This world is trying to make me a monster.

Тяжёлая металлическая дверь открывается, и высокий крупный охранник толкает внутрь камеры преступницу, которая с усилием остаётся на ногах. Затем дверь быстро закрывается, и темнота обволакивает комнату с единственным источником света в виде искусственной лампы, стоящей на тумбочке.       Малакай Коллинз, а иначе заключённая триста восемьдесят три, быстро рвётся к тумбе возле зеркала, буквально падая перед ней на колени. Девушка открывает дверцу и трясущимися руками вытаскивает нишу, проникая рукой вниз, охватывая небольшой пакетик с одной капсулой, а затем берет шприц-пистолет из той же тумбочки.       Взгляд становится затуманенным и диким, всё тело пробивает дрожь, и боль ломит кости. Она еле вставляет капсулу в пистолет, а затем «стреляет» себе прямо в плечо и ждёт около минуты, а после облегченно выдыхает. Ощущение лёгкости расслабляет мышцы, а голова становится «свежей». Гнетущие мысли опустошают её. Боль немного стихает и теперь передвигаться становится не так уж и мучительно. — В этот раз ты продержалась почти сорок часов, — констатирует сидевшая на кровати соседка, наблюдающая за происходящим. — На четыре часа больше положенного. Как ощущения? — А то по мне не видно.       «Язвит, а это хороший признак» — думает Октавия, смотря своей горе-соседке в глаза. — Ты выглядишь так же, как и всегда, Кай, — пожимает плечами Блейк.       Коллинз плетётся к своей кровати, медленно ложась под одеяло. Она уже четыре месяца пытается «слезть» с этих капсул, но только сейчас у неё получилось продержаться столько времени. И, пожалуй, это были самые мучительные сорок часов в её жизни, но дальше хуже.       Сложно скрывать, что ты зависимая, когда на Ковчеге обследуют преступников каждые три недели. Удивительно, что главный врач и советник Эбигейл Гриффин не закрыла её на карантин, а даже отпустила, предложив свою помощь, которую Кай, разумеется, приняла. Она не из тех, кто будет утверждать, что с ней всё хорошо и убеждать всех вокруг, что она в любой момент может бросить. Эта стадия уже прошла. Поэтому доктор снабжала её минимальными дозами, чтобы последствия не сказались на организме. Подумать только, ей недавно исполнилось семнадцать, а жизнь уже успела нехило врезать ей по роже, да и вообще порядком избить. Душераздирающая история детства, как же без этого?       Подойдите к ней и скажите, что вас в детстве не любили родители, а она плюнет в лицо и рассмеётся. Её отец и вовсе не знает о том, что сам засадил свою дочь за решётку, а мать пыталась убить её. Шизофрения — та ещё игрушка, лишившая маленькую Малакай любой возможности на нормальную жизнь.       Но детство может быть у любого дерьмовым, поэтому Коллинз забыла об этом и готовилась встать в ряды охранников своего дома.Хотя даже эту мечту сломала болезнь матери, которая якобы могла передаться по наследству и никакие экспертизы, показывающие, что Кай здорова, их не убедили.       Всё равно рано или поздно должно было появиться что-то хорошее, и в пятнадцать лет она успешно становится одной из самых известных наёмниц Ковчега. Кто говорил, что жизнь человека бесценна? Так вот, пошли вы. Коллинз знала цену каждой жизни и у некоторых она была намного выше, чем у других. Её же жизнь начинает играть другими красками. Запрещённые вечеринки, алкоголь и появление «расслабляющих» капсул, заканчиваются ровно тогда, когда она неосторожно забывает выбросить пистолет из дома, куда вламывается охрана.       И кажется, попытка договориться с двумя молодыми представителями закона оказывается успешной, ведь они готовы забрать все деньги. Но как же она ошибалась в том, что им нужны именно они.       Кто поверит, что наёмница, убившая четырех человек, употребляющая наркотики, подверглась попытке изнасилования никогда не нарушавшими закон охранниками? Правильно, вот и ей никто не поверил. А Кейн даже не обратил внимания на то, что капсулы заглушают только боль, но разум остаётся адекватным. Впрочем, о чëм можно говорить, если он даже не вспомнил имени её матери, которая никогда не говорила ему о своей беременности, хотя упрекала Кай в том, что она слишком сильно похожа на отца. По крайней мере, эту версию знала девушка. Это та версия, которую она должна была знать.       Но Малакай не из тех, кто сдастся и оставит обидчиков безнаказанными. Перед тем, как стать полноправной заключённой Ковчега, она успевает сбежать и избить этих уродов до полусмерти, ничуть не жалея о содеянном. А что ещё можно было ожидать после того, что они пытались сделать? — Спокойной ночи, Кай, — сквозь тишину говорит Октавия, выключая лампу и вырывая девушку из воспоминаний прошлого. — Спокойной ночи, «Лучик», — тихо отзывается соседка, слегка улыбаясь.       Наверное, поломанная жизнь — то, что связывает их, помогая Коллинз видеть хоть какой-то проблеск надежды на то, что когда-то она станет нормальной. Вот только с Блейк всё куда проще, у неё были те, кто её любил и любит, а Малакай всегда была одна.

