This is the real thing

Veto - Cannibal С каждым поворотом бедер Криса, Даррен невольно сглатывает и никак не может оторваться от движений шатена. Они волнующие, они отточены до идеального состояния. Слова песни давно заучены, и от одного мотива уже начинает подташнивать. Но Крис слишком великолепен, чтобы Даррен смог заткнуть себе уши или попросту отвернуться. Он жадно смотрит на гибкое тело партнера по съемкам и не может не представить, как тот способен выгибаться в постели под телом другого мужчины. Даррен облизывает пересохшие губы, пока Крис приседает на одно колено и проводит рукой по бедру в кокетливой манере. Мысли брюнета далеко отсюда, он чувствует себя опьяневшим, потерявшимся. – Даррен! – чей-то голос позади заставляет его вздрогнуть, но не может заставить отвернуться от созерцания прекрасного. – Даррен! Тебе нужно готовиться к следующему номеру! Почему ты еще в далтоновской форме? Чья-то рука ложится на его плечо, и Даррену неприятно это прикосновение, которое отвлекает от мелодично стонущего в мыслях Криса, но он все же поворачивается, чтобы взглянуть в глаза этому человеку, делая вид, что он слушает, но пропуская мимо ушей все его наставления. Когда голос этого человека прекращает заглушать звуки музыки, предполагая, что парень закончил, Даррен молча уходит, слыша, как песня за спиной подходит к концу. Войдя в гримерку, Даррен раздраженно срывает с себя галстук и нервно расстегивает рубашку непослушными пальцами. Его волосы мокрые после выступления. Непослушные кудряшки начинают завиваться, несмотря на то количество геля, которым стилисты смазывают его волосы. Он хочет бросить все. Свалить с этого долбанного концерта, потому что в следующем номере ему придется танцевать рядом с Крисом, изображая кокетливого и романтичного бойфренда Курта. А Даррена тошнит от того, что ему нельзя нормально притронуться к нему, вовлечь в глубокий влажный поцелуй и покрепче притянуть его прекрасное тело к себе. Он поливает свое лицо питьевой водой из бутылки, на этикетке которой наверняка написано, что она стоит дорого, но, разумеется, Даррену на это все равно, он откидывает бутылку и, наспех вытершись полотенцем, пытается привести в порядок своенравные волосы. Ничего не выходит, и он просто плюет на это дело. Уже готовый и слегка освеженный Даррен выходит из гримерки, натягивая на лицо улыбку вечно веселого парня. Он идет по коридорам, подшучивая над проходящими мимо Хизер и Дженной, но в мыслях он хочет долбануть кулаком по стене, потому что все те чувства, что вызывает в нем Крис, неправильны, невозможны. Он смеется над шуткой своего гримера про свои волосы, не осознавая и не вникая в ее смысл. Ему все равно, что он там говорит. Его реакция происходит на автомате, пока в мыслях Даррен прижимает Криса к стене темного коридора, по дороге к сцене. В воображении парень в его руках жадно отвечает на поцелуи. Пальцы Даррена сжимаются в кулаки, больно впиваясь ногтями в мягкую кожу ладоней. Он старается выкинуть все эти мысли из своей головы, остановить свою бурную фантазию, заставить вернуться себя в реальность, где он не с Крисом, где он натурал, где он один. Возбуждение в штанах начинает потихоньку спадать на нет, но этого недостаточно для того, чтобы полностью избавиться от приятного щекочущего чувства внизу живота. Даррен смотрит на себя в зеркало, на свои темные глаза, и ненавидит себя за свои плотские желания, которые проснулись очень давно, которые сводят его с ума уже полгода, не давая нормально спать, бодрствовать, работать. Они не дают ему жить полной жизнью. Иногда Даррену хочется отрубить себе голову или просто запереться в своей маленькой захламленной квартире подальше от Криса. Но бывает, что Даррен просыпается с хорошим настроением, готовый к великим поступкам. В такие дни он не чувствует привычного напряжения, наслаждается тем, как спокойно он может вдыхать воздух полной грудью, но все это прекрасное состояние исчезает, как только рядом появляется Крис. Даррен сразу меняется, он не может не смотреть на него, не может не восхищаться им, не может сдержаться, чтобы не запечатлеть каждую из полутора миллионов улыбок Криса, потому что все они для Даррена разные. Все они особенные. И все они предназначены не ему. Он проклинает себя за эти чувства. Ему хочется, чтоб кто-нибудь подошел и встряхнул его, чтобы кто-нибудь смог увидеть, что он переживает и как ему больно. Но Даррен не может рассказать о своем состоянии. Все будут осуждать его за такую запретную любовь к Крису. Его волосы полностью зализаны с помощью геля и умелых рук стилиста, но его собственные руки подрагивают от желания запустить их в волосы, чтобы сорвать с себя всю эту напускную веселость, чтобы показать людям настоящего