Skina(r)mour

- У тебя сегодня джекпот, мой дорогой друг, - сообщил Хёнвон, просовывая голову за штору. - Или тебе просто очень повезло. Обычно всех клиентов Хёнвон старался кратко описывать вроде “какая-то долбанутая девочка, которая хочет бабочку на крестце” или “кто-то из рэпперов с того клуба, где мы в прошлый раз пили”, или хотя бы “очень странный чувак, но хочет дракона на всю спину”. В этот раз его описание было слишком кратким и лаконичным. Хёну даже начал подозревать, что что-то не так, но всё же отложил карандаш и направился в сторону основного зала мастерской. Стоило Хёну шагнуть за штору, как Хёнвон ткнул его под рёбра и кивнул в сторону посетителя, мирно листавшего каталог работ. Примерно тогда Хёну понял, что ничем хорошим это всё не закончится. - Здравствуйте, - промолвил парень, напоминавший эльфа настолько, что никто бы и не удивился наличию у него заострённых ушей. - Вы Сон Хёну? - Да. - В отличие от Хёнвона, который становился похожим на отстающего в развитии попугая при виде любого мало-мальски симпатичного клиента, Хёну умел держать себя в руках. Даже если ему хотелось сказать что-нибудь, больше похожее на “охренеть, ты что, с SFW пришёл?”. - Отлично. - Создание убрало прядь светло-розовых волос за ухо и улыбнулось. - Мне бы хотелось набить татуировку. - Ага, - лаконично ответил Хёну, разглядывая кучу проколов в ушах нового клиента. Только в правом ухе их было с дюжину, левое же вообще какое-то решето напоминало, но все украшения смотрелись так правильно и к месту, что Хёну даже вздохнул, позавидовав пирсеру, к которому ходил этот парень. - Вы уже выбрали концепт? - Хёну бросил быстрый взгляд на каталог своих эскизов, раскрытый на середине. - Место? Размер? - Если честно, то нет. - Розовое облако улыбнулось так сладко, что копошившийся у компьютера Хёнвон выронил папку с рисунками. - Мне бы хотелось что-нибудь индивидуальное. Вы же сможете разработать эскиз? Хёну долго рассматривал гостя. Остановил взгляд сначала на тонких запястьях и изящных пальцах, присмотрелся к объему бицепсов (которых фактически и не было), ощупал взглядом талию и узкую грудь, оглядел худые ноги, обтянутые рваными джинсами. Составил цельную картинку нового клиента, наложив на его кожу тысячу и один свой рисунок. Примерил. Проверил. Прикинул. Стоило ему поднять глаза, как взгляд тут же перехватили немым вопросом. Что-то вроде “так когда начнем?”. И Хёну решил для себя одно. Этого человека он забивать не будет. Даже с условием самого крутого в его жизни эскиза. Даже если он заплатит годовой бюджет Сеула. Даже если будет ползать на коленях. Нет. Этот человек настолько утонченно-изящен в своей чистоте, что наносить под его кожу чернила будет простым кощунством. - Вам - нет. Хёнвон икнул так громко, что последующая тишина показалась затишьем перед бурей. - Могу я узнать, почему? Гость поднял одну из рук и убрал выбившуюся прядь волос. У него, казалось, было какое-то неосознанное желание демонстрировать проколы в ушах. И Хёну не собирался его осуждать. Если бы он выглядел так же, он бы, наверное, вообще выбрил себе виски и убирал бы волосы, только чтобы открыть ушные раковины. - Нет. - У вас странное отношение к клиентам. - Мастер в праве отказать вам в нанесении татуировки по личным причинам, - добавил Хёнвон, словно почувствовав, что дело начинает пахнуть жареным. Хёну кивнул ему и развернулся в сторону своего кабинета. - Спасибо за то, что пришли, - сказал он, стараясь побороть желание обернуться. - Наш администратор с радостью подберёт вам другого мастера. - Я хотел к вам. В голосе у розоволосого гостя звучали сталь, претензия и нахальство. Такие едкие, такие жёсткие, что Хёну очень хотелось развернуться на пятках, подойти к этому парню и хорошенько его тряхнуть, чтобы выкинуть любые мысли о нанесении татуировок из его головы. - Я рад, что вам понравились мои работы, но, как вам уже сказал Хёнвон, я в праве отказать вам по личным причинам. - И каковы же эти причины? Ни следа от серьёзности, только лесть и патока сладкая, хоть обмажься с головы до ног и тони в ней. На этот вопрос Хёну предпочёл не отвечать. - Хёнвон. Краем глаза, прежде чем зайти к себе, Хёну заметил, что Хёнвон понимающе кивнул и шагнул в сторону гостя, заводя привычную шарманку про лучших мастеров, гостей и эскизы. Видимо, парня это не удовлетворило, потому что меньше чем через минуту Хёну услышал хлопок входной двери. - Господь всемогущий, Хёну! - завопил Хёнвон, едва ли не снеся штору, отделявшую его кабинет от основного зала. - Ты с ума что ли сошёл?! - Что такое? - Ты его видел? Уши видел? Руки видел? И я заметил, каким взглядом ты на его грудь и живот смотрел, даже не отмазывайся - ты его уже с ног до головы своими эскизами покрыл. - Ты плохо меня знаешь. Хёнвон фыркнул и плюхнулся на кушетку, закинув ногу на ногу. Некоторое время он молчал, видимо, собирая в голове разрозненную информацию, а потом вздохнул и ткнул пальцем в Хёну. - Этот парень стал бы твоим лучшим полотном. Не отказывайся от него. На этот выпад Хёну отвечать так же не стал. Молча прошёл к рабочему столу, сел и взял в руки карандаш, намереваясь закончить набросок. С акварельной бумаги на него смотрел кто-то, очень напоминающий эльфа. И прямо сейчас Хёну едва ли не впервые пожалел, что не работает в цвете. Розовый бы удачно вписался в этот рисунок. - Так или иначе, он пообещал зайти ещё раз. Уже выходя в зал, сообщил Хёнвон, и Хёну почувствовал, как внутри лопнула тонкая струна. - Ублюдок! Очень хотелось хлопнуть дверью так, чтобы в этой паршивой студии повылетали все стёкла, но, вот незадача, окон в этом полуподвальном помещении не было, а сил, чтобы со стен от удара попадали рамки с фотографиями, у Кихёна попросту не хватало. Вернуться что ли и пнуть по яйцам этого прилизанного администратора, который чуть ли слюнями на него не капал? Ну уж нет. Выругавшись сквозь зубы, Кихён свернул в сторону метро и остановился. Его всего колотило от злости и раздражения, настолько сильно, что он чуть не выронил сигарету, пока вытаскивал её из пачки. Закурить получилось вообще с пятой попытки: пальцы никак не хотели проворачивать кремень зажигалки. Сон мать его Хёну. Человек, забиться у которого было мечтой каждого второго любителя татуировки. Человек, чьи эскизы украшали чуть ли не всех моделей сеульских подиумов. Человек, записаться к которому можно было только за полгода до сеанса. Человек, который так легко продинамил Ю Кихёна. - Козёл, - буркнул Кихён, смяв наполовину скуренную сигарету в пальцах и отшвырнув окурок в ближайшую урну. Личные, блять, причины. Какие у тебя могут быть причины, придурок? Посчитал Кихёна очередным школьником без гроша в кармане? Как бы ни так. Кихён основательно подготовился к походу в студию: даже списался с другими клиентами Хёну, чтобы выяснить приблизительную стоимость его работ, и успел подкопить денег на желаемое. Фактически, у него была такая сумма, которой хватило бы, как минимум, на два рукава и часть спины. Но откуда это знать великолепному Хёну, который так легко может отказать. Никто. Никто никогда не отказывал Кихёну. Девушки, парни, родители, преподаватели в школе, официанты в кафе, кассиры в магазинах… Список можно было продолжать до бесконечности. Кихён знал эту свою черту и активно ей пользовался, а тут, здравствуйте, - на тебе в лоб отказ. И ещё этот оценивающий взгляд. Словно Кихён был какой-то картиной в рамке на пафосной выставке. Он почти чувствовал, как Хёну ощупывал взглядом всё его тело и явно примерял на его кожу свои рисунки. И отказал. Кихён чертыхнулся и снова закурил. Нет. Он так просто это не оставит. И завтра зайдёт. Может быть, там будет другой администратор, а то этому очень хотелось вмазать прямо по оленьим глазёнкам. - Он опять приходил. Хёнвон лениво размешивал сахар в кофе почему-то гелевой ручкой и меланхолично наблюдал за рисующим Хёну. - Кто? - Тот розовый эльф с проколотыми ушами. - Что хотел? - Грозился устроить нашей маленькой жалкой студии полицейскую облаву, если ты не станешь с ним работать. - Ммм… Хёну провёл излишне толстую линию и потянулся за ластиком. Почему-то тот факт, что этот парень опять заявился к ним, совершенно не удивлял. Скорее, это было очевидным. Странно, что он не попытался вломиться в кабинет Хёну или не устроил скандал. Почему-то он производил впечатление человека, который пойдёт на всё, чтобы добиться желаемого. - Что ты ему сказал? - Что ты непреклонен, суров и бла-бла-бла. - Хёнвон отхлебнул кофе и поморщился: - Вот каждый раз боюсь переборщить с сахаром и каждый раз перебарщиваю. Может ты объяснишь, почему отказал ему? - Нет. Хёну побоялся смотреть на Хёнвона, но кожей почувствовал, что взгляд у того стал заинтересованным. Сейчас по плану должна была начаться атака вопросами, к которой Хёну настолько привык за несколько лет работы, что отвечал “нет” и “да” на полном автомате, почти не задумываясь. Но Хёнвон почему-то молчал, словно готовился обрушить целый шквал. - Ты точно не хочешь ничего ему набить? - Точно. - Ты уверен? - Абсолютно. Эскиз никак не хотел формироваться. Хёну бился над ним уже третий час и всё равно не мог подобрать подходящую толщину линий и нужные тени. И всё ещё - лучше бы в него добавить розовый. - А почему? - Хёнвон облокотился на край стола, почти задев лист с рисунком. - Что в нём такого, что ты отказался? - Это личное. - Ой, да не заливай, мне-то можешь рассказать. - Нет. - Ты его знаешь? - Нет. - Ты с ним переспал, а он тебе не перезвонил? - Нет… - Хёну вскинул голову и прищурившись вздохнул: - Я же сказал, что не знаю его. - Одно другому не мешает. Я однажды переспал с каким то парнем в клубе и так и не понял, как его зовут. Я даже не спрашивал этого. - Я не ты. Хёнвон фыркнул и вернулся к поглощению кофе, оставив Хёну терзать эскиз. Впрочем, хватило администратора студии примерно на полторы минуты, в течение которых он непрерывно ёрзал, шатая стол, и очень сильно мешал рисовать. - Так всё-таки, - Хёнвон выхватил из руки Хёну карандаш, - чем он тебе не понравился? - Ничем. - То есть он тебе понравился. - Хёнвон. - Слишком понравился? - Нет. - Это любовь с первого взгляда? - Хёнвон. - Ладно. - Хёнвон прищурился. - Это страсть такая, что ты в процессе подготовки к сеансу не выдержал бы и разложил его прямо на кушетке? - Что ты хочешь? - со вздохом поинтересовался Хёну, понимая, что в ближайшее время эскиз он не закончит. Если Хёнвон решил выпытать из него причины - ему придётся постараться, потому что в этот раз объяснение было куда более светлым и красивым нежели банальное “этот чувак придурок, не хочу с ним работать”. - Хочу узнать, чем тебя зацепил наш розоволосый эльф, чтобы потом ему рассказать и слушать его вопли о том, какой ты нехороший. - С чего ты взял, что он придёт ещё раз? С ехидной улыбкой Хёнвон щёлкнул Хёну по носу и, наконец, встал со стола, направляясь в сторону зала. На его лице вспыхнуло такой выражение, что проще было смириться с дальнейшей своей судьбой, чем пытаться переубедить этого человека. - С того, что он, кажется, хочет не только твои эскизы. Хёнвон вышел, оставив Хёну наедине с этой мыслью. Если бы Сон Хёну был чуть-чуть смышлёнее или просто умел видеть в людях скрытые смыслы, он бы, наверное, понял намёк. Но Сон Хёну по уровню смышлёности соперничал разве что с капибарой, а потому ничего не понял, вздохнул и пошёл в кафе за чизкейком. - Дай мне поговорить с Хёну. - Его сегодня нет. - Его мотоцикл припаркован рядом с вашей студией - не делай из меня идиота. Последние минут пятнадцать Хёнвон препирался с Кихёном (а именно так, как выяснилось, звали их чудесного “эльфа”) и пытался объяснить ему, что Хёну нет. Вообще нет. Никак нет. Совсем нет. Сам же Хёну при этом отсиживался в своём кабинете в наушниках с корейским хип-хопом, выкрученным на умопомрачительную громкость, и рисовал проект рукава, в котором - сюрприз! - главной фигурой был эльф. - Хёну нет. - Я завтра приду. - Завтра его тоже не будет. - Это его студия, он не может отсутствовать тут постоянно. - Вот поэтому и может. Кихён смерил Хёнвона уничтожающим взглядом и рухнул на кожаный диван для ожидающих клиентов. Весь его вид, поза, выражение лица говорили о том, что в ближайшее время он никуда отсюда не уйдет. Даже если Хёнвон попытается выкинуть его вместе с диваном. В отличие от своего начальства в лице Хёну, Хёнвон испытывал к Кихёну что-то вроде любопытства и интереса. Ему хотелось понять, что такого он нашёл в их главном мастере и его работах, что отказывается пойти к кому-нибудь другому. Взять того же Чжухона. Он, конечно, работал в другом стиле и не был настолько известен, но руки у него всё же росли из правильного места, и он тоже мог сотворить на коже магию. - Ты отсюда не уйдешь, да? - на всякий случай поинтересовался Хёнвон, глядя, как Кихён что-то печатает на телефоне. - Сегодня по крайней мере. - Не уйду. Хёнвон вздохнул. - Я иду за кофе, тебе взять? Если не можешь победить обстоятельства - научись с ними сосуществовать. Хёну осторожно выглянул из-за шторки, убедился, что его приставучий недоклиент всё ещё здесь, и вернулся к кушетке, где вёл приготовления к сегодняшнему сеансу. К нему должна была заглянуть девушка с большим проектом на бедро, и работы