***

Утро наступает слишком быстро. Двое охранников вламываются в их комнату, и девушки тут же подскакивают с кроватей, непонимающе оглядываясь по сторонам. Подъём уж точно должен быть позже. — Вытяните свои руки, — произносит один из них, открывая кейс с металлическими браслетами, на которых не слишком уж привлекательно блестят острые иглы.       Кай тут же дёргается, пробиваясь к двери, но её перехватывает мужчина, которого она тут же сильно ударяет кулаком в челюсть. В шею тут же вонзается иголка шприца и всё мышцы расслабляются. В глазах всё плывёт, и всё тело немеет. Последнее, что видит Коллинз — то, как её подруга падает точно так же на колени.

***

      Холод и оцепенение в спине — вот, что Кай почувствовала, когда неожиданно для себя самой проснулась. Она была уверена, что тот охранник ввёл ей в шею какой-то яд, чтобы убить. Хотя это «восстание из мертвых» было не особо радужным. Тело неприятно ломило от неудобной позы. Она уже была на каком-то корабле, и, судя по голосам, она была здесь явно не одна. А когда Кай открыла глаза, то лишь нахмурила брови, оглядывая сидевших впереди подростков, которые тоже были заключенными. — Не совсем доброе утро, верно? — раздался сбоку чем-то знакомый голос, принадлежащий скорее девушке.       Коллинз резко обернулась и встретилась взглядом с голубыми глазами темноволосой красотки. Октавия криво улыбнулась, поджав губы. В глазах всё ещё немного плыло. — У меня вообще каждое утро — мука, — отвечает Кай, на свой холодно-равнодушный манер. — Давно мы летим? — Я не знаю, — отзывается Блейк, поджав губы. — Я тоже очнулась недавно. — Нас отправляют на Землю! — раздался голос откуда-то сзади.       Подруги не успели услышать что-то ещё. Корабль затрясло так, что внутри всё сжалось. Коллинз охватила паника, мешающая нормально дышать. Это был вход в атмосферу Земли. Спустя несколько минут тряска прекратилась, а на экранах по периметру появилось лицо горячо любимого Канцлера. — Заключенные «Ковчега», слушайте меня, — произнес мужчина. — Вам дали второй шанс, и как ваш Канцлер, я надеюсь, что вы понимаете — этот шанс не только для вас самих, но и для всех нас. Для всего человечества. Мы не знаем, что ждёт вас на Земле, если бы шансы выжить были велики, то мы бы послали других. Честно говоря, мы отправили вас потому, что ваши жизни ничего не стоят.       Со стороны раздались голоса нескольких заключённых, обвиняющих Канцлера в том, что он банально «козёл». Кай же лишь хмыкнула про себя. Слышать то, что она не достойна жить ей уж точно не в первой. Но тут же у неё началась паника. На Земле нет никаких обезболивающих средств, а это значит, что через часов пять начнётся кое-что похуже, чем сдохнуть от радиации. — Вам простят все преступления, — продолжал вещать Джаха, — а личные дела уничтожат.       Экраны отключились, и со всех сторон послышались нервные смешки и возгласы. Большинство, конечно, задумались, но были и те, кто откровенно фыркнул на это. Очевидно же, что никто никогда не забудет о том, что сделали некоторые из этих подростков.       