себя, желающего плоти Криса, желающего его сердца. В который раз сжав челюсти со скрипом на зубах, Даррен успокаивает себя и свою рвущуюся наружу натуру. Он встает с кресла, улыбаясь гримеру, и выходит в коридор, ведущий к сцене. Он идет медленно, как будто взвешивая каждый свой шаг, боясь оступиться, боясь скатиться в пропасть. Вдалеке виден точеный силуэт. Даррен закрытыми глазами смог бы узнать по воздуху, кто это. Он идет навстречу фигуре, спрятав в карманах не только руки, но и чувства со своего лица. В темноте он видит, как горят голубые глаза, неотрывно смотрящие на него. Они прожигают, глядя в самую душу, и Даррен чувствует себя голым и незащищенным перед этим взглядом. Они ровняются, но ничего не происходит, Крис проходит дальше, а Даррен продолжает идти к сцене, несмотря на желание схватить его за руку и припечатать к прохладной стене коридора. Он выходит на свет софитов и улыбается, потому что он актер, который знает свою роль. *** В душном номере отеля темно и тихо. Слышится только глубокое срывающееся дыхание сходящего с ума парня, который мечется по своей постели уже два часа. Свет луны не попадает в номер, потому что Даррен наглухо задернул шторы, чтобы побыть наедине с самим собой, чтобы в который раз проанализировать свои чувства. Анализ срывается к чертям, когда перед глазами предстает вновь и вновь образ Криса, мягко улыбающегося и нежно обнимающего его. Даррен будто бы чувствует его невесомое тепло рядом с собой в своей постели. Он судорожно сжимает подушку, теряя грань между фантазией и реальностью. Одеяло давно сбилось к спинке кровати, и Даррен, раздраженно мотнув ногой, скидывает его на пол. Складки простыни больно впиваются в его тело, а он крепче сжимает подушку и еле-еле сдерживается, чтобы не завыть протяжным стоном потерянного волка-одиночки. Он больше не может выносить мокрую простынь, которая неприятно касается его кожи, и Даррен скатывается на пол, проклиная работающий на полную мощность кондиционер, который не освежает воздух в номере, а наоборот его накаляет. Вся кожа горит от душной атмосферы, и Даррену кажется, что он больше не дышит. Он не чувствует, как кислород поступает в его легкие. На полу он сворачивается в калачик, полностью обхватывая подушку и прижимая ее слегка влажную ткань к себе, и ему кажется, что он мертв, что он где-то в забытьи, где-то на грани между жизнью и смертью. Холодный пот покрывает его смуглую кожу отвратительной пленкой, которая раздражает его еще больше. Даррен поднимается с пола и подходит к мини холодильнику, чтобы выудить оттуда бутылку минеральной воды. Открыв ее, он отбрасывает крышку куда-то в сторону и, подняв руку над головой, выливает ее содержимое себе на лицо. Прохладная влага попадает ему в рот, и он жадно сглатывает ее, пока остальная вода стекает по его горячему телу. Стук в дверь. Даррен не понимает насколько реален этот звук и невольно сомневается в реальности себя самого. Он подходит к двери и распахивает ее, пока свободной рукой проводит по лицу, чтобы убрать лишнюю воду, которая мешает четко видеть. Как только он убирает руку, его глаза сталкиваются с ярко голубыми сверкающими, и Даррен понимает, что сошел с ума, что все происходящее нереально. Он потирает глаза, чтобы отогнать свое "видение", пока его "фантазия" проходит в номер, легко толкая его слабое тело внутрь комнаты. Дверь закрывается, лишая единственного источника света, и номер снова превращается в темную пещеру, где не видно не то что предметов, где не видно мыслей. Даррен мотает головой, надеясь, что фантазия прекратит над ним издеваться. Наверняка, он нелепо выглядит, все еще лежа на полу и обнимая мокрую подушку. Но его голову останавливают руки, которые мягко располагаются на его скулах, лаская поросшую щетиной кожу брюнета. Руки притягивают его голову ближе, сталкиваясь лбами. И Даррен понимает, что это конец, конец всякому здравому смыслу. Из его глаз текут слезы, и он шепчет: – Крис... Крис... Я не могу так больше… – Я знаю, милый... Я знаю. Успокаивающий нежный голос звучит совсем рядом, совсем близко, и руки Даррена безысходно смыкаются на лопатках, пальцами сжимая тонкую ткань футболки парня, что стоит перед ним. Чужие губы накрывают его губы, даря ту прохладу, что ищет Даррен уже три часа в этом долбанном номере. Поцелуй выходит влажным, соленым от слез брюнета и горьким от его чувств. – Отпусти меня, Крис... – шепчет Даррен, надеясь, что его фантазия пройдет, растворив тело парня в его руках, словно дымку, но ничего не происходит. Он никуда не исчезает, а всего лишь отвечает уверенным тоном: – Никогда. Чужие прохладные руки зарываются в мокрые кудряшки Даррена, мягко оттягивая его голову назад, чтобы влажные губы смогли