предстояло достаточно много. Может быть, этот всё же устанет торчать тут просто так и уйдёт? Что такого непонятного в слове “нет”? - А он милый, - Хёнвон крутанулся на табуретке и повернулся лицом к Хёну. - Я бы даже откусил кусочек. На осмысление этого ушло несколько минут, и когда смысл сказанного всё же добрался до глубин мозга, Хёну повернулся к Хёнвону с вполне явным возмущением, проступившим на лице. - Эй, что такое, - администратор ухмыльнулся. - Я сказал что-то не то? - Я просто считаю, что если ты готов сожрать любого, кто посмотрит на Ганхи, тебе следует вести себя более сдержанно. Хёнвон резко стушевался и что-то пробормотал себе под нос. С некоторых пор воздействовать на него стало гораздо проще во всех аспектах, чем Хёну иногда неосознанно пользовался. - Вообще, Кихён довольно приятный, - ожил Хёнвон, когда Хёну заканчивал дезинфицировать составляющие машинки. - С ним можно поговорить о многих штуках, и он правда очень любит твоё творчество. Пожав плечами, Хёну отвернулся к столу и начал готовить трансфер. Клиентка должна была появиться с минуты на минуту, лучше было сделать всё заранее, чтобы не тратить драгоценное время сеанса. - Я рад за него, но, - Хёну вздохнул, - я правда не буду делать ему ничего. Даже маленькой татуировки. Даже если он попросит. Даже если предложит всю Корею, звездолёт и свою руку с сердцем. - А вот насчёт последнего я бы подумал, - небрежно бросил Хёнвон и слился в сторону зала. Судя по возгласам, наконец, пришла клиентка Хёну и теперь восторгалась количеством проколов в ушах у Кихёна. Да что с этим парнем не так. В течение двух недель из-под карандаша Хёну вышло несколько новых эскизов, из-под машинки - пара весьма объёмных проектов, а Кихён буквально поселился в студии. Он приходил неизменно через пару часов после открытия с тремя стаканами кофе, усаживался на диван, открывал папку с эскизами и долго листал их, периодически о чём-то советуясь с Хёнвоном. В дни отсутствия Хёну он всё равно приходил и доставал Чжухона, по большей части, вопросами о том, как добиться расположения их ведущего мастера, но получал в ответ только тяжкие вздохи. Все знали, что если Хёну отказал - он не изменит своё мнение. - Как считаешь, попробовать к нему подкатить? - поинтересовался Хёнвон, сидя на кушетке. - Я с ним немного пофлиртовал, и он был даже не против. - У тебя же Ганхи. - Ой, да ладно. Я просто построил ему глазки, сделал пару комплиментов. Он даже дал потрогать свои уши, - ответил ничего не подозревающий Хёнвон и обнаружил, что Хёну впал в состояние, напоминавшее ступор. - Уши? - Уши. Хёну ещё какое-то время стоял, уставившись в одну точку, но потряс головой, хмыкнул и вернулся к ноутбуку. Он договаривался с очередным клиентом, который никак не мог объяснить, чего же ему там всё-таки надо, и разговор выходил уже на пятый или шестой круг бессмысленных вопросов. - Может, ты уже объяснишь, почему ты так не хочешь работать с этим парнем? - с трудно скрываемым любопытством спросил Хёнвон и получил в ответ карандашом в лоб. Уже неоднократно он пытался докопаться до истинных причин отказа Хёну. и каждый раз тема либо уходила в другую сторону, либо Хёну сливался, либо происходило ещё что-нибудь и никто в итоге так ничего и не говорил. - Просто посмотри на него. - Хёнвон спрыгнул с кушетки и подошёл к склонившемуся над столом Хёну. - Посмотри на его нежную кожу, тонкие руки, худое тело. Представь, сколько рисунков он сможет вместить. Представь эти линии, точки, тени… К концу своего пассажа Хёнвон решил пойти ва-банк и начал шептать на ухо Хёну всё то, что можно было бы сделать с Кихёном. Не только в плане татуировок. Это был достаточно рискованный ход, но когда Хёнвон охладел к риску? Впрочем, его ожидания оправдались. На фразе про кушетку и Кихёна без майки Хёну развернулся так резко, что Хёнвону пришлось отшатнуться назад. - Я его изуродую, ясно? - спокойно, но при этом с достаточной долей жёсткости в голосе ответил Хёну и вернулся к эскизу. Хёнвон недоумённо моргнул. - В каком смысле? - В прямом. Как бы Хёнвон ни старался, больше ничего из Хёну вытянуть ему не удалось. Татуировщик только отнекивался и просил оставить его в покое. В какой-то момент Хёнвону надоело заниматься абсолютно бесполезным делом и он, фыркнув, вернулся в компанию Кихёна. - Шикарно выглядишь, - вместо приветствия сказал Хёнвон открывшему дверь студии Кихёну. Если так подумать, тот всегда выглядел просто сногсшибательно. Несмотря на свою утончённо-нежную внешность, одевался он в стиле то ли уличного гранжа, то ли пьяных модельеров с SFW, то ли по клипам кого-нибудь из SM. Так или иначе, выглядел он всегда как картинка с обложки Vogue. - Рад слышать, - улыбнулся Кихён, выставляя на стол перед Хёнвоном стакан с айс-американо. - Если честно, то я просто надел первое, что выпало из шкафа. “Вот врёт и не краснеет”, - пронеслось в голове у Хёнвона. Потому что навряд ли из какого-то шкафа одновременно могли выпасть рваные чёрные скинни, полупрозрачная белая рубашка с клёпками, высокие шнурованные ботинки и, просто вишенкой на торте, широкий чёрный чокер с массивным кольцом посередине. Это должен быть какой-то волшебный шкаф, выдающий потрясающий аутфит, стоит открыть его дверь. - Не понимаю, почему Хёну отказывается с тобой работать, - Хёнвон вздохнул. - Ты же идеальная модель. - Я думаю, что… - начал Кихён, но прервался, услышав за спиной шорох открывающейся входной двери. - Привет. Хёну коротко кивнул Хёнвону и, как показалось Кихёну, задержал на вырезе его рубашки взгляд. Буквально на секунду, на короткое мгновение он остановился взглядом на выглядывающих из-под белой ткани ключицах. - Ты всё ещё не согласен мне что-нибудь набить? - Это не обсуждается, - отрезал Хёну и, захватив свой стакан с кофе, скрылся за шторой. Кихён недовольно фыркнул. За последние пару недель, проведённые в этой студии, он уже успел убедиться, что всё не так просто. И что Хёну отказал ему по настолько личным причинам, что даже сующему нос во всё Хёнвону эти причины были недоступны. Плюс, все эти короткие взгляды, которые Хёну бросал на него каждый раз, когда приходил. Заинтересованные. Как бы Хёну не хотел казаться спокойным и серьёзным, Кихён видел его интерес к своей персоне. Даже какую-то тягу. Люди, которым всё равно, так не смотрят. Уж Кихён-то знал такие вещи. - Ты кстати решил, что хочешь? - Ага. - Кихён вернулся к столику и поднял альбом с эскизами. - Я выбрал пару концептов. И точно хочу рукав и спину. И, пожалуй, на бёдра кое-что. Если бы кто-нибудь из них прямо сейчас заглянул за штору, отделявшую кабинет Хёну от основного зала, они бы увидели, что ведущий мастер студии стоит у этой преграды, упершись лбом в стену и слушает всё, о чём говорят в зале. Дома на ноутбуке у Кихёна хранилась целая куча очень важной и крайне нужной информации. На самом деле, большую часть дискового пространства занимали фотографии с друзьями, давным давно скачанные фильмы, чужие рисунки, странные сериалы и бог знает что ещё. И среди всего этого была одна очень важная папка. Папка хранилась в глубине диска, скрытая в десятке системных подпапок и носила незамысловатое название, подстроенное под системные файлы. А ещё, на всякий случай, была скрытой. Разумеется, к своему ноутбуку Кихён не пускал никого, но перестраховаться всё же стоило, учитывая, как легко обычно вскрывалась информация о всяких тайных увлечениях. Папка содержала фотографии чужих татуировок, эскизы, фотографии эскизов, несколько незаконченных рисунков и, что явно выбивалось, больше двух сотен фотографий с различных тату-конвентов и сходок. Вернувшись домой после очередного бесполезного дня, проведённого в студии в компании Хёнвона, Кихён переодевался в растянутую и выцветшую футболку и пижамные штаны, что слишком сильно контрастировало с его повседневной одеждой. Потом Кихён шёл в ванную и смывал тонну косметики, насухо вытирал кожу, наносил целую кучу уходовых средств и, почувствовав хотя бы какое-то удовлетворение от своей внешности, шёл на кухню за кофе. Кофемашину он купил едва ли не сразу, как начал жить самостоятельно, и считал её лучшим своим приобретением. Она спасала в холодные зимние ночи, одинокие осенние вечера, вдохновенные утра весны и душные летние дни. Кофе всегда получался каким надо - не горьким и не кислым, с лёгким и приятным вкусом, слегка отдающим мускатным орехом, прямо как Кихён любил. Вот и сейчас, подхватив кружку, Кихён уселся перед ноутбуком, отстучал всем ответы на сообщения, пролайкал фото в ленте, прочитал новости, упущенные днём, и обратился к той самой папке. Почему-то каждый раз, когда он её открывал, его сердце начинало вести себя как жалкая пародия на стробоскоп и то стучало как сумасшедшее, то пропускало удар за ударом. - Когда ты уже перестанешь ломаться, - пробормотал Кихён, листая рисунки, которые помнил вплоть до последней точки. Изящные дамы с цветами, рыцари, фантастические создания, что-то абстрактное, но всегда неизменно тёмное и слегка пугающее. Когда Кихён впервые столкнулся с работами этого мастера, он посчитал, что это либо какая-то совершенно безбашенная девушка с абсолютной тьмой внутри прелестной головки, либо какой-нибудь широкоплечий байкер, обчитавшийся экзистенциальной философии. Как выяснилось потом - он жестоко ошибался. Сон Хёну не был ни безбашенной девушкой, ни байкером, ни просто хоть сколь обычным мастером татуировки. В отличие от своих коллег по цеху, он не обладал рисунками на теле и даже уши у него проколоты не были. Хотя, кто знает, может он был любителем более скрытых боди-модификаций и под одеждой у него скрывалась целая новая вселенная. Стоило словить эту мысль, как кружка в руке предательски дрогнула, и Кихён чертыхнулся. В своё время он потратил целую неделю, чтобы в деталях и подробностях изучить все имеющиеся фотографии Хёну с мероприятий, посвящённых татуировке. В его инстаграме он провёл приличное количество времени тоже и даже проверил инстаграмы и профили людей, на которых Хёну был подписан в надежде найти что-нибудь интересное. Если вкратце, Ю Кихён безнадёжно сломался, когда увидел первую работу Хёну и превратился в пыль, когда увидел автора. Дело было не в том, что он влюбился, словил краш или запал на этого человека. Скорее он испытывал невероятной силы тягу к нему, понимая, какие прекрасные вещи он мог делать. На то, чтобы собраться с мыслями и накопить денег, у него ушло больше года, в течение которого Кихён придирчиво изучал все работы, выходившие под авторством Хёну, и мечтал, что рано или поздно одна из них появится и на его теле. Такой облом. Кихён отхлебнул кофе и открыл одну из самых любимых фотографий. На ней Хёну склонился над спиной какого-то парня, вырисовывая машинкой тонкий контур. Сосредоточенный, но максимально расслабленный, он словно водил кистью по бумаге, а не иглой по человеческой коже. Под его пальцами часть готового контура и размазанная чёрная краска вперемешку с вазелином, что на чёрно-белой фотографии создавало совершенно неповторимую ауру. Эту фотографию Кихён даже хотел распечатать и повесить над рабочим столом, но подумал, что это будет слишком. лучше уж дойти до Хёну и попросить его нарисовать лично для него, Ю Кихёна, что-нибудь такое же невыносимо прекрасное и красивое. Но, Хёну оказался тем ещё мудаком, и это порядком выбешивало Кихёна в последние дни. Он вздохнул, отхлебнул кофе и открыл переписку с Хёнвоном. В какой-то момент Кихён пропал. И это вызвало сначала удивление, потом недоумение, а потом и смирение. Хёнвон, уже порядком привыкший к айс-американо и обществу этого странного парня с розовыми волосами и кошмаром металлоискателя в ушах, чувствовал себя неуютно и порывался поговорить с Хёну о том, какого клиента они упустили. Терпел он большую часть дня но в итоге не выдержал и вломился в кабинет к Хёну посреди сеанса, чем напугал лежавшего на кушетке парня. - Наверное, он нашёл другую студию, - грустно сообщил Хёнвон, посасывая баббл-чай через трубочку, когда клиент наконец ушёл. - А я тебе говорил - надо было соглашаться. Хёну хмыкнул. Он уже порядком устал постоянно сидеть в своём кабинете, прячась за шторой от настырного гостя, так что теперь наконец чувствовал себя свободно и спокойно. А куда там пропал Кихён совершенно не его дело. Он в любом случае вернётся. Все возвращались. С идеями покруче, со сведёнными старыми татуировками, с друзьями, которым тоже приспичило забиться. Все всегда возвращались, так что очередное появление Кихёна было только вопросом времени. - Он тебе ничего не написал? - вдруг поинтересовался Хёну, глядя, как Хёнвон уныло листает переписки в мессенджере. Администратор вздрогнул и почти выронил стакан, но только пожал плечами. - Странно, я думал вы чуть ли не круглосуточно переписываетесь. - Я тоже так думал, но он мне со вчерашнего дня не отвечает, так что… Хёну откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Что-то его беспокоило. Подтачивало изнутри и не давало спокойно вдохнуть. Какая-то лёгкая неуверенность в принятом решении. Можно было бы назвать это червячком сомнения, но Хёну вообще редко испытывал сомнение или считал свой выбор неправильным. - Хёну. - М? На лице у Хёнвона словно кто-то расписывал маркер решимости с кисточкой идиотизма, и Хёну почувствовал, что сейчас его либо завалят вопросами, либо зададут один, но стоивший миллиона. - Объясни, почему ты не захотел с ним работать. Хёну вздохнул. Этот вопрос ему задали уже раз триста, кажется, и больше всего усердствовал Хёнвон, который даже успел показать фото Кихёна Чжухону, чтобы у того сорвало крышу. Всё бы ничего, но причины своего отказа Хёну объяснять не хотел. Но сейчас, наверное, уже можно было. Количество тяжких вздохов на минуту времени начало зашкаливать, но Хёну ничего не мог с собой поделать. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на разрозненных мыслях, а когда открыл, обнаружил, что Хёнвон чуть ли не свешивается с кушетки от любопытства. - Представь… - Это я умею. - Представь себе кусок мрамора, - начал Хёну. - Нет, холст представь себе. Просто чистый белый холст. - Ага. - Когда мы делаем татуировки, мы рисуем на холсте. Мы высекаем из мрамора скульптуру. Человек - это холст, мрамор. Его кожа - это наш материал для творчества. - Ты мне сейчас прописные истины рассказываешь, - поскучнел Хёнвон и присосался к баббл-ти, - либо как-то очень издалека начинаешь. - Можно взять просто лист бумаги, которую в принтер кладут, и нарисовать на нём Мону Лизу. Можно взять кусок кварца из ближайшего карьера и высечь из него Давида. - Ну. - Но представь, как это будет выглядеть. - Хёну неловко развёл руками. - Просто кусок непонятно чего, который попытались сделать красивым. Пародия на искусство. Красивая пародия, но всё же не то. А можно взять лучший холст из шёлка, можно найти шикарный мрамор, который сам по себе будет искусством и… Хёну замолчал и опустил взгляд. Ему хотелось описать это всё более красочно, но получалась пока какая-то чушь. Видимо, рассказывать людям свои мысли было не самой хорошей идеей, лучше бы комиксы рисовал и то было бы лучше. - То есть ты хочешь сказать, что можно из говна и палок попробовать сделать что-то шикарное, но получить херню на выходе, - попытался сложить два и два Хёнвон. - А можно взять заранее шикарную вещь и сделать из неё настоящее произведение искусства? - Что-то вроде того. Каждый человек - это холст. Качественный или не очень, но это почва для экспериментов, поле для деятельности, возможность сделать что-то красивое ещё лучше. Разговор ненадолго прервался. Хёнвон пил свой чай, а Хёну пытался собрать разбитые мысли в какую-то относительно адекватную кучу. Он чувствовал, что причина его отказа просто идиотская, слишком надуманная и глупая, но так вышло и теперь он ничего не мог с этим поделать. тем более, раз уж начал рассказывать, нужно и закончить. - С человеком так же, - попытался вернуться в нужное русло Хёну. - Представь себе откровенно толстую девушку, у которой неровный цвет кожи, жуткие растяжки, проблемы с волосяным покровом и куча родинок. И вот она просит набить себе… Да допустим мою “Венеру”. Я, конечно, сделаю это. И то место, которое она выберет, станет искусством. Станет лучше, станет красивее. Но это не сделает её другой. - Это не сделает бумагу для факса шёлковым холстом, - хмыкнул Хёнвон. - Понял тебя. - А теперь вспомни Хосока. Ну того, с которым я в спортзале познакомился. Взгляд у Хёнвона ненадолго затуманился, а губы с таким усердием вцепились в трубочку, что Хёну начал всерьёз опасаться за её сохранность. Надо почаще напоминать Хёнвону про Ганхи, а то его совсем перекрывать начало. Хосок был одним из его любимых клиентов, потому что носил на спине огромное полотнище с едва ли не самым любимым концептом Хёну, который они били на протяжение полугода и каждый раз порывались добавить что-нибудь новое. А ещё Хосок обладал такой мускулатурой, что Хёнвон сейчас, кажется, всосёт в себя не только чай, но и сам стакан. - Вспомнил, - наконец, отвис Хёнвон. - На нём даже партак пятилетки будет смотреться как твоя работа. А-а-а… Лучший холст, понял. - Именно. - Так что не так с Кихёном? С Кихёном всё было не так. Ровно с того момента, как он вошёл в их студию и убрал прядь своих нежно-розовых волос, открывая обвешанное железом ухо. Вообще всё не так. Мысленно Хёну сравнивал Кихёна даже не с холстом и не с куском мрамора. Кихён не был чем-то открытым для нового, он не был чистым листом, не был незавершённой работой. Он был уже готовой скульптурой, картиной, цельной до последнего мазка. Вторгаться в это было сродни богохульству. - Когда Кихён пришёл в первый раз, - осторожно начал Хёну, - я подумал, что это работа античного скульптора. - Такой же холодный и недвижимый? Ладно-ладно, не смотри так на меня. - Хёнвон поднял одну руку в предостерегающем жесте, а второй поднёс, кажется, бесконечный стакан с баббл-ти ко рту. - Ты увидел его цельным. Даже не пытаясь выдавить из себя ответ, Хёну кивнул и отвернулся к окну, стараясь, чтобы Хёнвон даже по его спине не отследил смену настроения. Этот вообще и не такое мог. От того, что он наконец рассказал свою причину, на душе стало неспокойно и сомнения разрослись ещё сильнее. Это действительно глупо. Не бывает совершенных людей, он же сам говорил, что каждый человек это холст. Плохой или хороший, качественный или не очень - на каждом из них можно было нарисовать новый шедевр этого поколения. На всех, кроме Кихёна. - Я не могу, я просто его изуродую. - Ты себя недооцениваешь, - Хмыкнул Хёнвон и вышел из кабинета, оставив Хёну наедине с мучительным желанием ещё раз увидеть Кихёна, чтобы убедиться в своей правоте. - Посмотри, блять, на это. Хёну поднял голову и сонно огляделся. Над ним возвышался Хёнвон с выражением серийного маньяка на лице и разрывающимся от уведомлений телефоном в руке. Лучше бы и дальше спал. Нужно, конечно, закончить эскиз, но тут, кажется, ничего хорошего сейчас не произошло. - Что такое? - поинтересовался Хёну, потирая глаза. - Кто-то умер? - Нет, твой грёбаный мальчик-полотно решил пойти во все тяжкие. В голове у Хёну взорвалась вселенная, и он вырвал у Хёнвона телефон, торопливо пролистывая фотографии в беседе. После первых пяти ему показалось, что он поседел. Или что у него внутренние органы иссохли и превратились в труху. Потому что то, что он увидел, было достойно самого кошмарного фильма ужасов для любого тату-мастера. - Что… Что это? - Это называется “Я пошёл в другую студию и мне предложили такие эскизы”, - прошипел Хёнвон. - Только студий около десятка. И то не факт, что не больше. Хёну вздрогнул и вернулся к пролистыванию фотографий. С экрана телефона на него смотрели тошнотворные, отвратительные, кошмарные, кричаще-ужасные, вырвиглазные эскизы. Хёну даже в начале своего творческого пути так не рисовал. Разве что лет в пять, может быть. Все эти эскизы словно были созданы по принципу “взять всё самое плохое и сделать ещё хуже”. Пару раз ему даже попались явно сплагиаченные у более опытных коллег рисунки, что вызвало сначала негодование, а потом и банальный шок. - Ты доволен? - Хёнвон вытащил свой телефон из ослабевших пальцев татуировщика. - Вот скажи мне, ты доволен? О, посмотри на эту прелесть. После короткого звука нового сообщения, Хёнвон повернул телефон в сторону Хёну с таким выражением лица, что тот даже засомневался, стоит ли ему ЭТО вообще видеть. “Хочу это на бедро” красовалось над самым мерзким рисунком феникса, который только мог появиться на этом свете. Словно нарисованный умственно отсталым орангутаном феникс вздымал кривые поломанные крылья и пестрел такими несочетаемыми цветами, что чувство прекрасного внутри Хёну всхлипнуло и съёжилось. - Сон Хёну, я работаю с тобой уже больше четырёх лет, - прошипел Хёнвон, попутно отбивая сообщение Кихёну. - Если ты не согласишься забивать этого парня - я уволюсь. А потом сожгу тебя и всю твою студию. Я серьёзно. Он развернулся на каблуках и вылетел в зал запивать горе айс-американо, оставив Хёну в прострации. То есть Кихён, получив отказ от мастера, к которому мечтал попасть, решил устроить цирковую феерию и податься в руки тем, кто машинку на коленке собирал? Как можно было променять изящество рисунков Хёну на этот вырвиглазный кошмар, которому не место даже на помойке. Где он вообще нашёл этих людей, в каком бомжатнике Хондэ он их отрыл и, главное, зачем. Миллион мыслей перебивали друг друга и роились в голове, не давая сосредоточиться. С одной стороны - это просто очередной обиженный клиент, которому только дай повод показать, какой он крутой. С другой… С другой стороны, Хёну бы душу и почку отдал за возможность набить ему хотя бы знак бесконечности на запястье или птичек на предплечье. Потому что настолько прекрасные холсты упускать просто грех. Но он, кажется, упустил. Почему это так раздражало и напрягало? В какой-то момент душевных терзаний в голову Хёну забрела мысли, что нужно попросить номер Кихёна у Хёнвона и отговорить его портить своё тело этим ужасом. Потому что такой кошмар даже сам Хёну после нескольких сеансов сведения не перекроет как бы ни старался. Такое уродство не должно находиться на коже Кихёна. Никто из этих моральных уродов не должен даже прикасаться к его коже, не то что набивать что-то. Он сможет. Он обязан. Если не он, то вообще никто. Сделав глубокий вдох, Хёну придвинулся поближе к столу, вытащил из ящика плотную акварельную бумагу, достал новый карандаш, открыл свой любимый плейлист для рисования и крикнул Хёнвону, что будет занят ближайшие несколько часов. Почему-то ему казалось, что Кихён из-за обиды вполне способен набить себе что угодно из предложенного ему дерьма. Просто из вредности, потому что захотелось. Это было понятно с первого взгляда и особенно теперь, после того как они с Хёнвоном начали хорошо общаться. - Ладно, - вздохнул Хёну, обращаясь сам к себе. - Начнём с плеча. - Господи, я не знаю, как ты это сделал, - Хёнвон нервно постукивал по стакану с кофе ногтем, - но он словно с цепи сорвался. Он перенёс все сеансы на этой неделе и рисует как сумасшедший. В студии вообще не появляется, я к нему домой заходил, так он меня встретил в одних трусах, небритый и с лицом проснувшегося посреди зимы медведя. Довольный Кихён, который наконец вызвонил его на пообщаться вне студии, слушал рассказы о Хёну с неподдельным интересом и мысленно хвалил себя за проницательность и смекалку. С первой попытки ему удалось найти слабое место у этого и надавить со всей силы. Душевно так надавить. Просто Кихён знал, как можно получить от таких людей желаемое. Просто Кихён с первого найденного рисунка, с первого визита в студию, с первого взгляда Хёну понял - даже если ему придётся взорвать весь Сеул и пройтись циклоном по Корее, он всё равно будет забиваться у Хёну. - Скажи мне, ты принципиально решил довести моё начальство до сердечного приступа, чтобы получить скидку или что? Кихён оскалился: - Ну что ты. Просто я хочу, чтобы Хёну украсил моё тело. У меня же нет ни единой татуировки, вообще ни одной! Нужно начинать с чего-то масштабного и такого, чтобы все ахнули. А его работы идеально под это подходят. Хёнвон тяжко вздохнул и вытащил трубочку из стакана. С обратного конца на стол упало несколько кофейных капель, оставив после себя небольшую лужицу, и Хёнвон ткнул трубочкой в Кихёна. - Я не знаю, что он там о тебе думает, но можешь считать, что как минимум один эскиз у тебя в кармане. Расценки знаешь? - Всё ещё надеюсь на скидку, - пожал плечами Кихён, - Тем более, у меня большие планы, я же не остановлюсь на чём-то одном. Хёнвон взглянул на его уши, за которые Кихён постоянно заправлял выбивающиеся розовые пряди, и вздохнул. Себя Кихён прекрасно знал. Так же, как он не смог остановиться только на паре дырок в мочках, он не остановился бы после первого рисунка на коже. Был бы второй, третий, пятый И так пока не кончилось бы относительно приличное свободное место на теле. Он, конечно, не планировал превращаться в самого татуированного человека на планете, но всего хотелось бы побольше. - Ах да, у меня к тебе небольшая просьба будет. Сможешь кое-что сфотографировать и показать Хёну? Ну так, для закрепления результата. На всякий случай Хёнвон кивнул, хотя и начал подозревать, что дело тут нечисто. Где-то на другом конце Сеула в своей небольшой квартирке, за несколько дней превратившейся в филиал свалки, Хёну смотрел в экран мобильника с невыразимой злостью и отчаянием. У него уже был готов концепт на спину, обе руки и грудь, и он был почти согласен самостоятельно связаться с Кихёном где-нибудь через пару недель, если его не отпустит. Но, кажется, всё придётся решать и делать гораздо быстрее. С фотографии из какого-то кафе на него смотрел Кихён. С розовыми волосами, кучей железа в ушах и ехидной улыбкой. И всё бы ничего, но майка у Кихёна оголяла руки, и поэтому Хёну видел весь тот грёбаный кошмар, который ему нарисовали хной поверх нежно-белой кожи. - Хёнвон. - Тебе номер Кихёна? - Запиши его на завтра. Как можно раньше, - выдохнул Хёну и сбросил вызов. Если раньше у него ещё было какое-то подобие выбора, теперь его просто не оставалось. Всю ночь Хёну не спал. Даже не так. Всю ночь Хёну просидел у окна, перебирая листы с эскизами и пытаясь выбрать то, что лучше всего подошло бы Кихёну. У него только для плеча было около пяти вариантов, что уж говорить про спину. И все они были идеально выверенными, выточенными и подогнанными специально под пропорции