Обычный закат.

- Где я? Эхо искажало мои слова, делая их тягучими, чем они есть на самом деле. Никогда бы не подумала, что темнота может быть настолько светлой и такой объемной. А в прочем, я не знаю, что это за место, и что для него нормальность, а что нет. И с чего бы это я должна что-то знать? И кто я? - Есть здесь кто-нибудь? Хоть кто-то? Я парила в густом воздухе, словно в воде, отталкивалась ногами двигаясь вверх или вниз. Я не знаю слишком все однотонно и долго. Сколько я здесь и где это здесь? - Мне скучно, - я не чувствовала усталости, на самом деле я не могла припомнить, что такое и чувства. Но усталости точно не ощущала, наверное. Проведя долгое время наедине с собой в месте, где ничего нет, можно сойти с ума. Хотя как сойти с того, чего нет? Что-то я и вовсе запуталась. - Ничего не понимаю. В конце концов не могу же я вечность провести здесь. Интересно сколько длиться вечность? Я посильнее оттолкнулась от воображаемой поверхность и устремилась вверх, быть может, если я буду двигаться в одном направлении, то скоро выберусь? Мне бы хотелось выбраться отсюда. Только где я окажусь потом? И зачем мне выбираться? Я плыла все выше и выше, пока не услышала звон. - Что это? Я притормозила свое движение и прислушалась. Да, действительно, что-то звенит, чудесно. Приятный звук. Я взмыла вверх пытаясь достать до чего-то нового. Мелодия становилась все громче и громче, где-то внутри начал появляться интерес. Мне кажется, что это он и есть, ведь до этого момента я не испытывала ничего подобного. - Ой, я совсем забыла, что было раньше, - такая новость заставила меня вновь остановиться и задуматься, я подперла ладонью подбородок и нахмурилась. - А разве до этого что-то было? Это не столь важно, махнула рукой и оттолкнулась ногами. Ощущение полета прекрасно. Тихий перезвон бубенцов усиливался при моем приближении, я заинтересованно вертела головой из стороны в сторону, всматриваясь в густую темноту. Однако ничего кроме серых бликов, что проскакивали иногда, я не видела. А когда звук начал неприятно давить на уши, заставляя болезненно поморщиться, то не смогла остановиться. Меня словно втягивало куда-то вверх, как бы сильно и надрывно я не махала руками и ногами. Движение меня не слушалось. - Что происходит? - я не хотела чувствовать страх, однако, неприязнь к такому громкому звучанию, заставляла меня боязно озираться. Это странно, когда твои ощущения идут против тебя. Так не должно быть, верно? В глаза резко ударил ослепительный белый свет, я зажмурилась и вскрикнула от испуга и мгновенной боли. А затем и вовсе перестала что-либо понимать.       Первое, что встретило меня когда я распахнула глаза, была сумеречная дымка. Комната в которой я находилась утопала в блеклом свете луны, давая мне возможность оглядеться. Только вот безумное чувство голода не давало мне покоя. Я лишь мельком всматривалась в предметы, облокотившись на подушки и крепко держась за живот. Что со мной происходит? Откуда это ужасное желание есть? почему же так болит горло?       Я задышала чаще, когда воспоминания начали принимать осмысленность. Резким движением коснулась раны на шее и только протяжно застонала нащупав бинт. -Я жива... Слезы облегчения и радости накатили на глаза и я не стесняясь себя тихонько заплакала. Однако новая порция боли заставила обхватить сильнее живот и сдавленно зарычать. Еды... Я зашлась в удушающем кашле и напряглась в ожидании, когда темная дверь распахнулась. Приятный запах, воздух пропитался чем-то вкусным, сладким и живительным. Я повела носом, приподнимаясь с постели, алые глаза, что пристально осматривали меня, не внушали ужаса. Они толком и не волновали меня, лишь только запах разжигал внутри неизвестное чувство. В один невообразимо быстрый прыжок я оказалась возле источника аромата и не отдавая себе объяснения впилась в подставленную руку зубами. На язык сразу же попало несколько сладких капель, не смея сдерживаться я проглотила их и жадный огонь разгорелся сильнее. А затем я поняла, что я делаю. В горле застыл немой крик, а глаза медленно наполнились ужасом. Я с омерзением разжала зубы и выпрямилась. Я чувствовала как раннее ценнейшая пища еще грела губы, а тело наполнял всепоглощающий огонь. В светлых газах Курана не было презрения, скорее отстраненность. И это пугало. - Что происходит? Я сплю, верно? - губы задрожали, а руки непроизвольно дернулись к лицу: - Скажи, скажи, что я сплю. Что это не реально. Я отступила на шаг назад, срываясь в глухом хрипе и вцепилась озябшими пальцами в волосы. В голове царил хаос, окружение неприятно плыло, будто бы я видела мир одурманено. - Пей, - руки крепко держали меня, поднося к лицу место укуса. Я жадно вдыхала запах, силясь со слезами на глазах. - Не могу, нет, нет, - кричала, вырывалась, но хватка не ослабевала, а тихий голос Канаме упрашивал, успокаивал. Выдержка дала сбой, когда искусанные губы коснулись теплой жидкости.       