Затем началось то же, что и при входе в атмосферу, только ещё хуже. Вокруг творилось просто нечто. На этой столетней посудине начало всё искрить, а три умника, которые отстегнули ремни, валялись на полу без сознания. Октавия же взглянула на Кай и рассмеялась, смотря в потолок. Вся эта картина больше напоминала галлюцинации.       Когда этот ужас или полёт закончился, двигатели стихли, куча подростков отстегнули свои ремни и ринулись на нижний уровень, где находилась дверь наружу. Кроме Коллинз: как только она встала на ноги, то мышцы заныли от сковывающей боли. Один из огромных минусов этих капсул — самая болезненная ломка. Ноющая боль в мышцах и костях — лишь начало.       Плотно сжав челюсть, брюнетка всё-таки прошла к лестнице, спускаясь вниз на пару ступенек, оставшись в подвешенном состоянии. В толпе внизу негде было бы даже яблоку упасть, а тем более девушке. — Нельзя открывать дверь! — крикнула какая-то блондинка, пытаясь предотвратить первую попытку одного из парней открыть дверь наружу. — Вдруг воздух ядовитый. — Если воздух ядовит, то нам всё равно конец, — пожал плечами он. Кай нервно сглотнула. На нём была форма охранника, вид которой автоматически вызывал у неё отвращение и дрожь по телу. — Беллами? — сквозь толпу послышался голос Октавии, которая тут же бросилась к нему, захватывая в объятия. — Бог ты мой! — отстранившись, произнес парень. — Смотри, как ты выросла.       Толпа непонимающе уставилась на эту умилительную картину. Кто-то начал шептаться, что это, возможно, парень и девушка. Коллинз только сейчас догадалась, кто этот «охранник». Блейк в их первую встречу рассказывала, что у неё есть старший брат. Видимо, это был он. — А где твой браслет? — всё не унималась блондинка, сверля парочку глазами. — Может потом? — грубо бросает Октавия. — Я год не видела брата. — Здесь ни у кого нет братьев! — Это Октавия Блейк, которую нашли спрятанной под палубой! — крикнул кто-то из толпы, и брюнетка дернулась в его сторону, зарычав. — Октавия! Октавия, нет! — удержал её брат, притянув к себе и что-то сказав на ухо.       Девушка ухмыльнулась, поворачиваясь лицом к двери, пока Беллами дергал за рычаг. Кай всё ещё держалась за лестницу, явно не собираясь толкаться среди кучи людей. К тому же, по понятным причинам, она не любила, когда её кто-то касался. Но когда дверь открылась, то яркий свет дошёл даже до её глаз, заставив щуриться.       Все с замиранием сердца наблюдали за тем, как Октавия Блейк становится первой, кто вступил на поверхность земли за сто лет. А когда девушка во весь голос закричала о возращении, то корабль вмиг опустел, а куча народа заполонила эту местность.       Кай с относительной легкостью удалось спрыгнуть вниз на пол, игнорируя боль в теле. Но она не спешила выходить на улицу, достаточно было того, что тот воздух, который попадал в лёгкие, вызывал приятную лёгкость. Дышать намного легче и приятнее, словно тебя обволакивает такое чувство насыщения. Оно несравнимо ни с чем. Коллинз тут же подавила горькую усмешку. Совсем скоро вся эта «свобода» покажется ей самым настоящим адом.       