тела Кихёна. Ни единой лишней линии, такие же плавные и нежные, как и сам Кихён. Хёну отложил все листы в сторону и вытащил самый первый эскиз, созданный после первой встречи с Кихёном. Он слегка его переработал и переделал, чтобы соответствовало настроению, но получилось даже лучше первоначального варианта. Обычно Хёну не рисовал в цвете. Цвет это не его. Все рисунки и эскизы были созданы и плавных градиентов серого и чёрного, насыщенных тенями и редкими вкраплениями белых пятен. Но этот рисунок был не таким. Впервые за очень много лет Хёну захотелось сделать его в цвете. Утончённая эльфийка, смотрящая прямо на Хёну, нежно улыбалась с акварельной бумаги. В длинных ушах красовались изумительной красоты золотые серьги странной формы, постепенно переходящие в тонкую тиару, напоминавшую ветви деревьев. Нежно-розовые волосы, безупречно гладкие и не сдерживаемые ничем, струились по её плечам, создавая неповторимую ауру теплоты. Безупречно красивая в своей нечеловеческой красоте эльфийка смотрела на своего создателя и улыбалась, словно ей была известна какая-то странная тайна. - Нет, - сказал самому себе Хёну и отложил эскиз в сторону. Показывать её Кихёну будет большой глупостью. Потому что… Ему нужно посмотреть правде в глаза - он нарисовал Кихёна. Такого Кихёна, каким он был в его глазах, каким он был в его воображении, в его фантазиях потерянного художника. Хёну взял в руки рисунок эльфийки и направился в спальню, пытаясь вспомнить место, куда он заглядывал как можно реже, но обнаружил, что таких не то чтобы много. Рисунок нужно было спрятать. В первую очередь от него самого. Остановившись перед кроватью, Хёну опустил руки и огляделся. Тогда же ему в голову пришла куда более интересная идея. Кажется, где-то в кладовке ещё оставались неиспользованные рамки. - Где он? - поинтересовался Кихён, когда от времени его встречи прошло около получаса. - Нас наебали, расходимся? Его жутко бесило, что он наконец получил желаемое, а Хёну позволил себе проигнорировать договорённости и так легко слиться непонятно куда. Конечно Кихён не ожидал, что они начнут бить ему что-то прямо сегодня, но обсудить эскиз можно же уже было. К тому же Кихён не особо притязательный, да и у Хёну в голове такая куча классных идей кажется. - Понятия не имею, - меланхолично ответил Хёнвон, вырвав Кихёна из раздумий. - Я написал ему полтора часа назад, но он даже сообщение не прочитал. Оба синхронно вздохнули, понимая, что здесь что-то не так. Кихён вернулся к своим рассуждениям о том, что же всё-таки сподвигло Хёну спуститься с небес на землю и удостоить его своим творчеством. Неужели он попал в точку и Хёну считает его слишком красивым для всей той херни, которую ему предложили другие студии? Или просто собственником? Или он специально ломался, набивая себе цену? Или просто посчитал, что Кихён заносчивый и высокомерный выскочка и недостоин его рисунков? Как много вариантов, но нужно было выбрать только один. Кихён остановился на том, где Хёну считал его настолько идеальным, что просто не в состоянии с первого раза подобрать подходящие эскизы. В его голове всё слегка затуманилось, когда он представил, как Хёну смущённо объясняет, что Кихён весь такой великолепный и красивый, достоин только лучшего и поэтому: вот смотри, я нарисовал тебе проект спины и обеих рук, давай сделаем его прямо сейчас. Погружённый в свои мечты то ли о Хёну, то ли о татуировках, Кихён поначалу не заметил, что хозяин студии наконец пришёл и теперь что-то обсуждал с Хёнвоном. - Привет, - Кихён моргнул и попытался сфокусироваться. - Я… Челюсть у него упала так же стремительно, как улетучились из головы все вменяемые мысли. Все те миллион раз, когда Кихён видел Хёну он предпочитал носить либо толстовки, либо футболки с длинным рукавом, либо вообще надевал рубашку. Разве что на одной из фотографий с какого-то конвента (из той самой папочки) Кихён видел его в футболке, но это всё было не то. Перехватив его взгляд Хёнвон заржал, пытаясь замаскировать истерику кашлем. Получилось у него до отвратительного плохо и Хёну с удивлением посмотрел на своего администратора, пытаясь понять, что не так. - Пойдём, обсудим всё у меня в кабинете. Кихён залпом допил свой кофе и попытался встать, но шибануло впечатлениями его настолько знатно, что ноги сказали “нет, братан, как-нибудь без нас” и теперь напоминали желе. То ли не обратив внимание на его состояние, то ли решив ничего не говорить по этому поводу, Хёну кивнул в сторону шторы, преграждавшей вход в другую комнату, и повернулся обратно к Хёнвону, который наконец прокашлялся и теперь вносил в таблицу все ближайшие сеансы. Кихён вовсе не пускал слюни. Кихён вовсе не хотел умереть прямо здесь и сейчас. Кихён вовсе не залипал на Хёну. И уж совершенно точно на сто долбаных процентов Кихён не хотел разглядывать его широкую спину ещё часа два. - Кстати, ты чего майку нацепил? - задал так долго мучавший Кихёна вопрос Хёнвон. - На улице не особо жарко. - В зале был, забыл переодеться сначала, так что пришлось надеть майку. Больше ничего не было - иначе я бы опоздал ещё сильнее. Пойдём? - это уже Кихёну. Он моргнул, пытаясь сосредоточиться, и кивнул Хёну в ответ. - Я сделал пару эскизов, - Хёну повернулся и протянул ему папку, стоило им обоим оказаться за шторой. - Посмотри и скажи, что тебе нравится, что нет, что ты бы хотел, куда и так далее. Если что - они все созданы под тебя, никуда не выкладывались, и их не видел даже Хёнвон, а он, поверь, видит всё первым. Кихён подумал, что со стороны он, наверное, выглядит как идиот: с приоткрытым ртом и слегка дёргающимся глазом, застывший в нелепой позе с папкой в вытянутых руках. И дело было вовсе не в новости об эскизах. Стоило начать с того, что Хёну даже в рубашках и толстовках выглядел как завсегдатай тренажёрного зала. Не как какой-нибудь качок-бодибилдер, а скорее как тот, кому не наплевать на своё тело. Периодически Кихён залипал на его фотографии, уделяя особое внимание бицепсам, и думал, что даже если умрёт и переродится в самом лучшем теле, ему всё равно не стать таким же. Хёну в обтягивающей майке выглядел ещё лучше. Он выглядел феерически великолепно, настолько прекрасно, насколько только может выглядеть человек. И поэтому сейчас Кихёну требовалось всё его самообладание и ещё пару грамм сверху, чтобы не залить слюнями пол студии. Кихён сделал глубокий вдох и сел на предложенный стул, открыв папку на первом файле, но продолжая краем глаза наблюдать за Хёну. Помимо майки, бицепсов, идеальной фигуры и господи боже просто до отвратительного шикарных ключиц была ещё одна деталь, который заставляла сердце Кихёна взрываться каждый раз, когда он это видел. В отличие от девушек в обтягивающих майках, которые так выгодно подчёркивали их зачастую соблазнительную грудь, парням подчёркивать было нечего, но Хёну и тут переплюнул вообще всех, кого Кихён знал. На груди, а если быть ещё точнее, то на месте сосков виднелись две выпуклости. Если бы Кихён был тупым, он бы придумал себе целую теорию о том, насколько Хёну холодно в майке или что он дрочил в туалете спортклуба или хрен знает что ещё, чтобы объяснить выпуклые соски. Но Кихён был не тупым и слишком много общался с пирсерами, а потому с лёгкостью распознал штанги. Самые обычные штанги. У Хёну, гореть ему в аду вместе с его эскизами, были проколоты соски. И этот факт взорвал вселенную Кихёна. - Как тебе? - поинтересовался Хёну спустя несколько минут. - Здорово, - восторженно пробормотал Кихён, стараясь не смотреть в его сторону. - Очень крутой парень, похожий на кобру… Это капюшон? - Не знаю, что это, если честно. Думаю, что да. - Вообще всё здорово. - Кихён закрыл папку. - Я хочу всё. Моё тело в твоём распоряжении. Если бы Хёну не был тату-мастером, эта фраза прозвучала бы двусмысленно. На самом деле, Кихён произнёс её таким тоном, что даже умственно отсталый белый медведь всё бы понял и начал танцевать стриптиз прямо тут, но, к счастью Кихёна, Хёну только улыбнулся и кивнул. А так хотелось. Много чего хотелось. Особенно посмотреть на его пирсинг без майки. - Определились с чем-нибудь? - поинтересовался Хёнвон, стоило Кихёну выползти обратно в главный зал студии. - С первой татуировкой да, с остальными пока не очень. Как заботливый администратор, Хёнвон, стоило Кихёну сесть на диван, сунул ему латте, терпеливо дожидавшийся своего часа. За кофе он сходил ещё полчаса назад и думал, что эти двое закончат гораздо быстрее, но обсуждение затянулось. - И куда? - Левое плечо. Судя по лицу Кихёна он сейчас пытался отразить, что вообще произошло и смириться со своим счастьем. Хёнвон часто видел такое выражение лица у клиентов их студии, потому что Хёну был не просто первоклассным мастером, он был одним из лучших в своём стиле, а потому любую его работу ждали с нетерпением и восторгом. Но что-то всё равно было не так. Пока Кихён пил кофе и отвечал на накопившиеся сообщения, Хёнвон внимательно разглядывал его с ног до головы. Вроде всё, как всегда, ничего не изменилось. Те же розовые волосы, куча пирсинга и наряд “я у мамы после пьянки на Хондэ”, но. Но что-то не так. То ли в выражении лица, то ли в позе была какая-то неуверенность, сомнение. В состоянии крайней задумчивости Хёнвон зашёл в кабинет Хёну и обнаружил мастера лежащим на кушетке. Его руки были сложены на животе, а крайне задумчивый взгляд направлен в потолок. - У тебя всё в порядке? - поинтересовался Хёнвон. - Вы нормально поговорили? - Абсолютно, - после небольшой паузы ответил Хёну и принял сидячее положение. - Кихён просто вышел с таким лицом, что… А, ладно, забей. Хёнвон развернулся на каблуках и направился за своё рабочее место отписываться Ганхи о грядущем веселье. Он, кажется, начал понимать, какие интересные события скоро произойдут в их студии. Он начал, а вот Хёну с Кихёном нет. Ну и ладно, тем интереснее. На следующий день Кихён притащился в студию раньше Хёнвона, который появился только спустя полчаса жутко сонный и с неизменным стаканом кофе в руке. Он ни капли не удивился тому, что Кихён уже обивал порог, открыл дверь и усадил первого и единственного на сегодняшний день клиента на диван. - Прости, что так рано, я… - попытался оправдаться Кихён, но получил такой взгляд, что сразу замолчал и сделал вид, что в телефоне крайне интересные дела творятся. Кажется, с Хёнвоном в ближайшее время лучше не разговаривать. За час до начала сеанса пришёл Хёну, поздоровался с Хёнвоном, кивнул Кихёну и ушёл в кабинет подготавливать рабочее место. Сегодня на счастье всех окружающих он был в обычной чёрной свободной футболке, но Кихён всё равно почувствовал, как его садануло чем-то тяжёлым по голове, стоило Хёну повернуться спиной. С трудом он отогнал это идиотское ощущение и уткнулся в телефон, надеясь, что рано или поздно он перестанет реагировать на Хёну как на лучшее, что случалось в его жизни. Впрочем. - Ты готов? Кихён кивнул и пошёл навстречу своему главному приключению. Наблюдать за тем, как работал Хёну было интересно. Даже слишком. Как он раскладывал иглы, выставлял баночки с краской и бутылочки с какими-то жидкостями, как надевал перчатки, как осматривал руки Кихёна. - Почему ты не надел майку, я же просил, - слегка недовольно поинтересовался Хёну. - Снимай. - Что снимай? - с лёгким изумлением в голове спросил Кихён, пытаясь сложить два и два. Логические процессы заняли слишком много времени, судя по взгляду Хёну, и, когда до Кихёна, наконец, дошло, он неожиданно, в первую очередь, для самого себя покраснел. Футболку. Футболку нужно будет снять, потому что её рукав будет мешаться. Кихён видел только верхнюю половину лица Хёну, потому что он уже успел надеть медицинскую маску, и теперь ему оставалось только догадываться о том, что же означало это выражение на лице мастера. Недовольство? Недоумение? Что-то явно очень странное. Но Кихён сам согласился и сам проебался, так что выбора не было. К тому же Хёну парень, да и за свою карьеру повидал такую кучу полуголых людей, что от одного Кихёна без футболки ему плохо не стало бы. - Может я просто рукав закатаю? - неожиданно вырвалось у Кихёна, и Хёну нахмурился. - Всё равно мешать будет и вдруг спадёт. С пирсингом было как-то проще. Пара секунд боли и ты свободен, а тут прямо целая подготовительная церемония. Да ещё и раздеваться надо. Решив, что хуже уже в принципе не станёт, Кихён стянул футболку и сложил её на свободном стуле, на который указывал Хёну. В студии было достаточно прохладно из-за работавшего кондиционера, и Кихён рефлекторно съёжился, скрестив руки на груди, пытаясь понять, не околеет ли он за время сеанса. - Сначала я нанесу трансфер, - Хёну продемонстрировал лист с рисунком, - ты посмотришь и скажешь, устраивает ли тебя расположение, а потом начнём. Кихён кивнул и с готовностью повернулся левым боком, выставив вперёд руку. С этого момента началась какая-то особенная, никому не понятная магия. Нанесение татуировок давно стало для Хёну рутиной. Не той, от которой хочется сдохнуть или проблеваться, а приятной рутиной любящего свою работу человека. Давно отточенными движениями он очистил кожу на плече Кихёна, удивившись тому, насколько сильно проступают мурашки, увлажнил место нанесения трансфера, приложил рисунок, смочил