Буря внутри меня

      Следующие несколько дней приезжий постоянно мозолил глаза ребятам: то мимо проедет и посигналит, то остановится перед ними и начнёт расспрашивать о здешних обычаях и поверьях, то якобы забежит в гости, чтобы узнать о здоровье бабушки Люси, то помощь разную предложит, то анекдоты не к месту травить начнёт. Задолбал — одним словом. Бабушке становилось лучше с каждым днём, она уже потихоньку ходила по двору, пыталась ухаживать за домашней птицей, Марина не отходила от неё ни на минуту. Одним таким вечером они вышли на улицу, посидеть на скамейке у дома — старушка соскучилась по людям.       — Что-то то ли я после болезни плохо выгляжу, то ли я не пойму, почему все на нас так странно смотрят, — через полчаса посиделок сделала вывод она.       — С чего ты взяла, бабуль?       — Сама посмотри, — она кивнула головой на другую сторону улицы, где стояли, и, казалось, перешёптывались две бабульки. Они не стесняясь рассматривали Марину с бабушкой и, судя по всему, явно осуждали их. Но добрая натура ведьмы не хотела верить в то, что не все люди милы и безобидны.       — С чего ты взяла, что они говорят о нас?       — А сейчас мы это и выясним, — с этими словами бабушка подняла руку и помахала старухам через дорогу, привлекая внимание.       Когда она убедилась, что они видят её движения, баба Люся замахала по-другому — будто приглашая их подойти. Они мгновенно перестали говорить между собой и, быстро переглянувшись, отрицательно замахали головами и разошлись в разные стороны, скорее всего, по своим домам.       — Видела? — заключила женщина. — Они нас обсуждали.       Марина задумалась: «Скорее всего не нас, а меня». Ведь Света рассказывала, какого все здесь мнения о ней, но что опять породило сплетни, девушка не и догадывалась. Скрипнула соседская калитка: из-за ветхого забора показалась маленькая старушка с седыми кудрями, уложенными под пёструю косыночку. Девушка могла поспорить, что волосы бабушки Маши собраны в хвостик, ведь она уже довольно давно не просила подстричь её. Увидев их, бабушка Влада поспешила подойти.       — Вечер добрый, — бодро поздоровалась она.       — Привет, Маня, — обрадовалась Люся, Марина кивнула, улыбнувшись, — ты как раз вовремя. Мы ума не можем приложить, о чём шепчутся местные. Может, ты чего знаешь?       Соседка слегка изменилась в лице, хотя и всячески попыталась скрыть это.       — Маришка, — обратилась она к ведьме, — там Владька ужин вызвался готовить, но я боюсь, что он спалит мне всю хату… может, ты ему бы помогла?       — С удовольствием, но… — девушка замялась, посмотрев на свою бабушку.       — Я в порядке, иди, — кивнула та.       — Я посмотрю за ней, не беспокойся, — заверила женщина.       Весело Марина подскочила с лавочки и будто на крыльях упорхала в соседский двор.       — Вот же стрекоза, — улыбаясь, покачала головой баба Маша.       — Так что там происходит? Зачем отправила внучку?       — Потому что о ней все сплетничают.       — А что она сделала? — поразилась бабушка.       — Да нашим-то что?! Они и без дела осудят… в приезжем дело!       — А что с ним не так? Он врача мне привёз.       — Вот именно! Появился ниоткуда, с Мариной приехал, потом врача тебе достал из города, лекарств и продуктов накупил, теперь вот трётся всё вокруг девушки…       — Ты на что намекаешь??? — начала вскипать баба Люся.       — Я-то ни на что! Это всё эти сплетницы… — она махнула рукой куда-то в сторону домов, — даже не представляешь, как Мариночку называют… говорят: только бабка слегла, так она по мужикам шляться начала, а про Владика говорят, что рога она ему давно наставила, что если она здесь такое вытворяет, то что тогда в городе происходит…       С большой горечью в срывающемся голосе бабушка Маша закончила свой рассказ, ей не хотелось вываливать всю эту правду вот так на ещё не до конца окрепшую после болезни подругу, но и держать всё это в себе она больше не могла. Ей было обидно и за то, что все вокруг были готовы смешать с грязью девчушку, которая буквально выросла на их глазах, и за то, что вместе с ней в этой истории они топтали имя её единственного внука.       — Ты, наверное, шутишь, Маня? — с крохотной надеждой спросила баба Люся, прекрасно понимая, что такими вещами не шутят, и подруга не стала бы сочинять ничего подобного про невинных детей.       — Если бы… это я тебе ещё не в красках описала!       — Не продолжай, я поняла всё! Но что же делать?       — Не знаю, Люся… не знаю… иногда я вот смотрю на Владьку, смотрю на Марину и тоже, как и те глупые курицы, задаюсь вопросом: что же такого Маринка нашла в моём внуке?       — Сердцу-то не прикажешь, — вздохнула женщина, заправляя выбившиеся волосы под платок.       — Да… но и правда, если поставить рядом Владьку и этого приезжего, то… их даже сравнить нельзя! Этот такой высокий, статный, широкоплечий, кожа у него какая, видела? — баба Маша так описывала их нового жителя деревни так, будто она сама была бы не прочь сходить с ним на танцы, будь ей лет на пятьдесят меньше. — Да и при деньгах он, это видно, вон машина какая, и дом у нас купил, а это о чём-то говорит. А Владька что? — она махнула рукой, отворачиваясь в сторону. — Так… мальчишка совсем. Тщедушный, одни кости да кожа. И в подмётки не годится ЭТОМУ…       — Зато мы его знаем, и понимаем, какая у твоего мальчика светлая душа, а этот неизвестно ещё что собою представляет. К тому же, — бабушка Людмила принялась защищать внука своей соседки, — ты вот не сравнивай! Не надо! Тоже мне, сравнила… мужика взрослого и мальчугана-подростка.       — Тю… да какой же он взрослый? Ему всего-то двадцать три!       — А Владу всего шестнадцать!       — Ой не знаю, Люся… — вздохнула соседка. —Не знаю, получится ли из Владьки толк. Он же даже учиться не хочет! Как бы Маринка не присмотрелась к кому другому…       — Это к кому же?! — возмутилась другая старушка.       — Да хотя б к этому неместному.       — Маня, ещё хоть слово, и я подумаю, что ты веришь всем этим слухам про мою внучку и хочешь, чтобы они с Владом разошлись!!! —не на шутку разозлилась женщина.       — Нет, что ты! Просто я переживаю и не знаю, что делать…       — Оставь! — предложила Людмила. — Поболтают и забудут.       Женщины какое-то время просидели молча, думая каждая о своём, но в тоже время об одном и том же.       — Ты не думай о Маринке так, — наконец прервала молчание баба Люся. — Она не из таких, если полюбила, то не оставит.       — Дело-то молодое, Люсь, мало ли что… поссорятся, упаси Бог, — старушка поплевала трижды через левое плечо и постучала морщинистым кулачком по скамейке, на которой они сидели.       — Нет, Маша, я свою внучку лучше знаю. Твоего парнишку она любит просто так и вопреки всему. В нём её слабость, — а потом, подумав мгновение и вспомнив про себя кое-какие фрагменты из жизни, добавила, — и сила её тоже в нём.       Не до конца поняла соседка слова своей подруги, но на это и не было рассчитано. Старушки обернулись на выбежавших из дома своих смеющихся внуков.       Шестнадцатилетние дети набрали воды в бутылки и теперь резвились, обливаясь ею, они верещали на всю улицу, привлекая внимание всех, кто проходил мимо. Они были просто счастливы, и больше ничего не требовалось.