночной Петербург. Он опять, в очередной раз пришёл сюда. Блять, Мир, тут что, медом намазано?! Ну заебал, сколько можно то?! Зачем ты мучаешь его? И себя? Ты же знаешь, что это просто дикость, какие-то твои биполярные придумки, что ж ты творишь? Вечно насмешливый голос пробудил его, однако больше всего на свете сейчас хочется молчать, поэтому Мирон просто поворачивает голову в сторону Карелина. А тот, в свою очередь, совсем и не знает, что сказать. Слава привык к чувству того, что жид - это иллюзия, мираж, странная, мимолетная извращенная фантазия, он расплывётся в воздухе, рано или поздно, и ничего не сделаешь. И ему вроде бы даже и не жаль совсем, просто обидно как-то. Обидно как-то, когда ты себя измучиваешь, перекапываешь, когда терпишь, а это нахер никому и не нужно и ты остаешься круглым идиотом. И вот они смотрят друг на друга. Немые вопросы в глазах, но отвечать ни который не будет. Нет слова - нет проблем, и только попробуй доебаться. . - Так что нахуй тебя, и нахуй Версус… Слава гораздо ближе. Ближе чем когда-либо на этом батле. Потом пропиталось уже всё вокруг, и это немного мерзко. Однако, Карелину это идёт. Такой сочный сразу, кричит, вены вздуваются. Он думает, что сумеет докричаться? Смешной. Мирон как в тумане начинает что-то там говорить и показывать, хотя уже сам от своего же покачивания еле на ногах стоит. Его ужасно подзаебало тут быть, хотелось домой. Или еще куда-нибудь, лишь бы не быть в обществе этого персонажа, иначе он его такого разгорячённого возьмёт прямо тут, заберёт без остатка. А теперь, дамы и господа, давайте поздравим этого очаровательного жида - он извращуга со Стокгольмским синдромом. Хотя насчёт последнего не стоит быть так уж уверенным. Может, он его у других вызывает?... Люди говорят, стоит этот неприятный шум, который уже отдает в мозг и который так ужасно утомляет. Мирон слушает судей с лицом, полным безразличия. Это чувство идет с ним рука об руку уже не одну неделю, и сейчас ничего не изменится. Ничто и никто не заставит его сердце биться чаще…. Ах, ну да, точно. Федоров чувствует взгляд. Не знает, какой он сейчас. И знать не хочет. Все кончилось. Кажется, даже светлей стало. Какой же пиздец, и вот нахуя он на это вообще подписался? Мирон не дурак, он понимает, какие прелюдии его тут ждут. Ему не свалить ещё час точно, и такой прогноз удручает… Да хотя что там, ему бы хотелось остаться, оторваться, перебазарить со всем баром и даже оправдываться. Но риск того, что они пересекутся с этим настолько велик, что глушит все его “хотелки”. Окси, подумав буквально секунды три, старается скорее раствориться в толпе, двигающейся к выходу, идя при этом поперёк неё. Добравшись до стены напротив, он смог отыскать туалет. Закрывшись в кабинке, он тут же плюхнулся на пол и улыбнулся. Легкость. Везде. И в уме, и в душе, и в теле. Весь батл пролетал перед глазами стоп кадрами снова и снова. Слава. Жаль. Очень жаль. Снова перед глазами тот вечер. До ужаса печальный, даже страшный. . - Мирон, ты блять чудовище, понял? Как я вообще попался, скажи мне? - Слава в бешенстве носится по квартире, хватая кое-какие вещи - Сюрприз, чувак, - Мирон поднимается с кресла и успевает поймать парня за руку, - А на что ты рассчитывал? “Ever After”? Все равно бы это кончилось когда-то… - Да, кончилось, но не тогда, когда я счастлив… - Какие же люди эгоисты… Пойми, мы разные - Иди нахуй. . Отрывки фраз, Мир даже не уверен, что все происходило именно в такой последовательности. Но четко он помнит только два слова. “Мы разные”. Да, блять, да, мы такие разные. Ты прав во многом, но я всё равно прав больше. Бери свою корону и ключи оставь. Пропади ты пропадом, Слава. Ты ворвался, как Армагеддон, но время прощаться. Теперь то точно навсегда. Как же хорошо.