его раствором, аккуратно разгладил и поднял голову, чтобы спросить что-то, но наткнулся на взгляд Кихёна. - Тебе не холодно? - Вместо заготовленного вопроса получился этот. - Я могу выключить кондиционер. Кихён, кажется, сглотнул и помотал головой. - Если что - сразу говори, я не хочу, чтобы тебе было некомфортно, - добавил Хёну и отвернулся к столику со своим инструментарием. Если бы Кихён мог заорать, он бы уже оглашал окрестности своими воплями и, что наиболее вероятно, оглушил бы Хёнвона. Прикосновения Хёну к оголённой коже были настолько лёгкими и нежными, что навевали воспоминания о тех временах, когда Кихён ещё был не одинок и засыпал в постели не один. Точно так же его трогали. Точно так же он замирал от одной только мысли о тактильном контакте. Едва Хёну смочил его кожу антисептиком, Кихён покрылся мурашками с ног до головы, но уже не от холода, а от вот этого всего. От предвкушения лёгкой боли, от прикосновения Хёну пусть и ватой, от ощущения чего-то нового. Всё смешалось в несчастной голове Кихёна, напрочь вышибив желание быть сильным и стойким в минуты боли. Хёну разглаживал трансфер на его коже круговыми движениями, не пропуская ни миллиметра, и Кихён млел как от самого лучшего в мире массажа, но старался сохранить на лице относительно спокойное и меланхоличное выражение. Он же не совсем идиот. Наверное. - Тебе не холодно? От такого простого вопроса Хёну мурашки появились даже внутри желудка, кажется, и Кихён сглотнул, пытаясь успокоиться. В ответ получилось лишь помотать головой и, видит бог, Кихён был благодарен богу за то, что Хёну почти сразу отвернулся и не увидел, как его щёки пошли красными пятнами. Что с ним такое? В смысле Хёну конечно классный. Рисует офигительно, бьёт шикарные татухи, у него охренительное тело, гребаный пирсинг в гребаных сосках и вообще он выглядит как мечта любого свободного идиота в радиусе десяти километров. Но Кихён-то не идиот. Татуировка. Вот в чём дело. Осознав, с чем связано его идиотское поведение, Кихён тихо выдохнул. В своё время, когда ему делали один из первых проколов, он тоже так же волновался как полный дурак и дырявил взглядом девочку-пирсера, придирчиво изучая каждую её черту. Потому что хотел запомнить того, кто сделает с ним что-то будоражаще-интересное и новое. Вот и здесь так. Окрылённый новым начинанием организм расплёскивал эндорфины горстями, делая из любой мелочи целое событие. - Пора снимать. К очередному прикосновению ладоней в перчатках Кихён отнёсся более спокойно, но всё равно почувствовал приятное покалывание в тех местах, где его касались пальцы Хёну. - Выше? Ниже? Нормально? Кихён покрутился перед зеркалом, рассматривая контур будущей татуировки, и повернулся к Хёну. - Отлично, всё, как надо. - Хорошо, тогда садись поудобнее. То ли ему показалось, то ли мозг продолжал рождать дикие ассоциации, но взгляд у Хёну был какой-то очень странный. Оценивающий, пристальный. Примерно так смотрят на любимого артиста в клубе, когда он выходит на бис с твоим любимым треком. С другой стороны, Кихён понимал такое отношение Хёну. Пытался понять. Пару дней назад, когда они с Хёнвоном сидели и хлебали холодный кофе, администратор раскололся. В весьма путаных и витиеватых выражениях он объяснил, почему Хёну не хотел работать с Кихёном. Правда в исполнении Хёнвона это звучало как “Он просто считает тебя охренеть каким красивым”. Интересно, а сам Хёну мог бы это сказать? “Прости, но ты слишком красивый и поэтому я боялся, что ты будешь выглядеть плохо даже с моими татуировками”. Как-нибудь вот так. Почему-то знать, что Хёну считает его красивым, было очень приятно. Даже слишком приятно. Настолько приятно, что погрузившись в воспоминания о разговоре с Хёнвоном, Кихён не сразу заметил, как Хёну начал работу. Его предупреждали, что плечо забивать обычно не больно, скорее просто неприятно, но ощущения были скорее слегка странные для привыкшего к одномоментной боли от пирсинга Кихёна. - Если будет неприятно, больно, некомфортно и так далее - сразу скажи, - пробормотал Хёну, не открываясь от нанесения контура. Кихён кивнул, понимая, что он этого не увидит. И прикрыл глаза, чувствуя, как его убаюкивает жужжание машинки и чувство постоянно впивающейся в кожу иглы. Несколько раз он слышал, как щёлкает что-то, похожее на затвор камеры, но проваливался обратно в сон под бормотание Хёну и голос непонятно откуда взявшегося Хёнвона. - Офигительно. Кихён крутился перед зеркалом, пока Хёну убирал мусор и раскручивал машинку для будущей стерилизации. На самом деле по его мнению это было божественно прекрасно и настолько изумительно, что хотелось обнять Хёну и долго вопить ему в ухо то, какой он прекрасный мастер. На плече Кихёна, который уже наплевал на то, что стоит полуголый, возник мифический кто-то, похожий на очеловеченную кобру. Плавные линии и изящные тени, мелкие точки и плавно перетекающий из чёрного в нежно-молочную кожу Кихёна цвет. Настолько органичной работы Кихён ещё не видел. Точнее, не представлял на себе. Фотографий с предыдущими работами Хёну у него было даже слишком много, а тут рисунок на его собственном теле. Рисунок, который останется с ним на всю жизнь. - Спасибо. - Иди сюда, - Хёну поманил его к себе. - Надо закрыть на первое время. Сейчас я расскажу, как за ней ухаживать, а Хёнвон выдаст тебе брошюру, где всё подробно расписано, если ты вдруг забудешь. - Хорошо. - Так, погодите! - в кабинет ворвался Хёнвон с фотоаппаратом наперевес. - Фото на память! Сначала Кихён не понял, что от него вообще хотят, но потом вспомнил, что каждую работу обычно фотографируют для портфолио и послушно повернулся к Хёнвону боком. Тот факт, что футболки на нём всё ещё не было, напрочь вылетел из головы. - Отлично, а теперь встаньте поближе друг к другу, я должен запечатлеть момент первой татуировки в жизни Кихёна для истории. Чтобы он потом показывал её своим внукам и рассказывал историю о том, как он довёл Сон Хёну до иглы. - Может не надо? - возразил Хёну. - Мы обычно так не делаем. - Да ладно тебе, - полушутливо толкнул его в бок Кихён. - Ты должен гордиться этой своей работой, давай. Его очень грела мысль о том, что среди фотографий со всяких конвентов и сходок, между фотографиями других работ и эскизами будет фотография с ним. С ним и Хёну. Он смог. Он добился. Он попал к самому классному в мире татуировщику. Хёну встал справа от него, чтобы не загораживать плечо со своей новой работой и улыбнулся. Как-то до умилительного неловко, мол, да, это я сделал, но не понимаю как. И это было так заразительно, что губы Кихёна тоже растянулись в неловкой улыбке. Несколько раз щёлкнул затвор камеры, и Хёнвон, удовлетворившись результатом кивнул. - Я потом пришлю тебе фотографии. - Спасибо. - А теперь про заживление. О том, как правильно ухаживать за татуировками Кихён прочёл в интернете несколько недель назад, но всё равно старался запомнить всё то, что говорил ему Хёну, пока перематывал его плечо плёнкой. Получалось из рук вон плохо, хотя бы потому, что Кихён больше отвлекался на то, как бережно и нежно Хёну это делает и какие у него мягкие пальцы без перчаток. И голос у него такой спокойный и тёплый, что в него хочется завернуться, как в одеяло. - Ты понял? - Да. - Тогда жду тебя через две недели, - Хёну снова улыбнулся. - Но вообще можешь заходить в любое время. Кихён знал, что может. И обязательно будет заходить как можно чаще хотя бы для того, чтобы постоянно видеть, как улыбается Хёну при их встрече. Ну и поболтать с Хёнвоном, куда же без этого. - Посмотри на это, - Хёнвон ткнул ему под нос телефон с открытой на весь экран фотографией. Обычно с людьми Хёну не фотографировался, только с работами. Разве что кто-нибудь изредка мог подловить его вместе с моделью на очередном конвенте и для всё той же истории сделать фото вместе. Таких фотографий Хёну старался избегать, потому что на них он получался до странного нелепо, с дурацким выражением лица, полуприкрытыми глазами и в странной позе, словно его ударили поддых. Зато на тех снимках, где был запечатлён рабочий процесс, у него получалось выглядеть настолько великолепно, что даже Хёнвон тяжко вздыхал и интересовался у бога за что ему такое наказание, которое никак не хочет оказывать ему знаки внимания. - Ты тоже это видишь? - поинтересовался Хёнвон с таким заговорщическим видом, словно на фотографии были не Кихён с Хёну, а по меньшей мере убийца Кеннеди. - Вижу что? Хёну всмотрелся в фото. Кихён улыбался, глядя прямо в камеру и демонстрировал свою новую татуировку, стоя вполоборота к Хёну, который тоже, внезапно, улыбался и почему-то держал Кихёна за руку без татуировки. - Я держу его за руку? - неуверенно спросил Хёну. - Я просто двигал его поближе, чтобы мы оба попали в кадр. Хёнвон закатил глаза и выругался сквозь зубы. - Нет, серьёзно, ты не видишь? - Что я должен видеть? На всякий случай, Хёну вытащил из его руки телефон и всмотрелся в фотографию. Изучил свою работу, скользнул взглядом по обнажённому торсу Кихёна, задержался на собственной сжатой на чужой руке ладони, всмотрелся в своё лицо, попытался найти что-нибудь неожиданное на фоне, но потерпел фиаско. Фото как фото, ничего необычного. Просто мастер с моделью. - Я не понимаю, что не так. - Даже если показать тебе открытие века, ты скажешь, что ничего не понял и уйдешь рисовать свои эскизы. - Кажется, Хёнвон сдался. - Я перешлю тебе снимок. На память и всё такое. Поздно ночью, уже лёжа в кровати, Хёну вытащил из-под подушки телефон и, немного подумав, открыл фотографию с Кихёном. Всмотрелся в себя, в него, в интерьер своего кабинета, в инструменты на столике, в висевшие на стене рисунки и грамоты. Но так ничего и не понял. Кроме того, что эта фотография ему очень нравилась. Кихён и правда был одной из его лучших моделей. Кожа у него идеально подходила для нанесения рисунков любой сложности - эластичная, мягкая, податливая, но при этом вбиравшая в себя пигмент с жадностью и без малейшего отторжения. В большинстве случаев Хёну приходилось проходиться по некоторым местам несколько раз для качественной заливки, но с Кихёном в этом не было необходимости. Всё получилось идеально с первой же попытки. Идеальная работа. Хёну увеличил картинку, надеясь разглядеть недочёты, но так и не смог найти ничего. У него получилось словно отпечатать свой изначальный эскиз на чужой коже. Телефон тихо пискнул новым уведомлением и высветил оповещение вверху экрана. “Привет. Я сегодня первый день без повязки ходил. Лучшие ощущения в жизни. Спасибо ♥” Вместо того, чтобы начать высчитывать сколько дней прошло с момента сеанса, Хёну улыбнулся и отбил в ответном сообщении, что очень рад и пусть Кихён заходит в ближайшее время чтобы проверить заживление. Хотя он был уверен, что Кихён и просто так бы зашёл, даже без упоминаний. Кихён свернул мессенджер и уставился на свою заставку. Хёну безмятежно улыбался, глядя на него, и напоминал не одного из лучших татуировщиков Кореи, а скорее обычного парня, жившего по соседству. Только вот фото выглядело немного странно из-за наличия самого Кихёна, так и не успевшего накинуть для снимка футболку. На автомате Кихён потянулся пальцами к зудящему плечу, но отдёрнул руку и вспомнил, что хотел написать Хёну о своем первом дне с одной только мазью и без повязок. Он знал и понимал, что по-хорошему нужно было ещё пару дней походить с закрытым рисунком, но так хотелось продемонстрировать его всему миру, что Кихён не сдержался и завалился в любимую кофейню в майке без рукавов, вызвав у знакомых бариста фурор. К тому же, если верить брошюре по заживлению, его плечо чувствовало себя просто отлично и уже перешло на следующую стадию, так что, наверное, ничего плохого не должно было случиться. “Привет”. Напечатал Кихён и задумался. Фактически это было первое его сообщение Хёну, с которым они обменялись номерами после сеанса на всякий случай. Хёну говорил, что это для поддержания связи в случае, если Кихёну понадобится помощь в уходе, Хёнвон же утверждал, что это для секстинга. “Я наконец снял повязки”. Появилось следующим, но тут же было стёрто. Как-то глупо звучит. “Я сегодня впервые показал друзьям татуировку”. Тоже тупо, да и неправда, потому что фотографию своего плеча он запостил во все соцсети и разослал каждому второму из своего списка контактов. “Я сегодня первый день без повязки ходил”. Звучит тупо, но зато небрежно. Сойдёт. Надо было сказать что-нибудь ещё. В задумчивости Кихён снова потянулся, чтобы почесать татуировку, но заехал пальцами на экране и с удивлением обнаружил слово “лучшие” отпечатавшееся в поле нового сообщения. Вообще после того, как он вышел из студии, Кихён понял, что пирсинг и татуировки обратно пропорциональны по боли. Пирсинг это две секунды боли на сеансе и еще два месяца сна сидя, если хрящ проколот, а татуировка это несколько часов непрерывной (пусть и приятной) боли, но зато потом только чешется и всё. Кихён занёс палец, чтобы стереть случайно получившееся слово, но в очередной раз задумался. Боль от пирсинга была действительно неприятной. Что во время сеанса, что после. Давящее саднящее чувство, неприятно оттягивавшее уши. А вот с татуировкой всё получилось как на массаже. Даже во время того, как Хёну дырявил его кожу