исследовать его вспотевшую шею. С губ Даррена срывается глухой стон от идеальности этого чувства. Крис подталкивает его тело в сторону кровати, пока Даррен пытается стянуть с парня футболку, тонкая ткань которой постоянно срывается с пальцев брюнета, не давая ему раздеть Криса. Падая на мягкую кровать от легкого прикосновения к груди, Даррен понимает, насколько он устал в этой борьбе с самим собой, в этой войне со своими чувствами. Поэтому он просто сдается, поддавшись фантазии, позволяя ей утягивать его все дальше в свои глубины. Даррен громко стонет от прикосновения к его эрекции, от медленных поцелуев скользящих по его груди, оставляющих холодные ожоги на горячей коже. Его пальцы путаются в шелковистых волосах парня, заставляющего его дыхание срываться вновь и вновь от легких прикосновений влажного языка к животу Даррена. Бедра брюнета сами приподнимаются, помогая стянуть с себя взмокшие боксеры, так тесно прилипшие к возбужденному члену парня и так больно давящие на чувствительную кожу. Грудная клетка Даррена судорожно приподнимается при каждом легком поцелуе, который касается низа его живота, и брюнет по-прежнему верит в то, что это фантазия, потому что в реальности не может быть так хорошо. Возможно, утром его найдут на полу с остекленевшим взглядом и просто заберут в психушку, но Даррен точно будет знать, что фантазия того стоила. И он решает взять все в свои руки, мягко хватая ладонь Криса и притягивая парня к себе, заставляя того лечь сверху на него. Их губы встречаются в требовательном волнующем поцелуе. Щеку Даррена приятно обдает горячим дыханием Криса. Брюнет мягко двигается и меняется местами с парнем, нависая над ним. Темно-синие глаза смотрят на него жадно, требуя продолжения, и Даррен рад, что его фантазия чувствуется настолько реально, и это просто потрясающе. Глаза Криса так сильно светятся, что никакая темнота не может их затмить. Даррен задирает одной рукой край футболки Криса и целует его подтянутый живот, мягко разводя ноги парня в стороны. Брюнет чувствует, какой Крис твердый в своих штанах, и спешит избавить его от ненужной одежды, наспех сдирая ее с тела и откидывая куда-то на пол. Даррен вновь смотрит на расслабленного голого Криса, и он настолько совершенен, что брюнет еле-еле сдерживается, чтобы не начать покрывать поцелуями всю его кожу, с головы до пят. Но его губы не могут вновь не коснуться нежной кожи, поэтому он накрывает ими шею Криса, мягко выводя языком влажные дорожки. – Крис... Что же ты со мной делаешь? – шепчет он, прикусывая фарфоровую кожу где-то рядом с ключицей и срывая с губ Криса стон наслаждения. Он трется своим членом о бедро Даррена, умоляя сделать что-то бóльшее, а бледные руки скользят по крепкой спине, оставляя красные отпечатки от ногтей на смуглой коже. Пальцы брюнета тянутся ко рту Криса, и тот послушно их облизывает с такой жадностью, что член Даррена дергается, готовясь кончить, но он поспешно вытаскивает их из влажного плена и касается тугого колечка мышц, вновь возвращаясь губами к губам Криса, не позволяя себе забыться в приятных чувствах. Он проскальзывает внутрь, в горячую тесноту парня, и высокая температура больше не раздражает Даррена, теперь она для него такая желанная, такая нужная. Где-то над ним Крис сдавленно выстанывает, умоляя брюнета, добавить еще пальцев, умоляя двигаться быстрее. Даррен добавляет палец, ощущая, какой он узкий, и представляя себе, как он будет плотно смыкаться вокруг его члена. Свободной рукой Даррен касается члена Криса, медленно проводя по всей длине и добавляя третий палец другой рукой. Как только становится легче двигаться, Даррен прибавляет скорости, наблюдая за тем, как его пальцы исчезают в Крисе, а затем снова появляются. В голове брюнета лишь жадное желание и зверский голод, и он, поддаваясь ему, вытаскивает свои пальцы и входит в тело Криса. Ноги парня двигаются рядом с ним, мягко обхватывая талию партнера, позволяя тому войти еще глубже, хотя глубже некуда. Даррен не может прийти в себя от ощущений на своем члене, он неотрывно смотрит в глаза Крису и, наклонившись, втягивает его в очередной поцелуй, слегка сталкиваясь зубами. Он вдавливает тело Криса все сильнее в матрац, пока тот пытается оторваться от поцелуя, чтобы застонать и выплеснуть свои чувства, но у него не выходит, потому что Даррен не отпускает его, проглатывая все его в стоны, словно питаясь ими. Даррен чувствует, как Крис крепко сжимается вокруг его члена, и он наконец позволяет ему громко застонать, запрокинув голову назад и выгнувшись в пояснице. Даррен слышит свое имя, произнесенное самым мелодичным голосом на всем божьем свете, и он бурно кончает внутрь парня, бессильно падая на него, и тут же отключаясь от всего мира.