Девушка медленно подошла к выходу, с каждым шагом поражаясь красоте этой планеты. Она видела картинки в книгах, иногда даже читала ботанику, но названия этих деревьев и растений она не знала. — Ну, как тебе? — обернувшись, спросила Октавия, сияя, словно звезда. — Это… — не зная, какие слова подобрать, начала Кай, бегая глазами по окрестностям. — Это просто потрясающе. У меня слов нет. — По твоему лицу не скажешь, — хмыкнула Блейк, не заметив абсолютно никакой перемены в лице соседки. — Добро пожаловать на Землю! — присоединился к разговору брат девушки, протягивая незнакомке руку. — Беллами. — Зови меня «Кай», — слегка поджав губы, ответила на его приветствие преступница, стараясь не смотреть парню в глаза, а уж тем более на его одежду. Руку она, конечно же, не пожала. — Кай… — задумчиво протянул он, будто пробуя имя на вкус. — Мы хотим немного прогуляться по лесу, хочешь с нами? — Нет, мне и тут пока неплохо, — мотнула головой брюнетка, прислоняясь к краю входа плечом.       Октавия тепло улыбнулась и побежала вперед Беллами, радуясь, как маленький ребёнок. Коллинз чуть приподняла уголки губ. Всё же прозвище, которое она ей в первую неделю проживания было оправданным. Октавия Блейк — единственный друг Малакай и «лучик» надежды для неё.       Преступница судорожно вздохнула, смахнув черную вьющуюся прядь волос назад. Происходящее вокруг казалось ей сном. Она никогда не думала о том, что мечта о возвращении на Землю может сбыться и, наверное, сейчас ей нужно радоваться, как все эти парни и девушки вокруг, но сейчас она не знала, что делать. Мысль о том, что с ней будет без капсул, не отпускала. С другой стороны, это действительно хороший шанс уйти полностью в завязку.

***

— Мы знаем, что они приземлились, но связи нет, — начал говорить Кейн, расхаживая из стороны в сторону. — Значит, условия на Земле всё ещё неизвестны. Но благодаря браслетам Эбби, мы хотя бы знаем, как условия планеты влияют на организм человека, а это большее, чем мы имели за сто лет. Хорошая работа.       Он кивнул всем работникам станции и перевел взгляд на доктора Гриффин. — Так, что нам известно? — подходя ближе к мониторам, спросил советник. — Двое мертвы. Темные экраны, — пояснила Эбигейл, указывая на жизненные показатели два монитора, с которых была потеряна связь. — Джексон, расскажите нашу теорию советнику Кейну. — Учитывая, что они на Земле всего семь минут, — начал говорить молодой врач-техник, — мы думаем, что причина в самом приземлении, а не уровне радиации. — Мальчики умерли одновременно, когда мы потеряли связь со шлюпкой, — продолжила Эбби. — Неудачное приземление? — разглядывая одну из преступниц на экране, уточнил Маркус. — Такова теория? — Всё указывает на это, — кивнула женщина. — Если бы это была радиация, то они умирали бы один за другим, — произнес мужчина, указывая на мониторы, — а я вижу много красных экранов. — Показатели скачут по двум причинам, — пояснила Гриффин. — Первая — они из-за полученных травм при посадке. Вторая — они рады, что приземлились. Маркус молча кивнул, и его взгляд снова вернулся к показателям лишь одной девушки, которую он лично отбирал в ряды «сотни» — Малакай Коллинз.