иглами с бешеным количеством проколов в секунду, Кихён не испытывал какого-либо дискомфорта. Умиротворение и удовольствие - да. Но не боль. “Лучшие ощущения в жизни”. Так сойдёт. Кихён же не врал - ощущения и правда отличные. Настолько отличные, что он хоть сейчас был готов забивать спину и вторую руку, только к Хёну пустите. Сообщение почти отправилось адресату, когда приложение вдруг решило схлопнуться, явив Кихёну заставку на телефоне. Хёну. Он сам. Татуировка. И эта кошмарная улыбка татуировщика, от которой внутри Кихёна что-то натягивалось, как струна. В смысле кошмарной она была потому, что нормально на неё Кихён смотреть не мог, губы сами растягивались в ответной улыбке, а солнечное сплетение начинало приятно покалывать. Прямо как иголкой тату-машинки. Приложение сохранило сообщение, которое Кихён на всякий случай перечитал ещё раз, чтобы убедиться в его вменяемости. Дописал “спасибо”. Но всё равно чего-то не хватало. Как-то слишком сухо, странно и без эмоций. Эмоций. Кихён открыл список эмодзи в попытке найти что-нибудь, наиболее подходившее к ситуации, но столкнулся с желанием впихнуть в сообщение сердечки всех цветов. Потому что на самом деле очень хотелось орать от результата, и мастерства Хёну, и любви к его работе, и любви к своему телу с этим удивительным рисунком, и вообще. Кихён остановился на обычном красном сердечке. Мило и просто. Ответное сообщение от Хёну было пронизано заботой и беспокойством в хорошем смысле этого слова, без всяких улыбочек и сердечек, но Кихён всё равно вспыхнул и сунул телефон под подушку, в которую тут же уткнулся лицом. - Нет, они серьёзно ничего не понимают. Закинув ноги на стол Хёнвон жевал чипсы и разговаривал по телефону, пока в кабинете у Хёну хозяин студии общался с Кихёном о будущих проектах и заживлении первой татуировки. - Не понимают что? - То что они созданы друг для друга! - Ты с чего это взял. - С того, что я не слепой. - А подробнее? - Да я вижу как они смотрят друг на друга. Кихён вообще в такую смешную желешечку превращается, что я хочу подохнуть от умиления, - ехидно протянул Хёнвон и закинул в рот горсть чипсов. - А Хёну? - Он уже по уши. Ровно с того момента как наш прекрасный эльф переступил порог нашей студии. Поверь мне. - Месяц. - Неделя. - Судя по твоим словам, они не очень умные. - Влечение сделает своё дело, поверь мне. А теперь сделай мне одолжение? - Ммм? - Сними с себя всё и пришли мне фото. - Моей одежды? - Ты знаешь чего. Я буду ждать. - Господи, как я иногда тебя ненавижу. - Целую, милый. Со звонким чмоком в динамик телефона Хёнвон завершил вызов, не дождавшись ответа, и уставился на календарь. Итак, если считать дату первого появления Кихёна в их студии, с Хёну они знакомы уже почти месяц. Если отсчитывать с момента сеанса, общаются нормально они полторы недели. То есть, к тому моменту, когда татуировка на плече Кихёна окончательно заживёт, они должны будут переспать даже по подсчётам Ганхи. Спустя пару минут, прервав размышления Хёнвона, в студию вошла девушка, записанная на сеанс к Хёну, начинавшийся через час, и Хёнвон усадив её на диван, пошёл общаться с мастером. - Эй, мистер начальник, там... Если бы Хёнвон не знал, что Хёну и Кихён не умнее, чем дынный хлеб в ближайшей булочной, он бы подумал, что в следующие пару минут их ждёт жаркий секс прямо на рабочей кушетке. - Там пришла девушка на два часа, - бросил Хёнвон, выходя из кабинета. - Так что заканчивайте. - Тебе не кажется, что Хёнвон ведёт себя как-то странно? - спросил Кихён, пытаясь посмотреть через плечо на сосредоточенно водящего по его спине пальцем Хёну. Последние полчаса они пытались понять, какого размера делать эскиз на спину и что и где именно Кихён хочет, так что Хёну чуть ли не массаж ему успел сделать. - Может его парень опять фигни натворил. - Хёну ткнул его под рёбра. - Здесь сделаем орнамент, чтобы у тебя рёбра не торчали. - У него есть парень? - с искренним удивлением в голосе поинтересовался Кихён, пытаясь повернуться, но Хёну схватил его за плечо, удерживая в нужном положении. - В смысле, они встречаются? - У него кого только не было. Я не удивлюсь, если он даже с Юнхо из DBSK мутил в своё время. Как насчёт рунной вязи вдоль позвоночника? - Было бы неплохо. Пальцы Хёну скользили по его спине, изредка останавливаясь в тех или иных местах. Очерчивали выступающие рёбра и лопатки. Иногда Хёну сжимал тонкую кожу, видимо в попытке оценить, как Кихён воспримет нанесение рисунка на этой части тела, и тогда струны внутри Кихёна натягивались так туго, что грозились лопнуть. Это всё было удивительно приятно. Если бы у него была возможность, он бы приходил сюда каждый день просто чтобы Хёну вот так его трогал и гладил, выбирая идеальное место для рисунка. - Ты не хочешь, чтобы рисунок выходил на шею? - серьёзно спросил Хёну, и Кихён почувствовал его ладонь на шее. Большим пальцем он гладил выступавший позвонок, словно стараясь скрыть его под кожей. В отличие от его предыдущих прикосновений это было каким-то другим. Не неприятным, не странным, просто не похожим на те поглаживания и касания, которые были до этого. И оно нравилось Кихёну куда больше. Он прикрыл глаза, чуть откинув голову и чувствуя, как касается волосами ладони Хёну. Тепло. Струны внутри тонко запели и тут же умолкли, стоило Хёну убрать руку. Даже как-то обидно стало. - Ладно, я попробую подогнать эскизы под то, что мы с тобой уже обсудили, и скину тебе варианты, как только закончу. - Хорошо. Я пойду. Уже отодвинув штору одной рукой, Кихён развернулся и столкнулся взглядом с Хёну, который, кажется, хотел что-то сказать. - Ты зайдешь тогда? - наконец решился мастер. - Когда я всё сделаю. - Конечно. Хёну улыбнулся, и от его улыбки Кихёну захотелось подпрыгнуть. - Буду ждать. Позолоченная рамка идеально гармонировала с эльфийкой, подчёркивая цвет её волос и тиары и создавая ауру утончённости вокруг рисунка. Хёну в очередной раз порадовался, что в своё время купил кучу лишних рамок для своих работ и часть ненужных забросил в кладовку. Эльфийка улыбалась со стены каждый день, встречая его вечером и подбадривая утром и очень часто, глядя в её зелёные глаза, Хёну думал о том, кто вдохновил его на этот рисунок. В последние дни с Кихёном они общались достаточно много. Обсуждали эскиз на спину, любимые фильмы, музыку, странное поведение Хёнвона и вообще всё, что только приходило им в голову. Раньше Хёну никогда не контактировал так близко со своими моделями и слегка боялся, что Кихён поймёт его превратно, но, кажется, всё было в порядке, поэтому, когда в какой-то из таких бесконечных разговоров Хёну написал короткое “Мне очень нравится твоё тело” и, получив в ответ “То же самое могу сказать про тебя ;)”, ни капли не удивился. Такое он слышал довольно часто. Не только от Хёнвона или клиентов и моделей, но и от вообще всех, кто только попадался ему на жизненном пути. Сложно избежать подобных комплиментов, когда ты четыре раза в неделю торчишь в тренажерном зале на протяжение уже нескольких лет. Кихён написал, что собирается спать, и попрощался, отправив кучу стикеров и пожелав Хёну спокойной ночи. - До завтра, - почему-то вслух ответил Хёну, ничего не написав. Он кинул подушку в изножье кровати и улёгся так, чтобы видеть рисунок эльфийки. Было бы неплохо сделать цикл из подобных работ, но что-то подсказывало Хёну, что вдохновение на такое у него нахлынуло единоразово и ещё что-то в таком же стиле он просто не осилит. Так же, как и Кихён, эта эльфийка была единственной в своём роде. Мысли о Кихёне, его розовых волосах, скрывающих кучу пирсинга в ушах, тонких запястьях, тоскующих по чернилам, и гладкой, без единой родинки спине убаюкали Хёну, погрузив его в пограничное состояние. Он вроде бы спал, но при этом прекрасно отражал реальность. Где-то на улице проехала машина, у соседей сверху слишком громко работал телевизор, а ещё создавалось странное ощущение, что Кихён сейчас сидит на его кровати совсем рядом. Хёну сделал глубокий вдох и открыл глаза. Кихёна рядом не оказалось, но ощущение его присутствия сохранялось. Несколько секунд Хёну оглядывал спальню, пытаясь понять, что не так, пока не наткнулся взглядом на открытую пачку маршмэллоу, купленных по дороге домой. Нежно-розовый зефир пах клубникой и заставлял вспомнить о волосах Кихёна. Такой же цвет. И запах точно такой же. Хёну поднёс упаковку к лицу и сделал глубокий вдох. Почему-то очень захотелось прикоснуться к спине Кихёна ещё раз. - Привет. Кихён обернулся, пытаясь понять, кому принадлежит голос, и стоило ему увидеть гостя, как удивление просто зашкалило. - Решил зайти. Неловко улыбаясь, Хёну почёсывал затылок и медленно приближался, не забывая что-то говорить про то, что давно хотел зайти в гости, а тут так удачно была открыта дверь и Кихён дома и вообще. - У тебя же сегодня два сеанса, - недоверчиво протянул Кихён, сопоставляя график мастера и время. - Ты сбежал что ли? - Очень захотелось тебя увидеть. Сердце дрогнуло и почти пропустило удар, но забилось ещё быстрее, стоило Хёну оказаться на расстоянии вытянутой руки. Неизменная лёгкая улыбка, небрежно мятая футболка, которая конечно же обтягивала накачанный торс так, что проступали штанги в сосках, и протянутые руки, словно Хёну хотел его обнять. - Я же обещал зайти вечером обсудить всё. Кихёну почему-то стало неловко. Он уже раз сто представлял Хёну у себя в гостях и все их диалоги продумал до самого последнего слова, но теперь, когда всё случилось, он не понимал, что следует говорить и делать. Как-то слишком странно было видеть этого человека у себя в спальне. - Не хотелось ждать. А вот этот момент Кихёну снился последние несколько дней. Тоже во всех подробностях и такой яркий, что только фейерверки из ушей не сыпались. Расстояние между ними сократилось до миллиметров, пропало совсем, словно Хёну всегда был слишком близко. Словно эти объятия не в первый раз. Несмотря на свою внешность, Хёну нежный, тёплый, ласковый, и под его прикосновениями Кихён плавится. Как тогда, в его студии при обсуждении эскиза на спину. Чувствует кожей каждое малейшее касание и с замиранием сердца ждёт следующего, стараясь не думать о том, что Хёну пристально смотрит ему в глаза. Всё это было слишком странно, слишком интимно и слишком хотелось продолжения, чтобы прямо сейчас разрывать объятия в попытке вернуть всё на свои места. Обратно, где Кихён просто вредный клиент, которому очень хотелось попасть к этому мастеру, а Хёну один из самых классный татуировщиков Кореи. - Ты пахнешь точно так, как я представлял, - вырвалось у Кихёна, стоило ему уткнуться носом в шею Хёну. Едва уловимый запах антисептиков, краски и корицы, смешанной с кофе, который по утрам приносил Хёнвон. Убаюкивало, укутывало. Словно тёплой морской водой расползалось по коже, забираясь под футболку, и спускалось всё ниже. Или это были ладони Хёну, который ни на секунду не замирали на его спине? - Ты тоже, - выдохнул Хёну ему в волосы. Провёл кончиком носа по светло-розовому пуху и ткнулся в самую макушку, тихо дыша в такт сердцебиению Кихёна. Его дыхание успокаивало и умиротворяло, заставляло подумать о том, что так всё и должно было быть. Что всё это время Кихён не зря представлял, как Хёну обнимает его, как разговаривает с ним о чём-то, что понимают только они вдвоём, как, в конце-концов, целует его. Легко, нежно, невесомо. Эти мысли появились очень давно. Ещё когда не существовало той папки на компьютере, и проколота была только левая мочка. Тогда Кихён впервые увидел фотографии с какого-то тату-конвента, где Хёну впервые работал на публике и предоставил зрителям едва ли не одну из своих первых работ. Одного взгляда хватило Кихёну. Одной фотографии. И вот сейчас Хёну обнимал его, шептал что-то невыносимо нежное, и хотелось утонуть в нахлынувших чувствах, чтобы потом не страдать в одиночестве, когда Хёну уйдёт. - Мне всегда нравились твои уши. Твоё тело. Твоя кожа. Твои руки. Твои пальцы. Запястья. Мне всегда нравился ты. С нашей первой встречи. С каждым словом Хёну спускался всё ниже и ниже. Губами, ладонями. Взглядом. Кихён вздрогнул, почувствовав на ухе влажное прикосновение чужого языка и сжался, когда пальцы Хёну холодом скользнули под пояс джинс. - Ты дрожишь. - Да… - выдохнул Кихён. Ещё пара минут и он просто рухнет на пол и даже руки Хёну не спасут. Сейчас вообще ничего не могло спасти, разве что цунами, ворвавшееся бы через окно и снёсшее бы всё к чертям. Такое же, как бушевавшее сейчас внутри Кихёна. - Позволь мне. - Что? Хёну отстранился, и сердце Кихёна заныло от потери тактильного контакта, но когда он понял, что сейчас Хёну собирался сделать, забилось с удушающей быстротой. - Без одежды тебе гораздо лучше. Себя Кихён красивым никогда не считал. Ни раньше, ни сейчас. Но этим словам он верил, и потому рассеянно вглядывался в тёмные глаза Хёну, пока он стягивал с Кихёна футболку. - У тебя идеальная кожа. - Первый поцелуй пришёлся в ключицу. - Прекрасная. И я сделаю её ещё прекраснее. Второй коснулся шеи, и Кихён почувствовал, что умирает. Ноги отказались держать его, и он вцепился в широкие плечи Хёну, рвано выдыхая с каждым новым поцелуем. Вероятно всё это было из-за того, что последний раз Кихёна целовали очень давно. Настолько