Разлепив слипшиеся от слез веки я увидела как солнечный луч прочерчивает дорожку по светлой комнате. Из распахнутого окна доносился щебет птиц, а легкие шторы развивались от ветра. Я не спешила вставать, не спешила думать и анализировать, словно бы впала в апатию. Мысли касались меня с легкостью, не оставляя после себя осадка и болезненных воспоминаний. Было все-равно и понимание уже не пугало, оно попросту не вызывало эмоций. - Как ты? - голова непроизвольно повернулась к теплому голосу Курана. Вампир стоял прямо перед кроватью, держа в руках стакан с красной водой, я облизнула сухие губы, почувствовав как зверь в груди шевелиться. - Глупый вопрос, - я жадно вглядывалась в алую жидкость и хотела удавиться: - что это? От стакана пахло иначе, не было той сладости. - Искусственная кровь, - Куран протянул мне воду и присел рядом. Я сделала глоток, тот час же морщась, но не прекращая пить. Как только стакан опустел, поставила его на рядом стоящую тумбочку. - Я умерла. - В каком-то смысле, да, - Куран взял мою холодную ладонь и сжал между своих рук. - Как же так? Я правда думала, что умру. Только вот я до сих пор жива, если это можно так назвать, - растерянность в голосе не нравилась даже мне. - Класс Е, один напал на тебя. - Ты говорил, что их не встретишь возле академии, - я бездумно смотрела на наши руки. - Так и есть, они редко позволяли себе ступить на нашу территорию. Лишь единицы осмеливались, за что тут же умирали. Волей судьбы именно на одного такого попала и ты. Я нервно рассмеялась, понимая, что иначе быть не могло. - Префекты успели вовремя, еще пару минут и ты бы окончательно погрузилась во тьму. - Юки? - Они видели как ты выбегала из академии, - Мягкий голос Курана, такой интонации я раньше у него не слышала, окутывал меня, согревая. - Что было дальше? - Укушенные отродьями из класса Е, если их не доедают до конца, становятся такими же. - А меня не доели, верно? Но ведь я еще не сошла с ума или это происходит постепенно? - я невольно всмотрелась в глаза Канаме, угадывая его ответ. - Ты и не станешь, - ласковый взгляд от брюнета был неожиданностью, - если такой обратившийся выпьет кровь чистокровного то сможет существовать как и остальные вампиры. - То есть, теперь я... - Да. Я опустила взгляд, стараясь осмыслить новость и поняла, что она не вызывает у меня страха. Я вроде бы уже смирилась. - Будет сложно? - Если ты останешься собой, то все в порядке. Я медленно кивнула рассматривая темное покрывало. Затем почувствовала как теплые пальцы приподнимают поднимают мое лицо, а чувственные губы дарят поцелуй. Мягкое касание распаляет другой голод. Вплетаюсь пальцами к мягкие волосы и отдаюсь во власть своим чувствам. Сладкий запах, что будоражил меня ночью, приносит сейчас несравненное удовольствие. А сильные руки не дают и шанса выбраться из этой тюрьмы, хотя я даже не пытаюсь.        В класс я так и не вернулась, как и в академию. Куран сказал, что не стоит показываться людям, я не до конца могу себя контролировать, да и смысла в этом нет. Меня лишь одарят кучей вопросов, на которые ответа не получат. Из-за этого в силу своего любопытства и характера захотят узнать больше дозволенного, а это не обернется им счастьем. Нет, мне было жаль, что я не смогу увидеть больше Рена и Джун, не смогу с ними поговорить и повеселиться от души. Все эти три месяца моей счастливой и новой жизни в академии останутся в моих воспоминаниях. Как и безмерно красивые лица моих первых друзей, их синхронные голоса и необычный характер. Я не смогу, как бы не желала забыть все это. Сердце разрывается от печали, когда я думаю о них. По решению Курана и ректора, было решено сказать, что Курасаки Мио без вести пропала, когда отправилась в город. Отчасти это и было правдой. Мысли о родителях терзали меня, я пыталась уговорить Канаме рассказать им хоть долю правды. Пыталась доказать, что они поймут, они