Part 46
12 марта 2023 г., 00:21
Flashback
— Кроликов с часами не бывает! — Воскликнула девочка, всплеснув руками в воздухе, чудом не задев Эмили прямо по носу. — Какой дурак в это поверит?
Блондинка закатила глаза, а затем тяжело вздохнула, недовольно взглянув на лежавшую в кровати маленькое шестилетнее недоразумение со вздернутым носом и большими зелеными глазами.
Малайкай было всего шесть, но иногда молодой женщине казалось, что её дочь — старая сварливая бабка, которой все подряд не нравилось. И вот даже сейчас, Эмили чудом удалось достать старый и потрепанный экземпляр «Алисы в стране чудес», а этому маленькому чудо-ребенку всё равно что-то не нравилось.
— Это ведь сказка. Здесь всё выдумка. — Терпеливо объяснила она, улыбнувшись. — Это всё фантазии. Попробуй представить, что такой кролик действительно был, и станет намного интереснее слушать.
— Я даже не знаю, как выглядит настоящий кролик. — Обиженно хмыкнула Кай, сложив руки на груди. — И я не люблю фантазировать.
Эмили тяжко вздохнула. Упрямый ребенок. Иногда ей казалось, что дочь вырастет просто копией Кейна, но в такие моменты видела саму себя в ней и не знала радоваться этому или плакать.
— Хорошо-хорошо! — Быстро протараторила женщина, захлопывая книжку и вскакивая с кровати. — Я пыталась быть среднестатистической обычной мамой, но, видимо, ты будешь тем самым ребенком, которому придётся слушать мои рабочие отчеты перед сном, ясно?
— А я под них засыпаю лучше! — Парировала с широкой улыбкой Кай, двигаясь на кровати в сторону, чтобы освободить место.
Блондинка вздохнула с улыбкой, опускаясь рядом, чтобы малышка
поудобнее устроилась у неё на груди. Одной рукой она держала в руках рабочий планшет, а другую положила Малакай на лоб, чтобы осторожно перебирать волнистые волосы, пока та окончательно не уснула под монотонное чтение о ремонтных работах на Ковчеге.
Конец flashback.
Кай резко соскочила, широко раскрыв глаза. Ей давно не снилось детство. И уж тем более ей редко снились подобные моменты. От них часто бросало в дрожь ностальгии, от которой было не скрыться. И это чувство ей никогда не нравилось.
Последние несколько лет в её жизни были отвратными, не способными подарить какие-то светлые чувства. А переживать старые эмоции, тем более, в такое время было неимоверно тяжело. Поэтому она ненавидела такие сны, потому что за ними частенько следовало чувство разочарования в самой себе.
Но сегодня оно было ещё более гадким, чем когда-либо. Ей сейчас точно ни к чему эти ненужные воспоминания, навевающие тоску.
— Меня бы тоже мучили кошмары, учитывая, в какое дерьмо ты нас завела. — Прозвучал мужской надоедливый голос неподалёку.
Кай дернулась. Неосознанно. А затем недовольно покосилась на Мёрфи, который выглядел довольно бодро и хмуро поглядывал на вход, сидя на стуле перед столом, на котором были разложены несколько тарелок, наполненных самой различной едой. Не зря же Лекса переквалифицировала их из пленников в гостей, дав возможность отоспаться перед выходом в лагерь в нормальных условиях.
Теперь темница сменилась на небольшую комнату с нормальной кроватью, на которую Коллинз тут же упала лицом вниз, стараясь не думать о том, что подписала смертный приговор собственной матери.
А этот сон-воспоминание из детства снова вернул её поганую реальность. И в этой реальности завтра Эмили Коллинз казнят прилюдно прямо перед их лагерем, и именно на её крови будет основан договор между Землянами и Небесными людьми. От этого уже было никак не отвертеться, нельзя было нарушить договоренность, иначе погибнут все, включая и саму Кай.
