красные мальборо

— Хён, ты долбаеб? Менеджеры увидят, влетит по самые гланды. — На хую вертел. Юнги в намджуновской комнате курит в распахнутое окно под осуждающим взглядом самого Намджуна, в глубине души понимая, что тот прав, но в данный момент уровень равнодушия к этому вопросу примерно до луны и обратно. Намджуну пахнет сигаретами, и самому слезно хочется затянутся, но у него мозгов, кажется, чуть больше, чем у Юнги, а потому тот тщетно пытается его образумить, но в конце концов тяжело выдыхает: — Ему нравятся девушки, хён. — Мне тоже, блять. Мне тоже нравятся девушки. *** Тэхён объективно ебанутый на всю голову. На всю свою невыносимо красивую голову. Он пиздецки странный, какой-то летящий, похожий на сверхмассивную черную дыру, потому что затягивает в эмоционального себя всех вокруг. Он ведет себя, как идиот, не для камер, а потому, что реально такой. Не идиот, то есть, просто плевать он хотел на чье-то мнение. Юнги понимает это и уважает. Но если у него, у Юнги, похуизм к происходящему выражается в пугающей ауре и двойных дверях с сигналкой в собственной студии, то у Тэхёна — в бесконечной солнечности и сладком привкусе пастельных оттенков вокруг себя. Юнги не шутил, говоря, что ему нравятся девушки. Обычно. Но вот на Кима Тэхёна у него встает так, словно он самая пиздатая красотка из всех известных ему айдолов (хотя так оно и есть, о чем разговор). *** Тэхён заваливается к нему в студию абсолютно вымотавшийся. Юнги впускает его без слов, позволяет безжизненно упасть на диван, не задавая лишних вопросов, потому что самому слишком хорошо известно, что значит репетировать до сведенных от усталости мышц и болезненных спазмов в легких. Тэхён приходит сюда, когда с его внутренним солнцем случается закат, и нужно где-то переждать темную ночь. Ночи у Тэхёна всегда самого насыщенного оттенка черного. Сам Юнги садится обратно за компьютер, сознательно игнорируя ноющую боль в спине и невыносимое желание поесть и кое-что ещё. Так они проводят минут пятнадцать в полной тишине. Нарушает ее Ви, в итоге. — Хён, — тихо и осторожно. — Мм? — максимально безразлично, а у самого ком в горле от этого его блядского «хён» — потому что реально блядское, слишком уязвимое и слишком значительное. Кто ему разрешил вообще? Уважительное обращение звучит как насмешка. — Мне кажется, ты клевый. — Че? Юнги сейчас расплачется от его идиотизма и «ты клевый», сказанного бордовым бархатом его голоса. — Ну то есть, я думаю, все реперы клевые. Но ты особенно. Я имею в виду, у тебя очень круто получается, вот, что я пытаюсь сказать. И музыку ты пишешь охуенную, — Тэхён ругается, и Юнги все-таки давится собственной слюной, закашливается. господь-бог-где-мои-красные-мальборо-когда-они-так-нужны-я-задыхаюсь-этим-ебучим-кислородом Юнги рыскает руками по столу, по собственным карманам и ничего не находит, борясь с желанием заплакать от обиды. — Что ищешь, хён? Тэхён как будто совершенно не ждал ответа на свое предыдущее высказывание, как будто сказал, просто чтобы сказать. Он лежит на диване, свесив голову с края вниз. — Да ничего особенного, — с неприкрытым разочарованием в голосе протягивает Юнги. — Тебе стрельнуть? — просто спрашивает он, как будто читая юнговы мысли и действия, как книгу. Но вообще у Мина от охуения сейчас что-то в голове взорвется. — У тебя откуда…что…ты что, куришь? Тэхён пожимает плечами. — Вообще я для тебя их ношу. Он достаёт из кармана огромных спортивных штанов пачку красных мальборо и протягивает ее Юнги, продолжая пялить в потолок. Юнги дико нелепо и смешно от всего вот этого, он издает нервный смешок, тянется за пачкой, а Тэхён вдруг резко садится на кровати, убирает протянутую руку и достает сигарету, жестами прося Юнги сильнее включить вентиляцию. Он прикуривает, делает глубокую затяжку, держа сигарету своими невъебенно длинными пальцами. Юнги просто не может оторвать взгляд, чувствуя себя последним придурком. И ему кажется, что он сейчас кончит просто смотря на Тэхёна с сигаретой в зубах, а этот долбаеб теперь еще и протягивает ему ее, предлагая затянутся из его рук. И Юнги тупо пялит на сигарету, как умалишенный, а затем переводит взгляд, встречаясь с серьезными черными дырами, и прижимается губами к фильтру, очень близко к его пальцам. Так