давно, что он и думать забыл о каких-нибудь отношениях, решив, что справится как-нибудь в одиночестве. Но сейчас был Хёну. И любое его прикосновение было в миллион раз лучше, чем даже самое комфортное одиночество. - Тебе нравится рисунок? - Хёну коснулся губами лица на плече Кихёна. - Он очень идёт тебе. Тебе подойдёт всё, что я тебе нарисую. Кихён вцепился в его волосы, надеясь, что получится не слишком больно, но сдерживать себя становилось всё труднее. Особенно, когда язык Хёну начал вырисовывать контуры татуировки на коже, постепенно поднимаясь к шее. Тогда, на сеансе, Кихён погрузился в полудрёму от ощущений впивающейся в кожу иглы и мягких пальцев Хёну, сейчас же он чувствовал себя словно в опьянении, не понимая, откуда берутся ощущения, и что ему делать дальше. - Ты такой милый. Улыбка Хёну - до дрожи. Пробила сердце насквозь, и из головы Кихёна улетучились все мысли, стоило Хёну коснуться его губ своими. Он целовал сначала нежно, словно неуверенный в своих силах, но едва Кихён издал первый неуверенный стон, как поцелуй превратился в более страстный и глубокий. Их первый поцелуй становился лучшим, что было в жизни Кихёна. Лучшим ощущением. Куда более прекрасным, нежели те, что были в студии. Кихён позволил себе расслабиться и упереться ладонями в грудь Хёну, чувствуя, как под пальцами выпирают титановые штанги, скрытые под тканью футболки. Вот бы прикоснуться к ним. Вот бы прикоснуться к голой коже Хёну. Снять с него всю одежду. Словно услышав его желания, Хёну отстранился и стянул с себя футболку, быстрым движением снял и отбросил джинсы, оставшись в одном белье, и Кихёну захотелось кричать. Он бессильно закрыл руками лицо, стараясь не промахнуться мимо кровати, и вытянулся на покрывале, чувствуя, что сверху нависает Хёну. - Ты такой прекрасный, - сквозь тихий вздох прошептал тот, награждая покрытую мурашками шею Кихёна очередным поцелуем. Опустился ниже, расстегивая его джинсы, целуя в самый низ живота. - Ты мой. И ты невероятный. Голос Хёну ввинчивался в голову каждым словом, вышибал кислород из лёгких, сжимал бешено колотящееся сердце так сильно, что не осталось сил вообще ни на что, и Кихён глухо простонал, едва Хёну коснулся губами кожи под его пупком. - Скажи, если что-то будет не так, - попросил Хёну и в следующую секунду сжал член Кихёна под тканью его боксеров, вынудив застонать снова. Кихён почувствовал себя выброшенной на берег рыбой, так долго искавшей путь в океан и теперь пойманной в сеть в самом устье. Он сделал глубокий вдох. И открыл глаза. Простыни насквозь пропитались его потом и даже открытое перед сном окно явно не спасало. В спальне было катастрофически жарко, словно кто-то выкрутил батареи на максимум. Кихён сел на кровати, прижав колени к груди и чувствуя, как кровь пульсирует внизу живота. Сон. Это был просто сон. После этой ночи встречаться с Хёну было немного боязно. Вьетнамскими флэшбеками в голове всплывали обрывки сна, погружая Кихёна в пучины раздумий и ему пару раз пришлось возвращаться и делать нужный поворот до студии, потому что погружённый в свои мысли он просто проходил нужные перекрёстки. Нравился ли ему Хёну? Однозначно да. Ещё с тех первых фотографий, с первых работ, а сейчас это ощущение укрепилось в его голове и сердце, прочно заняв нишу, помеченную как “очень важно”. Нравился ли ему Хёну больше, чем как мастер и друг? Вероятно. Но наиболее вероятным было то, что истосковавшийся по романтическим отношениям мозг Кихёна просто выдавал желаемое за действительное, выбрав первого попавшегося человека на роль краша. Нравился ли ему Хёну настолько, что можно было бы говорить о влюблённости? Кихён вздрогнул и выронил сигарету. Нет. Однозначно нет. Просто это было лёгкое влечение, обусловленное множеством факторов, основополагающим из которых было одиночество, слегка смазанное желанием любви и нежности летними вечерами. Хёну ему нравился. Как нравятся тёплые свитера зимой и крепкий кофе утром. Гирлянды в рождество, мороженое с манго в летний зной, новый прокол в ухе, первая татуировка и самые любимые рваные джинсы. В Хёну хотелось завернуться как в плед и сидеть, наслаждаясь теплотой и нежностью. Правда было много но. Очень много но, размышления над которыми Кихён решил оставить на потом. - Привет, - Хёнвон кивнул, не отрываясь от телефона. Закинув ноги на стол в привычно расслабленной позе администратор строчил что-то с ужасающей скоростью, успевая при этом отвечать с компьютера в соцсетях и писать кусок какой-то статьи про их студию. Может быть Хёнвон и был ленивой и ехидной задницей, но со своей работой он справлялся на ура. - Хёну у себя? - Тебя ждёт. И у него какие-то там новости. Больше всего Кихён сейчас хотел услышать новости про свой проект на спину и, может быть, даже увидеть первые его эскизы, но его мечтам не суждено было сбыться. - Ты пришёл. Их разговоры с Хёну всегда начинались без всяких “привет” и прочих “здравствуйте”, словно они не прощались до этого и просто прервали обсуждение на пару минут. Это Кихёну тоже нравилось. Можно было с лёгкостью написать Хёну с какой-нибудь безумной только что пришедшей в голову идеей и он с радостью бы откликнулся на любую фигню. Обсуждения последней работы Чжухона, попыток флирта Хёнвона, каких-то странных ребят утром, мерзкого кофе в новой кофейне, забытых в рюкзаке печенек, речных драконов, погоды на завтра и бог знает чего ещё так удачно перетекали из одного в другое, что Кихён иногда не мог вспомнить, с чего вообще разговор начинался. Пока Хёну разбирался с незаконченными делами, Кихён сидел на кушетке и болтал ногами, внимательно следя за татуировщиком. Он пытался понять, повлияли ли события из сна на его отношение к Хёну. Изменилось ли что-то внутри. Чувствовал ли он что-то новое. Нет. Всё тот же Хёну, всё те же тугие струны внутри, пытающиеся лопнуть от каждой улыбки или случайно натянувшейся на груди футболки. - Ты какой-то молчаливый сегодня, - удивлённо заметил Хёну. - Что-то случилось? Стоило ли ему рассказывать? - Думаю. - О чём? Хёну слегка наклонил голову, глядя на Кихёна, и тот, неожиданно в первую очередь для себя, выложил всю правду. Про сон, про струны, про ощущения, про завернуться, как в плед, и так далее по списку. Когда монолог был исчерпан, Кихён сделал глубокий вдох и ощутил острое желание закурить. Он даже потянулся к пачке в кармане джинс, но вспомнил, что в своём кабинете Хёну старается сохранять чистоту, и остановил руку на полпути. - Знаешь, - Хёну улыбнулся, - я тебя понимаю. Ну, кроме снов, разве что. - Что? - Ты мне тоже нравишься. Хёну сел рядом с Кихёном и обнял его за плечи. - Ты моя лучшая модель, а наши совместные планы заставляют меня чувствовать себя на седьмом небе. Плюс, ты очень красивый, и любая работа на тебе становится произведением искусства. С тобой здорово общаться и разговаривать, и очень жаль, что мы так никуда и не сходили. Ну знаешь там, в кафе или кино. Его рука оказалась неожиданно горячей, согревающей, такой же, как и во сне. Только там Хёну требовательно касался его, вынуждая чувствовать себя как на эшафоте, сейчас же прикосновение было другим. Тем самым нежно-одеяльным, весенним и согревающим. Сердце вздрогнуло слишком громко. - Правда? - Единственное, что получилось сказать. - Нравлюсь? - Да. Кихён прислушался к своим ощущениям. Лежавшие на коленях ладони мелко подрагивали, и Кихён сжал их в кулаки, чтобы это не выглядело как крайняя степень беспокойства. В попытке найти хоть какой-то ответ, он поднял глаза и посмотрел на Хёну. Улыбавшегося как будто только что выиграл в лотерею Хёну. Того самого Хёну, который нарисовал кусочек своей души у него на коже. Того, который целовал и раздевал его во сне, больше похожем на мечту. Того Хёну, который минуту назад рассказывал о красоте Кихёна. Кихён встретился с ним взглядом и слегка вздрогнул. Внутри струны сформировали арфу. И она запела. Если бы Хёнвон мог видеть будущее, он бы не проспорил Ганхи. Впрочем, Ганхи тоже не выиграл спор, поэтому условия сделки были немного упрощены. Срок был продлён до месяца и двух месяцев у Хёнвона и Ганхи соответственно, а их первый секс заменён на поцелуй. - Я тебе говорю, даже при таких условиях ты проиграешь. - С чего ты взял? В трубке раздался тяжкий вздох и несколько странных звуков, словно Ганхи искал что-то в смартфоне. - Просто я знаю. Твои описания очень красочные. - Сегодня четырнадцатое июля. - Хёнвон посмотрел на календарь. - Ровно четырнадцатого августа они поцелуются. - Ставки приняты. - Ставок больше нет. Кстати, загляни на полку, где чай стоит. - Что там? Не клади трубку, я иду на кухню. - Хорошо. Пока Ганхи поднимался с кровати и топал на кухню, попутно собирая коленками все углы и табуретки, Хёнвон подошёл к шторе, отделявшей кабинет Хёну от зала, и, повинуясь интуиции, не стал её отодвигать полностью, сделав себе только небольшую щель. Интуиция в очередной раз сыграла с ним крайне злую шутку, потому что пока Ганхи вопил от изумления, Хёнвон стоял с открытым ртом и наблюдал. - Ебануться, - Ганхи в трубке задыхался от восторга. - Скажи, что это серебро. - Нет конечно, это белое золото. Выглядит, как серебро, но нет. Ты не будешь носить серебро. - Почему? - Потому что я так сказал. А теперь сядь ровно, у меня для тебя интересные подсмотренные картинки. Обнимать Кихёна было здорово. Одно дело прикасаться к нему машинкой и скрытыми под тонкими перчатками ладонями, и совершенно другое вот так спокойно положить свою руку ему на плечи. Хёну сжал пальцы, и Кихён слегка вздрогнул, переведя на него недоумённый взгляд. - Что-то не так? - Нет. - Кихён прикусил щёку. - То, что ты сказал. Правда? - Конечно. Хёну ожидал, что Кихён улыбнётся и обнимет его в ответ, но он отвернулся и резко встал, сбрасывая его руку. Появилось странное ощущение, что всё это он сказал зря, но Кихён вроде бы не обиделся, просто ему что-то пришло в голову и теперь он старался думать только об этом. Если опираться на то, что Хёну уже знал о Кихёне, этот человек просто не способен долго держать обиду в себе - всё выговорит, сообщит и будет говорить раз двадцать, пока не надоест. Как это было с их знакомством. После него они достаточно часто шутливо ругались в мессенджерах, а Кихён слал пылающие праведным гневом стикеры и обещал, что уйдёт от Хёну и набьёт на бедро того уродливого феникса. К тому же, Хёну сказал правду, а как можно обижаться на правду? Он искренне хотел сказать что-нибудь хорошее и сказал же, ни капельки плохого, только то, что чувствовал и думал едва ли не с того самого момента, как вообще Кихёна увидел. Если бы было нужно, Хёну собрался бы с силами и придумал ещё тысячу и одну причину, по которой он считал Кихёна едва ли не лучшим человеком в своей жизни. Кихён ему действительно нравился. Очень сильно. До той степени, что хотелось с ног до головы покрыть его своими работами, отфотографировать их и показывать людям только снимки, а самого Кихёна спрятать, чтобы никто не видел, потому что такая красота должна принадлежать только кому-то одному. - Кстати. Этот разговор Хёну хотел отложить до последнего момента, потому что не был уверен, как на него отреагирует Кихён. С одной стороны, Хёну заранее чувствовал себя виноватым, с другой - работа есть работа, тут ничего не поделать. Уж Кихён-то должен был понять. - Я уезжаю в Китай. - Хёну отвернулся к столу, сделав вид, что перекладывает бумаги, чтобы не смотреть на Кихёна. - На месяц. Позвали поработать в одной классной студии и поучиться у тамошних ребят. Я вернусь, и мы начнём забивать тебе спину, хорошо? Кихён молчал так долго, что ещё секунда и Хёну бы точно повернулся, не выдержав напряжённой тишины. Он уже почти придумал, что сказать дальше, когда со спины к нему вдруг прижалось что-то тёплое. Что-то (кто-то) тёплое обняло его, сцепив руки на груди, и прижалось так крепко, что даже дыхание перехватило (причём у обоих). Сердце замедлилось до одного удара в час, а потом рвануло с такой скоростью, словно Хёну марафон пробежал на мировой рекорд. Кихён обнял его! Сам обнял! Молча вот только, а Хёну так хотелось услышать что-нибудь хорошее и подходившее к ситуации. Он попытался было что-то сказать, но понял, что к этому лучше всего подходит тишина, и, подняв руки, сжал ладони Кихёна своими. - Я буду скучать, - наконец вырвалось у Хёну. - Но обещаю, что вернусь и мы сразу начнём работать. Он повернул голову в попытке разглядеть лицо Кихёна, но наткнулся взглядом в розовую макушку и вздохнул. Как сейчас хотелось посмотреть в глаза Кихёна, увидеть его увешанные украшениями уши, тонкий нос и губы, сложившиеся в улыбку, но нет, только розовые волосы и больше ничего. Повинуясь невнятному порыву, Хёну сложил губы трубочкой и слегка подул на волосы Кихёна, тут же наткнувшись на его взгляд. Не испуганный или злой, даже не расстроенный. Было в нём что-то другое. Что-то, что Хёну пока не понимал. Краем глаза Хёну заметил, что штора у входа дёрнулась, но списал это на ветер и улыбнулся Кихёну. Голосовыми сообщениями они перебрасывались последние три часа и кажется не собирались останавливаться. Кихён начитывал куски валявшихся вокруг кровати книг, пел какие-то песни, которые приходили в голову, рассказывал о съёмках и фотосессиях, а Хёну описывал в