Осознание того, что жизнь её матери вот-вот оборвется разъедала внутренности, выворачивала чуть ли не физически. Кай хотелось забиться в угол и отгородиться от всего мира, чтобы ничего не решать, чтобы от неё ничего не зависело, но это были лишь фантазии. Глупые и идиотские, которые она сама ненавидела с самого детства.
Она связалась с ней по рации, но язык не повернулся сказать о том, какое условие выставила Лекса. Будто не знание этого продлит хоть как-то жизнь. Хотелось просто собраться, но не получалось.
— Что случилось с твоими родителями, Мёрфи? — Вдруг спросила она, обхватив сжатые колени руками и сверля парня насмешливым взглядом, будто за этим вопросом следовал какой-то подвох.
— С чего тебя вдруг потянуло на откровенные разговоры, Ненормальная? — Не упустил возможности насмешливо хмыкнуть Джон, не смотря на неё, но затем откинулся на спинку стула, запрокинув голову. — Моего отца казнили за то, что он украл лекарства, когда я болел. А мать спилась на фоне этого, даже при смерти обвиняя меня в том, что это я убил своего отца.
Что-то подобное она и ожидала услышать. Это, по крайней мере, объяснило то, почему он такой козёл. Ребенок, которого родители обвиняют в своей поломанной жизни, априори, не может вырасти нормальным. Тем более на Ковчеге. Она горько усмехнулась себе в мыслях, а затем губы самопроизвольно растянулись в холодной улыбке, больше похожей на оскал забитого в угол зверя.
— Если бы твоя мать была жива до сих пор, но её существование угрожало бы твоим близким людям, то ты был бы рад, если бы она снова умерла? — Поднявшись с кровати и подойдя к столу, спросила она, делая вид, будто речь шла о какой-то ерунде.
Этот вопрос покорежил его, заставив обернуться лицом к Коллинз. Она выглядела спокойно, а зеленые глаза с привычным холодом косвенно изучали его, но нетрудно было догадаться, что за этой маской скрывалось сейчас намного больше, чем она показывала. И не нужно было быть гением, чтобы понять, что конкретно стало условием мира с землянами, судя по этому вопросу.
Эмили Коллинз была ему безразлична. И даже знание того, что она была матерью Кай, значило не больше, чем просто факт. Он никогда особо не задумывался даже над тем, что она что-то значила для неё. Вернее, он отчетливо видел то, что собственная мать уж точно ничего не значила для Ненормальной. А теперь, почему-то чувствовал себя идиотом, в очередной раз.
— У меня нет людей, которых я хотел бы спасти, кроме себя. — Расплываясь в довольной улыбке, провёл по губе языком парень, качнув головой.
Кай хмыкнула чему-то в своих мыслях, а затем хлебнула, предположительно, вина из бутылки, которая тоже стояла услужливо на столе. Отвратительное настроение хотелось на кого-то выплеснуть, также, как и всю желчь, что накопилась за всё это время.
— Хорошо. — Кивнула чему-то брюнетка, оборачиваясь к Джону всем корпусом, продолжая сжимать рукой горлышко, из которого отпила ещё. — Если бы вчера ты был на моём месте перед Лексой, а нож был приставлен к моему горлу, ты бы сбежал оттуда? Исключим тот факт, что снаружи было ещё куча народа, готовых растерзать тебя. Свобода, ценой моей смерти или призрачный шанс на спасение?
Да. Да. И да, он бы спас её, и способности заговаривать язык бы хватило с лихвой, чтобы и самому не стать мишенью.
— Слишком много почестей для дочурки Канцлера, не находишь? — Вместо реального ответа, который крутился в голове, как заезженная пластинка, ответил Мёрфи, издевательски вздернув бровь.
Но она уловила это. Замешательство — вот, что первым выступило на его лице. Но виду не подала. Фальшивая улыбка так и не сходила с её лица, пока она делала очередной глоток, а затем протянула бутылку Джону:
— Не люблю пить в одиночестве. — Очевидным обманом на обман, добавила брюнетка, склонив голову.