чересчур близко и глаза в глаза. Тэхён весь такой пронзительно прозрачный-чистый, с маленьким солнышком внутри, от которого сейчас слишком жарко. Контраст между его деланной невинностью и стойким вкусом табака на его губах убивают Юнги без предупреждения — абсолютно подло, в висок и навылет. Юнги не уверен, когда и кто/кого поцеловал, он потерялся в тэхеновской галактике, сосредоточенной сейчас в его очень горячих губах (серьезно, его словно лихорадит). Он возвращается в реальность с тихим шипением Тэхёна, который случайно роняет почти докуренный бычок себе на руку, оставляя россыпь мелких ожогов на своей коже. Юнги в этот момент вдруг осознает весь пиздец данной ситуации, хватается руками за голову и выдыхает жалобное «блядь». Тэхён абсолютно потерянным взглядом смотрит на свои руки, не пытаясь, почему-то, смахнуть пепел, и Мин теперь абсолютно точно не понимает, что происходит в голове у этого существа. - Тебе же нравятся девушки, - стонет он в собственные руки. - Тебе же тоже, хён, - усмехается, укладываясь обратно на диван, и осознанно кладет пачку сигарет обратно в карман своих брюк, убеждаясь, что Юнги это заметил. *** - Ну вы и пиздец. Намджун заливается смехом, смотря на абсолютно несчастное юнгово лицо. Он смеется до тех пор, пока не падает с кровати, безуспешно уклоняясь от летящих в него предметов быта. - Да завали, пидор блять. Без тебя тошно. - Да кто тут еще пидор, - продолжает в голос смеяться Намджун, игнорируя предупреждающий взгляд Юнги. - Хватить ржать, лошадь, мне что делать-то с этим? И у Юнги такое жалостливое выражение лица, что Намджуну очень хочется и дальше над ним угарать, но он друг, все-таки, и лидер, в первую очередь. И он прекрасно знает, что имеет в виду Мин, и что такие отношения и их отсутствие под прицелом бесконечных камер и взглядами бдительных менеджеров. - Делайте, что делается, - уже спокойно отвечает он. - А если какие вопросы будут, скажешь, что фансервис. - Нихуевый такой фансервис. *** На следующий день Юнги находит себя безбожно залипающим на Тэхёна на одной из их репетиций. Тот и в самом деле охуительно танцует и вообще способен стать частью дэнс лайна, если сильно постараться, но ему, кажется, и так хорошо. Намджун сильно тычет его острым локтем под ребро, потому что репетиция записывается, а этот юнгов взгляд - невообразимое палево. *** Читает Тэхён просто ужасно. Особенно партии Юнги. Это никуда не годится, это смешно до сведенных в приступе скул. Но у парня в этот момент два гигантских солнца в глазах, размером со всю юнгову вселенную. И он, кажется, готов написать Cypher 5 (V) с его участием, если Тэхён позволит ему греться этим теплом бесконечно. *** Еще через неделю Юнги сидит в самой шумной комнате их дома, благодаря хуй-знает-кого за то, что Хосок и Чимин слишком заняты на репетициях вместе с Чонгуком, и в комнате сейчас только Тэхён. Да и то не в комнате, а - господи блять помоги - в душе. Громко поет под сильным струями. Неубиваемый ребенок. Юнги играется с зажигалкой, пытаясь не думать о Тэхёне в душе, потому что он вообще никак не собирался сейчас дрочить. Он выходит из душа минут через десять - с мокрой головой, в белой футболке и коротких домашних шортах, под которыми, судя по всему, ничего нет. - Сига есть? - резко выдыхает Юнги, стараясь максимально абстрагироваться от ситуации и просто взять то, за чем пришел. Сука, как двусмысленно звучит даже в собственной голове. Тэхён сначала теряется немного, но почти сразу усмехается одним уголком рта, указывая на карманы шортов. - Ты что, в душ их с собой носил? - Юнги изгибает бровь, Тэ пожимает плечами. - Ладно, дай сюда. - Возьми сам, - нахально произносит он, опираясь о стену, и смешливо добавляет, - хён. Юнги цыкает, раздраженно скрипит зубами. - Ебало попроще, ты не на сцене. Тэхён сразу же немного расслабляется и глаза из нахальных снова превращаются в искренние солнца. Юнги всем своим видом показывает раздражение, но на деле совать руки в тэхеновские карманы кажется ему равносильным смерти. Юнги подходит близко, стараясь не смотреть в наглые звезды, и быстро проводит обеими руками по бедрам вверх. Ладонями находя пачку, лезет в левый карман, пытаясь схватиться за сигареты, но вместо этого нервно корябая кожу через