Секрет

Моя душа и молодость — Кажется, они были использованы тобой. Если бы я мог вернуть то мгновение, Я бы позволил тебе проникнуть под мою кожу. Сдаться или сопротивляться? Видимо, монстр всегда берет верх.

***

Девушка сидела у окна, старательно вырисовывая абсолютно ненужные детали на портрете того, чью смерть жаждала более чем возможно. Александр Лайтвуд Его чёрные, как смоль, волосы, были в абсолютном непонятном беспорядке: глаза же наоборот, горели ярым огнём ясности, заставляя в некоторых моментах их встреч, даже содрогаться от его взгляда. И вот сейчас, она, как последнее жалкое существо, страдала от чувств к этому плинительно-роскошному воителю, с которым у них недолюбовь и перененависть. Если бы кто-то в первые дни её пребывания сказал ей о том, что та будет питать к нему чувства как, нежность и влюбчивость, то она бы рассмеялась в лицо и послала бы к чёрту, а возможно, и куда подальше. Даже в те моменты, когда он с привычной едкой ухмылкой называл её «примитивная и неуклюжая», то та в душе страстно любила его и мечтала, о том, что не возможно. Она, естественно, пыталась наладить контакт, ведь кто знал, сколько им ещё терпеть друг друга, но Алек принимал всё в штыки и вёл себя более похабно, чем раньше. Аккуратно вырисованные черты скул, щёк и губ казались ей неидеальными, и даже, оскорбительными для неё и её талана. Ведь он слишком идеален и его невозможно описать так, чтобы реальность не отличалась от момента, запечатленного ею. Дверь со скрипом отворилась, пол неприятно заломил, и Алик не остался незамеченным. Клэри резко развернулась, пытаясь успокоить нервное дыхание, что билось прямо в грудь. — Ты что-то хотел, Александр? – Привычно принторно-сладким тембром спокойно и решительно сказала Кларисса, не желая церемониться с тем. Темноволосый вошёл в её комнату, так нагло и самоуверенно, что хотелось давно наорать на него и позже, возможно отправить порталом прямиком в Россию, чтобы знал, где раки зимуют. — О, господи, можешь хотя бы ты не называть меня так — это раздражает. – Прорычал он, стиснув челюсть. — Чего ты хотел? — Повторила Клэри снова, желая того, чтобы тот отвалил от неё, а то прицепился, как банный лист. — Что же ты там так настырно целыми днями калякаешь, примитивная? — Алек подошёл к тумбочке, на которую Клэри несколько минут назад положила альбом с рисунками. Девушка зарычала, будучи быв злой от того, что кто-то лезет в её личные вещи без надобности и разрешения. — Не трогай, придурок! — Она попыталась выхватить желанное, но Алек быстро сориентировался и поднял альбом над ней. — Ай, некрасиво такими словами разбрасываться, Кларисса. — Он сладко усмехнулся и резко раскрыл альбом на той странице, что недавно дорабатывала девушка. — Неплохо, довольно таки. — Его брови приподнялись, а девушка стыдливо опустилась голову, пытаясь справиться со смущением и раздражением одновременно. — Пожалуйста, уйди. — Она резко подняла голову, встречаясь с его всё ещё, яро-синими глазами. Алек опешил, увидев слёзы на глазах у той. Её глаза на данный момент являлись ядовито-зелёными, губы покусанными до крови, а щёки алыми от нарастающих слёз. — Ты, что, плачешь? — Алек странно изменил выражения лица, меняя тон. — Слушай, Клэри, я действительно не хотел тебя обидеть, я... — Заткнись! — Рыжеволосая резко обернула руки вокруг талии Алека, шокируя того. Её горячее дыхание обожгло его кожу и тот неумело ответил взаимностью, прижимая к себе. — Я... думаю, что лучше этот момент останется в секрете, хорошо? — Парень прошептал, целуя девушку нос, позже щёлкая по нему. — Кстати я заходил чтобы сказать о том, что тебя ждёт твой Саймон в коридоре, но думаю, что он уже не ждёт и уже не в коридоре. — Что... — Слалких снов, милая. Дверь захлопнулась, а комната Клэри погрузилась в полную тишину.