***
Он держал всё под контролем. Последние недели он держал всё под чертовым контролем. Целый лагерь с несколькими сотнями людей, которые беспрекословно подчинялись приказам своего Канцлера. Иначе и быть не могло, ведь он шёл к такому всю жизнь. По головам, наплевав на собственные чувства. Наплевав на личную жизнь. Зарыв куда-то глубоко в себя теплые чувства, которые испытывал к той, кто будоражила кровь одним лишь присутствием. Он даже смог отойти в сторону, когда узнал, что у него есть дочь. Маркус всегда делал всё только во имя своего народа. Во имя выживания человечества на Ковчеге. Во имя выживания здравого рассудка на Земле. И непонятно, что погубило его больше. На Ковчеге он потерял свою семью, даже толком не обретя её нормальное состояние. А здесь… Он вот-вот потеряет Эмили, которая ещё даже не знает о том, что завтрашним вечером её ждёт неминуемая казнь. Самым отвратительным было то, что ни в коем случае нельзя было подавать вида о том, что что-то произошло. Ходить по этим коридорам, здороваться с людьми на горе Везер и осознавать, что именно из-за них он вот-вот лишиться одного из немногих его близких людей в этом мире, было просто невыносимо, но он справлялся. Насколько мог. Ненависть к самому себе разрасталась с каждой улыбкой и с каждым вежливым словом, адресованным жителям горы. Но если он перестанет резко это делать, то, непременно, выдаст весь их план с потрохами Айлин, которая лишь ещё сильнее усилила свою бдительность.***
С самым рассветом, как и обещала Лекса, они выдвинулись в лагерь «Джаха». И даже, не смотря, на то, что Кай уснула только под утро, терзаемая мыслями о предстоящем, сейчас она выглядела довольно бодро. И, черт его знает, что так сильно повлияло на неё. Долгий разговор за бутылкой вина с Мёрфи, в течение которого они не упускали оба возможности поддеть друг друга, или тот факт, что она сделала всё, как и всегда. Засунуть все свои чувства и эмоции куда-то в потайной угол и, огородив его, на всякий случай, стеной, чтобы даже не посмели вырваться. Всю дорогу до лагеря она молчала, погруженная в мысли о том, как именно им действовать, чтобы спасти всех. Никто не придумывал план наперед, совершенно не ожидая, что у неё получиться договориться с землянами. А Кейн не выдвинул своих версий. Коллинз никогда не нравилось что-то планировать, но сейчас лучше пусть эти мысли занимают голову, чем что-то ещё. Через несколько часов, даже пешими, их делегация, в виде Лексы и ещё тридцати её самых преданных воинов, появились неподалеку от ворот лагеря. Охрана тут же убрала оружие, завидев поднятые руки Кай, которые говорили о том, что «всё хорошо». — На случай, если ты решила обмануть меня, — Остановив перед самым выходом от землян, схватила брюнетку за руку сама предводительница Трикру, — знай, что в лесу ещё несколько десятков людей, которые перебьют всех здесь, как пешек. Погибнёт много людей, но ваш род окончательно исчезнет с лица Земли. Коллинз ожидала подобного. Ещё бы! Доверие — не самая отличительная черта землян. А уж таких, как Лекса, уж точно. Она уверенно кивнула и прошла вперед к воротам под недовольные взгляды подчиненных их вождя. Не стоит говорить, что большинство даже из народа землян так и не одобрили эту идею. Доверие для Землян — чуждо. А довериться Небесным людям — фантазия. Но спорить с лидером было нельзя и невозможно. В этом Кай лично убедилась сегодня днём, когда Лекса без колебаний отрезала голову тому, кто позволил себе высказаться в неправильности её решения пойти на перемирие с врагом, чтобы уничтожить более сильного и опасного.