***

      Уэллс копался в груде проводов на нижнем секторе, но толку от этого было не так уж и много. Он совершенно ничего не понимал в электрике или механике, а просить помощи было особо не у кого. Идиоту будет понятно, что его здесь ненавидит, скорее всего, каждый. — Бесполезная трата времени, — раздался грубоватый голос со стороны.       Джаха повернулся к его обладателю и нахмурил брови. В метре от него стояла невысокая девушка худощавого телосложения, одетая в узкие потертые черные джинсы и тонкую такого же цвета куртку с красными полосками, из-под которой виднелась белая, местами порванная кофта. Но её одежда мало притягивала к себе взгляд, в отличие от лица. Её кожа была ненормально бледная, а пухлые губы и светлые зелено-серые глаза на этом фоне делали её ещё больше похожей на куклу, которые он видел в детстве у Гриффин.       Кай плотно сжала губы, стараясь сдерживать порыв убежать подальше от этого парня, чтобы он перестал её разглядывать. Должно быть такая его реакция нормальна для любого человека, увидевшего новое лицо, но Коллинз всеми силами приходилось отсеивать в сторону воспоминания о том, что сделали с ней те охранники. Прошло уже достаточно времени, но такое не забывается и своенравный отпечаток плотно залег ей в голову. Хорошо, что она вообще могла вести диалог с кем-то. — Ты разбираешься во всем этом? — спустя минутной тишины спросил парень. — Не то, чтобы я спец, — отведя взгляд в сторону, ответила брюнетка, — просто часто бывала на станции МЕХА. — Как тебя зовут? — дружелюбно интересуется Джаха, мысленно удивляясь, что похоже эта незнакомка даже не знает, кто он. — Кай, — на выдохе говорит Коллинз, сжимая плечо рукой, игнорируя начинающуюся дрожь по телу. — Я Уэллс, — кивает парень. — Я знаю, кто ты, — холодно отвечает она, следя за тем, как Уэллс идёт на улицу, понуро опустив голову. Как он вообще мог подумать, что его кто-то здесь не знает?       Брюнетка наблюдает за тем, как он спускается с челнока на землю и говорит той самой блондинке, которая просила не открывать дверь, что связаться с «Ковчегом» у них не получится. Преступница подходит чуть ближе, чтобы рассмотреть, чем занята девушка, и её брови слегка приподнимаются в удивлении. Она внимательно всматривается в отмеченный путь от одной точки в другую и всё-таки вступает на землю, чувствуя мягкую почву под ногами. — Откуда у тебя карта? — в немного угрожающей манере, спрашивает Коллинз, сверля бумагу взглядом. — Кто-то сказал карта? — раздался голос какого-то парня, приближающегося к ним и рассматривающего девушек. — Где тут у них бар, я бы угостил вас пивом…       Кай передёргивает от этой фразы и рука машинально сжимается в кулак. Но вперед выходит Уэллс, отталкивающий незнакомца на пару метров. — Не лезь, — твердо говорит Джаха. — Эй! — тут же раздается другой мужской голос в пяти метрах от происходящего, и компания парней подходит ближе. — Не троньте его, он с нами.       Коллинз бегло осматривается, словно загнанная жертва и сглатывает. Комфорта она не ощущает совершенно, а когда кто-то мягко касается её плеча и вовсе дергается, готовясь ударить того, кто посмел до неё дотронуться. Она останавливается лишь потому, что видит перед собой Октавию, которая сочувствующе тянет её к себе ближе. Если бы это был бы кто-то другой, то ему бы вряд ли кто-то позавидовал.       Беллами непонимающе смотрит на сестру, изогнув бровь. Ему интересно, почему эта красивая и милая девушка ведёт себя так. Он готов чем угодно поклясться, что видел, как Кай была готова выпотрошить того, кто её просто коснулся. — Мы просто пытаемся понять, где мы, — подняв руки в примирительном жесте, говорит Уэллс. Проблемы с этими парнями ему явно не нужны. — Мы на Земле, — поворачивая голову в сторону происходящего, говорит Беллами. — Тебе этого мало? — Нужно найти гору Везер, — поясняет Джаха, смотря на то, как постепенно подтягивается ближе остальной народ, — Вы всё слышали послание моего отца. Это для нас главная цель. — А не пошел бы твой отец? — насмешливо тянет Октавия, отпуская руку подруги, которая