перемены

24 июня 2015. — а кто из вас первый предложил воссоединиться? кто кому, может быть, позвонил? — я позвонил ему, помириться... эм, он заехал ко мне.

Давид стоял на балконе, нервно крутя телефон в руках. он тяжело вздыхает и откладывает его в сторону, подкуривая очередную сигарету. Долматов, видимо, решил проигнорировать его извинения и приезжать мириться не собирается. королева, блять, драмы. он сжимает губы в тонкую полоску и выбрасывает бычок прямо в окно, с ноющей болью в груди закрывая его. он думает: ебануть телефон об стену или написать Алёше, какой он мудак и ебануть телефон об стену, но его взгляд цепляется за шатающуюся фигуру человека, выходящую из-за другого дома. человек, конечно, выглядит знакомым, и пьяная походка доказывает, что это собственной персоной Долматов. мужчина плетётся с бутылкой в руке и в какой-то растянутой майке, и Птаха шепчет: "долбаёб", качая головой, ведь, да, хоть на улице и весна, но ночи всё ещё до жути холодные. он хватает с полки свою байку и выбегает из квартиры, даже не удосужившись запереть дверь, едет на лифте на нижний этаж. когда двери лифта разъезжаются, перед Давидом неожиданно оказывается Лёша, у него опущена голова, он похож на ребёнка, который провинился перед родителем, и Птаха тяжело вздыхает на это создание. у Долматова трясутся руки от холода (наверно), он кусает губы, поднимая глаза на держащего кнопку на лифте, чтобы двери не закрылись, Нуриева. они смотрят друг на друга, и Давид думает, что пиздец скучал по этому уёбку. он затаскивает его лифт, но Лёша пытается отстраниться, он ещё не совсем понимает, всё таки помириться Птаха хотел или дать ему по ебалу. Давид прижимает его к себе ближе, пытаясь натянуть на пьяное тело кофту, и когда ему это удаётся, он крепко обнимает Долматова, шепча ему на ухо, что всё хорошо и что он большой молодец, что пришёл. единственное, что срывается с губ в пизду пьяного Алёши, это: "не бросай меня", и Давид молча кивает, давая себе клятву, что, не смотря ни на что, этот человек останется в его жизни до самого конца.