Противостояние

POV Настя Сегодня был отвратительный день. Нет, не так, ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ! Во-первых, я проспала. А это, между прочим, такая же редкость, как падение метеорита на землю. Во-вторых, я забыла дома тетрадь с домашкой по математике. И, как назло, вызвали именно меня! Естественно, за мои неуверенные кряхтения около доски мне вывели жирный тройбан. Ну, не дается мне эта алгебра! И вообще, я гуманитарий, чего они ко мне прицепились?! Разозлившись, я решила прогулять следующий урок. Физика обещала быть скучной, вот я и укрылась на верхних этажах, чтобы в спокойствии почитать книгу. Но не тут-то было! Какая-то учительница младших классов обнаружила меня (интересно, а что ей было нужно на чердаке школы?) и отвела меня к директору. Класс! Вы думаете, ну, что такого, подумаешь, воспитательная беседа. Ан, нет. Директриса, маразматичка старая, позвонила моему отцу и наябедничала. Именно наябедничала, по-другому и сказать нельзя. — Федор Михайлович? Да-да, здравствуйте. Вас беспокоит директор школы 68, где учится ваша дочь… Нет-нет, с ней все хорошо. Просто она уроки прогуливает… Да, да… Ну, не знаю… Но она прогуливала… В любом случае, надеюсь, вы примете всевозможные меры… Если бы вы знали, как мне было обидно в ту минуту! За одиннадцать лет ни одного пропущенного урока, примерное поведение и несколько опозданий, которые можно по пальцам пересчитать. А тут один-единственный раз решила прогулять, и на тебе! Получи, Настенька, и распишись! Одним словом, лох по жизни. На остальные уроки было решено не идти. Смысл, если у директора я уже побывала. Придя домой, я тут же поплелась в свою комнату. Рюкзак полетел в самый далекий угол под аккомпанемент моих ругательств. Я начала срывать с себя злосчастную форму, которую возненавидела с первого дня нашего «знакомства». Раньше еще было терпимо, было желание и стремление стать во всем лучшей… А теперь все! Достаточно! Пошло оно все на три веселые буквы! — Ого, нифига себе ты тут устроила! От неожиданности я вздрогнула и обернулась.  На пороге комнаты стоял мой дядя. — А ты откуда тут? — мои щеки заалели, от осознания того, что я стою сейчас перед своим родственником в одном белье. Засуетившись, я прошмыгнула к шкафу, где облачилась в первый попавшийся халат. — Отец твой звонил, сказал дело есть. Вот я и приехал. Слышал, как ты пришла, но даже не успел выйти поздороваться. Ты, как ураган, исчезла в своей комнате, да еще и материться начала. Слышать такое от пай-девочки было настолько непривычно, что я даже испугался и не сразу решился к тебе зайти, — он усмехнулся. — Пойдем на кухню, расскажешь, что у тебя стряслось. Пропустив мимо ушей «пай-девочку», я поплелась за дядей. Тут стоит немного рассказать о моей семье, чтобы ввести вас в курс дела. Живем мы вместе с отцом, мать нас давно и бесповоротно покинула. Впрочем, я не жалуюсь, нам и так хорошо. Нельзя сказать, что из меня растет идеальная дочь, но я стремлюсь к этому. У отца есть младший брат -- Марк, который как раз сейчас хозяйничает на кухне. Правда, назвать его дядей язык до сих пор не поворачивается. А дело все в том, что бабушка родила его очень поздно. Чтобы вы понимали: в пять ему дали маленький кричащий сверток с племянницей (то есть со мной), в десять он учил меня лазать по деревьям, в 20 спускал по лестнице моих незваных ухажеров. А потом мы как-то поссорились из-за какого-то пустяка, перестали общаться. Ему выпал шанс доучиться в Америке, и два года мы не виделись. Разве что по скайпу буквально перед самым его приездом на родину. Папа тогда меня подозвал, вот и пришлось ради приличия выдавить из себя пару словечек. А теперь мы сидим на кухне как ни в чем ни бывало и пьем чай. — Ну, так что там у тебя произошло? — Марк достал из холодильника большой шоколадный торт и начал его нарезать. Вот хитрец, знает, чем меня можно подкупить. Но в этот раз его уловка не пройдет. — Да так… Проблемы в школе… А вообще, чего я должна отчитываться перед тобой? — с вызовом спросила я. — Эээ, ты чего? Какая муха тебя укусила? — Ну, вообще-то, я с тобой не разговариваю! — С каких это пор? В смысле с каких это пор?! — Уже два года как, — зло бросила я. — Странно, я не заметил, — Марк улыбнулся и отправил себе в рот ложку с десертом. Он совсем издевается? То есть ссора была только в моей голове? Вот это вообще зашибись. — Я лучше поем в комнате. — Как знаешь. Сбежав с кухни, я наконец-то смогла дать волю своим эмоциям. Сидя на подоконнике, я пихала в себя любимый шоколадный торт и заливалась обжигающими слезами обиды. Тут послышался шум в коридоре. Пришел отец. Наспех поправив одежду и вытерев заплаканное лицо, я вылезла из своего убежища. — А, прогульщица! Ну привет, — папа меня крепко обнял, а я, в свою очередь, вновь зарыдала. — Ну, чего ты? Подумаешь, позвонили. Думаешь я тебя за один прогул отчитывать буду? Конечно, в том, что ты так поступила нет ничего хорошего, но я-то знаю, что ты прилежная ученица. Так что вытирай слезы и бегом на кухню. Будем чай пить. — Опять? — с улыбкой спросила я, глядя на отца заплаканными глазами. — А вы что, с Мариком меня не дождались? — Начали без тебя, — парень вклинился в разговор, — думал Насте настроение поднять, да, видимо, не очень получилось. — Ладно. Но все равно идем все на кухню, у меня для вас есть серьезный разговор. — Что случилось? — спросил Марк у папы, когда мы все сели за стол. — Ну, во-первых, я хочу спросить у тебя, дорогой брат, ты же не собираешься опять куда-нибудь смываться в ближайшее время? — Вроде нет, работу нашел, буду тут крутиться. Так что случилось? Не томи! — Меня отправляют в Чехию по работе. На полгода. Как ты понимаешь, Настю оставить одну я не могу, даже несмотря на то, что она уже большая девочка. Вот я и подумал, может, поживешь у нас эти шесть месяцев? Мама будет иногда приезжать, приглядывать за вами. Ну что, справитесь? — отец выжидательно посмотрел на нас. — А почему не справимся? Поезжай, конечно, — первым заговорил Марк. — Не беспокойся, папа, с нами все будет хорошо, — сказала я, обнимая его.  — Я боялся, что Настя сильно обременит тебя… — Эта козявка? Не парься, я прослежу за ней, — весело ответил Марк. — Может тогда по бокалу виски? — Ну давай, — махнул рукой папа. — За Чехию! — сказал Марк. — За работу! — воскликнул отец. — За свободу! — подумала я, отпивая горячий чай.