уже более спокойно реагировала на большое количество устремленных, в частности на неё, взглядов. — Думаешь, ты здесь главный? Ты и маленькая принцесса? — Нам всё равно, кто главный, — вступилась в разговор блондинка, и только сейчас Коллинз вспомнила её имя — Кларк Гриффин, дочь Эббигейл. — Нужно идти к горе Везер не потому, что так сказал Канцлер, а потому, что чем дольше мы ждем, тем голоднее мы станем. Долго мы протянем без еды? Дорога на вид миль двадцать, если хотим успеть дойти засветло, то нужно идти прямо сейчас. — Так почему бы вам самим не пойти за пищей? — неожиданно подала голос Кай, осмелев окончательно.       Младшая Блейк повернулась к подруге и удивленно улыбнулась. Наконец, голос этой «куклы» прорезался.       Коллинз смотрит прямо на Кларк, а затем осмеливается даже посмотреть в глаза Джахи. Второй же откровенно не понимает её пяти минутами ранее доброжелательные порывы, от которых сейчас не было и следа. Хотя были ли они доброжелательными? Скорее она просто избавила его от лишних минут раздумий, работает ли что-то на челноке. — Поработайте в этот раз вы, — добавляет девушка, на что публика поддерживает её коллективным «да». — Вы не слушаете, — мотает головой Уэллс. — Всем надо идти! Один из парней в толпе выходит вперед и грубо толкает сына Канцлера, ухмыляясь. — Посмотрите-ка, — скривившись, говорит он, — Канцлер Земли.       В толпе разносится тихий смех. Даже у Коллинз появляется слабое желание улыбнуться, но она лишь упорно рассматривает этого парня. Его лицо кажется ей знакомым, но она уверена, что не видела его. — Думаешь, это смешно? — разворачивается Джаха, плотно сжав челюсть. Преступник резко ставит ему подножку, повалив на землю. — Нет, — довольно хмыкает он. — Вот это смешно.       Кай немного отступает назад, но не от страха, а от резкой сильной боли в суставах колен. Ноги почти подкашиваются, но Коллинз упорно стоит прямо, не привлекая к себе внимания. Видимо, всё-таки ломка начнется раньше, чем рассчитывалось. — Дождись, когда шансы будут равны.       Брюнетка пропускает момент, когда появился ещё один парень, помешавший развитию настоящей драки между Уэллсом и тем парнем. Но она и не думает, что это важно. Гораздо важнее то, как смотрит на него Октавия. — В следующий раз, спаси меня, — бросает Блейк, прежде чем вернуться к брату и подруге, которые немного удивленно смотрели на неё. — Что? Он ведь клёвый. Коллинз лишь хмыкает, как бы напоминая соседке о том, что «клёвый» — не значит ещё ничего. Беллами осуждающе напоминает, что он преступник.

***

Воздух приятно будоражит привыкшие к искусственному кислороду легкие. Кай сидит на поваленном дереве, рассматривая красивые цветы, растущие рядом. К боли в костях она смогла уже как-то привыкнуть, так что теперь можно было спокойно насладиться настоящей природой.       Октавия отправилась вместе с Кларк в путешествие к горе Везер, оставив подругу на «попечение» старшему брату, заранее рассказав, что сейчас происходит с Коллинз. Сказать, что он был удивлен — ничего не сказать. Беллами и представить не мог, что на «Ковчеге» могли быть те, кто употребляет наркотики. — Как себя чувствуешь? — выходя из-за деревьев спросил Блейк, направляясь к подруге сестры.       Брюнетка слегка вздрогнула и подняла на него глаза. Ей всё ещё было в новинку видеть рядом с собой кого-то мужского пола, а тем более разговаривать. Октавия перед уходом строго настрого пыталась внушить ей, что Беллами и пальцем её не тронет. Но трудно доверять лишь словам, пусть даже это слова «Лучика», если перед глазами к тому же мелькает эта ужасная униформа охранника. — Прошло двадцать два часа, — серьезно говорит девушка, срывая желтый цветок и рассматривая. — Примерно через восемь меня начнёт трясти и лихорадить, а ещё через десять я готова буду лезть на стену от боли. — Как ты чувствуешь себя сейчас? — вздыхает парень, медленно подходя к дереву, на котором сидит Кай. — Я в порядке, — поднимает голову Коллинз, решаясь заглянуть в глаза Блейку и видит в них лишь какую-то необъяснимую заботу, но они ведь знакомы-то несколько часов. — Слушай, я не из тех, кто ищет себе новых друзей или уж тем более названных братьев. — Каждый нуждается в людях, которые будут заботиться о тебе, — присаживаясь рядом, улыбается Беллами, из-за чего брюнетка слегка вздрагивает. — К тому же мне нужна твоя помощь. Ты действительно работала вместе с Романовым?       