ведь моя семья. Родители умрут с горя если узнают, что я вроде как погибла, хоть их и будет греть мысль, что моего тела не нашли. Однако, Куран не мог допустить этого. Говорил, что если даже они узнают правду, то им будет угрожать опасность в лице охотников, о которых я узнала совсем недавно. Скрипя сердце, но я была согласна с ним. Правда, все же уломала его на небольшое письмо от меня родителям, в котором я написала, что со мной все в порядке, что я жива и здорова. Написала, что меня ждет волшебство, поэтому я и ушла, зная, что мама, как и я любит фэнтези и сказки, я была уверенна, что она поймет. А еще строго настрого запретила им рассказывать про это и искать меня, все равно не найдут. В тайне от Канаме пообещала им отправлять новое письмо каждый месяц. Таким образом я успокоила свою душу и понадеялась, что и родители не будут страдать слишком сильно. Это было эгоистично с моей стороны, но другого выбора не было. Жизнь с Кураном и моим вроде как новым обществом была не такой уж и плохой. Меня приняли, хоть и не с теплыми объятиями, но приняли. Айдо правда офигел вначале и всячески пытался меня спровоцировать на конфликт, но через некоторое время понял, что в гневе я действительно страшна и смилостивился. Без яростных обвинений и пререканий, мы смогли сдружиться даже. Оказывается у нас было больше общего чем мы думали. С остальными из компании Курана я тоже постепенно смогла найти общий язык, одинокой среди них я себя не чувствовала. Через месяц после моего превращения было решено уехать отсюда. Я не могла выходить на улицу, боясь, что смогу быть замеченной, да и Канаме все ярче понимал, что здесь оставаться нельзя, по каким-то своим соображениям. Рано утром, мы покинули академию и город. Помню, когда я вышла на улицу, увидела фонтан, то погрузилась в нахлынувшие воспоминания и эмоции. Тогда я расплакалась с силой сжав руку Курана, он успокаивающе меня обнял и дал пару минут. Мы стояли в центре двора обнявшись и я понимала, что моя жизнь меняется невозвратно. Было грустно и больно, сердце сдавливало в тиски, а душа разрывалась на клочья. Я в миг превратилась из тихой домашней девочки, в кого-то другого и я видела эти изменения, как и другие. Куран часто мне говорил за этот месяц, что я будто бы повзрослела. Да, он замечает все детали связанные со мной. Он стал теплее, ближе и явно искреннее со мной. Я будто бы в миг оказалась центром его мира и это радовало. Я любила его до дрожи в пальцах и он чувствовал это, отдавая мне свою нежность и ласку. Да, со мной он был другим. Со временем вместо палящего пламени у нас образовался не гаснущий огонь, он не был таким же необузданным, но зато доверительно теплым и ясно преданным. Я никогда не жалела о таком положении вещей. В путь с нами отправился Айдо, Шики и Рима и Каин. Не знаю было ли это из-за нежелания остаться без Канаме или связанно с другой причиной, но я не влезала в это. Наш новый дом был огромен, и определенно точно был похож на дворец из фильмов, правда готический. Постепенно я знакомилась с другими вампирами, связанными с жизнью моего супруга. Да, да, уже супруга. Это было занимательно и конечно же интересно. Раз в месяц я писала письма родителям, правда ответ никогда не получала, мне они бы не смогли написать, ведь обратного адреса никогда не было.Иногда я желала узнать как живут сейчас мои друзья. Рен и Джун, мысли иногда приводили даже к Фрэдо. А иногда меня одолевала грусть, потребность в своей семье и тоска по старой жизни, в такие момент Куран всегда был рядом и мне долго страдать не приходилось. Он скрывал мои затвердевшие раны своими теплыми руками и я мгновенно согревалась. А через пару лет, у меня появилась и собственная семья. Теперь кроме каждодневных шумных выходок Айдо и остальной компании я заботилась и за двумя совершенно неуправляемыми близнецами: мальчиком и девочкой. Еще малышами они были шумными, хоть и до одури миленькими. Куран души в них не чаял, а я и подавно. Маленькая Хлоя и Фран были задорными и вечно любопытными детьми. Они искренне любили нас и мир во всей его красе, да и их все баловали, особенно Айдо. Он как-то особенно привязался к детям, да и ко мне. Куран с появлением малышей стал более открытым для окружения. На его лице в обществе можно было чаще увидеть улыбку, а глаза принимали теплый медовый оттенок. Жизнь била ключом и я не могла не нарадоваться. Я была счастлива, правда.