тонкую ткань. Он хочет извиниться, но вдруг застывает, как статуя, все слова застревают комом в горле, Юнги забывает, как дышать, потому что Тэхён рвано выдыхает и утыкается носом ему в ключицу. Тэ выше на несолько сантиметров, но сейчас он кажется таким необъятно огромным и крошечным одновременно. И Юнги не ебет, как это возможно, но его рука продолжает пальцами едва заметно поглаживать участок тела в кармане, а губы прижимаются к тэхеновому уху, заставляя того вздрогнуть и вцепиться пальцами в его толстовку. Юнги достает свои блядские руки из карманов, проводит ими по ладоням Тэхёна вверх до локтей и обратно, наслаждаясь каждым невесомым движением, потому что руки Тэхёна - одна из самых красивых вещей, что Мин видел в своей жизни. А этот пидорас кусает его в плечо со всей силы, вырывая у Юнги болезненное шипение и раздраженно сжатые зубы. Мин хватает его за плечи, кидая в стену, бесясь еще больше от самоуверенной тэхеновской улыбки, и в отместку врезается ему больным поцелуем в губы. Больным по всем параметрам - потому что до крови кусает нижнюю губу, вырывая стон, от которого у него нахуй сносит все барьеры. Потому что этот поцелуй до ненормального нормальный, правильный. Потому что всю свою боль оба вкладывают в этот прямо вот момент. Это ебанное безумие, но ни один из них не готов с этим безумием расстаться. Длинные пальцы Тэхёна касаются кожи под толстовкой, от чего Юнги гортанно рычит и толкается вперед, ощущая каменный стояк, прижатый к его бедру. Сам лезет Тэ под футболку, ненавидя и обожая его за то, как низко спущены шорты, как очевидно врезаются тазобедренные кости в его ладони. Тэхён стонет, и в Юнги все умирает и оживает заново. Тэ внезапно едва ощутимо отталкивает его от себя, и Мин поддаётся, не понимая, что происходит, а потом. - Ты что дел...бляяять. сукачтотыделаешь, поднимись с колен сейчас же, припизднутый. Тэхён даже почти не смотрит на Юнги, очарованный своим действием. Приспускает штаны с хёна сразу с трусами и начинает отсасывать так, словно понимает, что делает, хотя он абсолютно в душе не ебет, как трахаться с парнем, впрочем, как и Юнги. Но все происходящее до омерзительного правильно. Юнги задыхается, упирается руками в стену, пытаясь не упасть, закрывает глаза, бьет кулаком в стену, разбивая костяшки в кровь, потому что в нем слишком много эмоций. Он не понимает, как в человеке физически может быть столько эмоций. Но сейчас ему кажется, что в Тэхёне их всегда столько, и именно за это он его... Юнги кончает с рваным гортанным стоном, толкаясь бедрами глубже. И несмотря на то, что это у него отсасывали, Мину кажется, что Тэхён занимает сейчас все его пространство, что он сейчас неебически огромная галатика, что это он сейчас в нем. Юнги рывком поднимает Тэ за шкирку, прижимает к стене, жадно целует, сцеловывает себя же с его губ, и ему абсолютно плевать, потому что сейчас в его мире есть только тэхенов вкус. Он заполнил собой все, заменил кислород, и Юнги кажется, что он никогда больше не сможет дышать снова. У Тэ игривые глаза, сам он тихо посмеивается, но смех перерастает в тяжелый стон, когда юнгова рука оттягивает резинку шорт, касается до боли напряженного члена и начинает дрочить ему с особым усердием. Второй рукой Мин хватает его за шею, перекрывая доступ к воздуху, пытаясь отомстить за то, что у него у самого этот воздух забрали. Тэхёну не требуется много времени, чтобы кончить, и он кончает молча, пытаясь глотнуть кислород, беря Юнги за запястье, ослабляя хватку. Юнги пачкает руку в чужой сперме, отшатываясь от парня и оседая на кровать, словно пьяный. Он и был пьяный. - Бля, - заключает Мин, смотря в прострации на трясущиеся руки. Тэ скатывается по стене, утыкаясь головой в колени. - Ага, - подтверждает он. - Только что ведь помылся. Юнги прорывает на смешок, затем еще на один. Тэ ему тихо вторит, и вскоре оба начинают истерически смеяться от абсурда ситуации. И еще, наверное, потому, что обоим им было охуительно хорошо. *** Намджун сидит с охуевшими глазами и смотрит на то, как Мин курит вторую подряд, с тупой улыбкой глядя на пачку красных мальборо в своей руке. У Намджуна, собственно, сил нет даже на то, чтобы дать другу пизды за курение. - Хён. - Че? - Это залет, братан. - Ага. Фансервис, хули.