При упоминании фамилии её неофициального работодателя, который и подсадил её на капсулы, Кай закусила губу. Она и не надеялась на то, что кто-то не узнает, за что именно её посадили. Тюрьма «Ковчега» — не такое уж и большое место, где почти все друг друга знают. — Если хочешь кого-то убить, то я тебе не помощник, — холодно отрезает преступница, возвращаясь к разглядыванию растения. — Ну, это при условии, что у тебя нет лошадиной дозы чего-то расслабляющего, конечно. Под ним я любую работу выполню. — Нет, — тихо смеётся парень, замечая в глазах самой девушки веселый огонек. — Я ведь могу тебе доверять? — Раз уж я не вздрагиваю во время разговора с тобой и даже смотрю тебе в глаза, — тяжело вздыхает Коллинз, поджав под себя ноги, — то ты автоматически становишься мне кем-то более близким, чем до этого. Это у вас, видимо, семейное — располагать к себе людей настолько быстро, что у меня появляется догадка о том, что вы занимаетесь какой-нибудь черной магией.       Она тихо смеётся над своими словами. Оказалось, что просто разговаривать с братом Октавии не так уж и страшно. Даже как-то легко, словно они знакомы уже несколько лет.       Беллами же мнётся, и слабая улыбка сходит с лица. Он должен ей рассказать, спросить, что ему делать. Хотя бы дать какой-то намёк, но как о таком вообще можно намекнуть? — Я стрелял в Канцлера, прежде чем проникнуть на корабль, — в лоб говорит Блейк, ожидая абсолютно любой реакции, кроме насмешливого взгляда. — И я не вижу здесь ничего смешного. — Прости, просто я не ожидала, — поджала губы Кай. — Так ты хочешь скрыться до того, как «Ковчег» прилетит сюда или сделать так, чтобы они вообще сюда не прилетели? — Вообще-то я для начала хотел спросить у тебя совета, что мне сделать, — пожимая плечами, ответил Беллами. — Тогда предлагаю выбрать второй вариант, — уже полностью расслабившись в присутствии брата подруги, произнесла Коллинз. — Пускай на «Ковчеге» думают, что никто не выжил. — Как мы это сделаем? — изогнув бровь, смотрит парень. — Эти браслеты, — подняв запястье перед его лицом, начинает брюнетка, — насколько я понимаю, передают информацию о нас на «Ковчег». Снимем их… — И они решат, что вы вымираете, — закончил за девушку Блейк, а затем улыбнулся. — Теперь нужно лишь убедить народ снять их. — Идеальным вариантом будет, если ты убедишь нескольких самых отъявленных преступников, — немного скривившись от резкой боли в левом боку, говорит бывшая наёмница. — Тогда ты сразу станешь их лидером.       Кай выставила вперед руку, предотвращая попытки парня помочь ей и прикоснуться. Боль всё равно продлится несколько секунд, а затем исчезнет, в отличие от неприятных воспоминаний.       Брюнетка ещё раз кивает, убеждая нового друга в том, что с ней не нужно носиться, как с хрустальной вазой. Помочь он всё равно не сможет.       Но неожиданно для самой себя, Коллинз хватает его за рукав куртки, останавливая, когда он встаёт, чтобы уйти. Беллами вопросительно смотрит на неё, а затем переводит взгляд на это худое запястье, державшиеся за него, как за спасательный круг. — Почему ты пришёл ко мне? — на полном серьезе спросила Коллинз, хмуря брови. — Здесь ведь девяносто восемь преступников. Убийца и наркоманка уж точно не та, кому действительно можно было бы доверить столь важную информацию. Да и с Романовым работала не я одна. — Ты единственная, кто из всех преступников хотел пойти работать в охране.       Это последнее, что он говорит, прежде чем её рука разжимается, давая уйти. Кай тихо смеётся от иронии, вспоминая, что Октавия говорила ей, что из-за их матери, путь в работники правопорядка были закрыты для Беллами.       По крайней мере, у них есть что-то общее. Одинаковая мечта, поломанная поступками их родителей.