деталях каждый свой эскиз из тех, что он повезёт в Китай, и всё это было настолько нужно прямо сейчас, что Кихён тихо схлопывался внутрь своей вселенной. Месяц. Хёну уезжает на месяц. Целый месяц Кихён не сможет его видеть. После встречи в салоне в голове у Кихёна появилось несколько странных голосов, каждый из которых с завидным упорством гнул свою линию и так упорно отстаивал свою точку зрения, что Кихён начал подозревать у себя размножение личности. С одной стороны - Хёну сказал, что Кихён ему тоже нравится. Причём всеми теми словами, которые Кихён действительно хотел услышать. С другой - сказано это всё было в обычном дружеском тоне, как констатируют “у тебя причёска огонь” или “классные джинсы”. С третьей - у всего этого мог быть не совсем понятный Кихёну подтекст. С четвёртой - Кихён мог навоображать себе всякой фигни без того, что действительно имел в виду Хёну. “Нет, серьёзно, я не понимаю. Он что имел в виду, когда говорил, что я ему нравлюсь? Нравлюсь в смысле “Я бы был не против тебя поцеловать” или “Ты очень крутой клиент”? Объясни мне, пожалуйста, ты его дольше знаешь. Я действительно ничего не могу понять, и у меня скоро взорвётся голова. Правильно ли я вообще поступил, что ему сказал? Может он подумал, что я просто выражаю свою признательность и благодарность за татуировку?” Кихён торопливо наговорил очередное сообщение, отправил его Хёнвону и отложил телефон в сторону. Эти вопросы он задал уже раз двадцать и каждый раз получал один и тот же ответ. “Хёну немного туповат в романтике. Пока ты его не поцелуешь сам - он не поймет ничего. Да и то, даже если поцелуешь, не факт, что до него дойдёт. Серьёзно, я тебе уже раз восемь это сказал, что ты ещё хочешь от меня услышать?” Телефон замолчал, сообщение закончилось, но сил на запись нового Кихён так и не нашёл, продолжая лежать лицом в подушку. Надо в первую очередь разобраться с самим собой, а потом уже лезть к Хёну. Но при всём этом как-то очень сложно ковыряться в себе, нужен кто-нибудь со стороны, Хёнвон, например, если он, конечно, не разобьёт телефон в процессе их обсуждений. Месяц. Месяц без Хёну. Татуировка на плече зачесалась, и Кихён рефлекторно потянулся к ней ногтями, но в который раз одёрнул себя, вспоминая все советы по заживлению. Нет. Он не должен делать ничего, что могло бы повредить рисунок. Телефон высветил очередное уведомление о голосовом сообщении. “Я бы тебе советовал определиться, чего ты хочешь от Хёну, а потом пойти ва-банк. Сказать ему всё настолько прямо, что даже он поймёт. Поцеловать его в конце-концов. Позвать на свидание. Сказать, что у вас чисто деловые отношения. Сказать, что ты гетеро. Выбери то, что ты действительно думаешь и чувствуешь, у тебя целый месяц на раздумья.” В записи раздались шорохи и чужой голос на фоне поинтересовался, с кем это Хёнвон разговаривает и нужно ли ему собирать биты с гвоздями, чтобы ехать и бить морды. “Господи, это Кихён. Передай ему привет что ли.” Видимо Хёнвон передал телефон Ганхи, потому что следующая фраза прозвучала его голосом и куда громче. “Не слушай его, он в отношениях полный иди… Прекрати кидаться в меня тапочками!” Телефон вернулся к Хёнвону и запись продолжилась. “Короче, я вот тебе что скажу. Думай и ещё раз думай. Только не переставай общаться с Хёну, а то он подумает, что ты обиделся и расстроится, и тогда я сверну тебе шею. А сейчас мне надо отчаливать.” Видимо Хёнвон забыл нажать кнопку окончания, потому что Кихён ещё какое-то время слушал интересные фразы вроде “снимай штаны”, “ты мне проспоришь” и “хватит оставлять мне засосы на шее, на меня клиенты косо смотрят”, пока лимит времени не закончился. Интересно, если он найдёт подходящие слова для объяснений, будет ли у них с Хёну так же? Будет ли Хёну так же ему близок, как близки Хёнвон с Ганхи? Какое у них вообще будущее? Осознав, до какой идиотской части раздумий он дошёл, Кихён отбил Хёну “я соскучился” и отвернулся к стене в попытке уснуть. Лето в Китае оказалось жарким, влажным и настолько мерзким, что первую неделю Хёну шевелился через силу. Только рабочий опыт и нежелание ударить в грязь лицом помогли продержаться и пережить период акклиматизации. А ещё Кихён. Тонны ежедневных сообщений от Кихёна. Он писал с самого утра, как только просыпался, писал со своих фотосессий, которых набрал такую гору, что Хёну начал беспокоиться не свалится ли он с переутомлением, писал перед сном и слал свои фотографии. Писал нонстопом и беспокоился о Хёну в чужой стране так же, как Хёну беспокоился о нём. Постепенно Хёну привык к его волнению и научился подбирать слова и описания так, чтобы он лишний раз не беспокоился. Научился рассказывать про клиентов и свои новые работы без лишнего энтузиазма, который явно вызывал у Кихёна обиду и, как объяснил Хёнвон, лёгкую ревность. С Хёнвоном он тоже переписывался, получая от него новости о работе студии в его отсутствие, и, судя по всему, Кихён с Хёнвоном прекрасно общались в это же время. В Китае было здорово. Приятные модели с интригующими идеями для рисунков и готовые набить любой его эскиз клиенты. Практика китайского в конце концов. А ещё вкусная еда, удивительно красивый город и постоянные пешие прогулки не могли не радовать Хёну. Не столько потому, что он любил новые впечатления, а потому что он скидывал фотографии всего, что видел Кихёну, который радовался как ребёнок и просил ещё. Хёну хотелось, чтобы Кихён был рядом с ним. Чтобы они вместе побывали у того старичка, продающего лапшу на углу улицы, чтобы он тоже посмотрел на фейерверки, яркую подсветку небоскрёбов, встретил прекрасных людей, побывал на чудных китайских рынках… Чтобы они вместе сделали всё то, что Хёну делал один. На исходе второй недели в Китае ребята из студии пригласили Хёну в один из своих любимых клубов. “Девочки, дешёвый алкоголь и море веселья, ты не пожалеешь”. Хёну с сожалением отписался Кихёну, что сегодня у них не получится вдоволь наговориться перед сном, но обещал, что утром обязательно обо всём расскажет. Кихён почему-то ничего не ответил. В шумных и сияющих стробоскопами клубах Хёну не был достаточно давно. Не располагал его образ жизни к постоянным тусовкам. После особо длинных сеансов или загруженных дней хотелось только забиться дома в угол в пижамке и укрыться одеялом, а не пить в каком-нибудь левом клубе. Но отказывать хозяевам китайской студии Хёну не хотел, а потому с радостью принимал все те бокалы и шоты, которые ему подсовывали в течение всей ночи. Даже пару раз вылез на танцпол и вспомнил те времена, когда он ещё не занимался татуировкой и всё свободное время проводил в танцевальном здании одной теперь достаточно известной студии. - Круто танцуешь. В слабом свете тонких лазеров клуба девушка казалась гостьей из другого мира. Хёну всмотрелся в её лицо, размытое из-за алкогольного марева, оглядел её с ног до головы. Худенькие ножки в рваных джинсах, свободная майка явно из мужского отдела, чокер, забитые руки и целая гора украшений в ушах. - Спасибо. - Хёну принял очередной бокал, но пить не стал, поставив его на стол. - Когда-то учился этому. - Не хочешь прогуляться до лаунжа? Девушка положила свою худую ладонь на его колено и медленно провела ею до бедра. Улыбнулась. Облизала губы и наклонилась чуть ниже, демонстрируя почти отсутствующую грудь в вырезе майки. - Как тебя зовут? - вырвалось у Хёну, пока девушка активно складывала на него свои конечности, от которых он отбивался с переменным успехом. - Гиён. Хёну вздрогнул и встал так резко, что задел коленями пошатнувшийся столик и сбросил с себя девушку. - Эй, мы в лаунж? - Нет, я пожалуй отдыхать. Выкинуть из головы навязчивые мысли оказалось слишком сложно, как и принять тот факт, что это всё было каким-то слишком замысловатым совпадением. Женская версия Кихёна посреди Китая, в первом попавшемся баре оказывала ему знаки внимания. Жаль не сам Кихён. Хёну остановился у ближайшей остановке и сел на скамью под навесом. Почему ему вообще пришла эта мысль? Немного выдохнув и проветрив голову от опьянения, Хёну вернулся к Кихёну. К тому, что его эльф мог бы точно так же звать его в лаунж, забрасывать свои шикарные длинные худые ноги на его бёдра и гладить своими нежными пальцами всё, до чего мог бы дотянуться. “Мне нужен совет”, - отбил Хёну короткое сообщение Хёнвону и направился в сторону хостела, где остановился на время пребывания в Китае. “Что случилось?” Хёнвон как всегда ответил едва ли не через пару секунд и как всегда был готов в случае чего рвануть первым же самолётом спасать Хёну из очередной передряги. Формулируя суть проблемы Хёну дошёл до хостела, завалился в комнату, сел на кровать и начал набирать длинное сообщение, в котором было всё: и жажда совместных путешествий, и все мысли о Кихёне и даже Гиён и клуб, но закончить сообщение Хёну не успел, потому что Хёнвон прислал войс. Так он делал действительно редко, когда не хватало сил и желания или времени писать ответ Хёну, а Хёну всегда терпеливо их слушал, иногда даже повторяя непонятные моменты, потому что Хёнвон обычно тараторил как бешеный. “Господи, Кихён, я повторяю тебе в миллионный раз - даже если на него там половина Китая вешаться будет, включая Фань Бинбин и У Ифаня, он их нахер пошлёт. Ты вообще видел как он на тебя смотрит? Ты понимаешь, как он тебя трогает? Да я готов руку себе отгрызть только за возможность, чтобы Ганхи меня так… Нет я тебя… Нет ты не… ГОСПОДИ ПОТОМ ПОГОВОРИМ! Так вот. Ю Кихён, я знаю этого медведя уже много лет, я видел как он встречал сотни людей и как прощался с ними, но ты просто феномен. Ты блин невероятное стечение обстоятельств. И так как Хёну тормоз, каких ещё поискать надо, дойди до него как только он вернётся. Дойди и подари ему самый лучший поцелуй в его жизни. Ганхи, я же сказал потом…” На этом запись обрывалась.

***

- Это не по правилам. Ганхи возвышался над ним со скрещёнными на груди руками и буравил таким взглядом, что хотелось спрятаться под диван. Но Хёнвон так просто никогда не сдавался. - У нас, между прочим, не было никаких условий. - Мне казалось, что не вмешиваться - главное условие. Хёнвон закатил глаза. Если бы он не вмешался, то эти двое ещё года полтора бы боялись друг к другу прикоснуться, а потом разошлись бы как в море корабли. А тут вон какое удачное стечение обстоятельств. Ну, подумаешь, с кем не бывает. Писал войс Кихёну, но по ошибке сделал это в окне переписки с Хёну. Эка беда. Главное сделать вид, что так и было задумано. Хёну ему ничего не написал, пусть там посидит подумает в своём Китае, а вот Кихёна, кажется, на части разрывало, судя по двадцати новым сообщениям, отправленным с интервалом секунд в 15 максимум. - Мы не обговаривали условия, - лениво ответил Хёнвон, набирая Кихёну очередной ответ в духе того, что уже успел наговорить Хёну. - Серьёзно, ты так хотел выиграть? - Я хотел, чтобы ты был честным, - грустно выдохнул Ганхи и вышел из комнаты. Хлопок входной двери Хёнвон проигнорировал, слишком увлечённый перепиской, и потому крайне удивился, получив от Чжухона сообщение “Какого хрена вы поругались”. - Да что с тобой, блин, не так, - прошипел Хёнвон и начал собираться. “Что мне делать?” - пришло от Кихёна, когда Хёнвон уже закрывал квартиру. “Действуй”.

***

Утро встретило Хёну кучей новых сообщений, большая часть из которых пришла от Кихёна. Он сбивчиво интересовался, всё ли там у Хёну в порядке, и просил встретиться по его возвращении из Китая. “Мне нужно тебе кое-что сказать”, - значилось в последнем пришедшем. Хёну тоже нужно было многое сказать, особенно в контексте того войса от Хёнвона. Вот оно, значит, как. В плане отношений и романтики Хёну всегда чувствовал себя полным профаном: к нему часто клеились как девушки, так и парни, особенно из числа клиентов, делали какие-то намёки, недвусмысленные предложения, звали куда-то с собой, но истинный смысл всех этих действий доходил до Хёну только после того, как Хёнвон со вздохом спрашивал, сколько такое могло продолжаться. А уж сколько разговоров у них было на тему “Ты опять не понял, что в тебя влюбились?”. Хёну умел и любил выражать симпатию. Словами, прикосновениями, действиями. Но никогда не мог выразить привязанность, по уровню слегка превосходящую дружескую, и искренне не понимал, когда такая привязанность вообще проявлялась. Что там вообще обычно говорят и делают, когда влюбляются? Влюблён ли он в Кихёна? Влюблён ли Кихён в него? Прав ли Хёнвон, сказав такие вещи, как он думал, Кихёну? Что вообще сейчас делать? Хёну взял в руки телефон и ещё раз пробежался взглядом по сообщениям и вздохнул. Он чувствовал, что ответить необходимо, потому что Кихён начал бы волноваться, но ничего вменяемого в голову не приходило. Очень хотелось спросить, неужели он нравится Кихёну больше, чем просто знакомые. Склонялось ли вообще его “ты мне нравишься” в сторону “я в тебя влюблён”? Был ли Хёну влюблён в него? Как это вообще случалось? Собираясь на очередные сеансы в студию, Хёну перебирал вещи, пытаясь вспомнить, когда вообще последний раз он был влюблён и что при этом испытывал. Кажется, ещё в старшей школе, в кого-то из одноклассников. Или, может быть, кого-то из ребят секции по плаванию? Или вообще в ту симпатичную официантку из кафе, куда он заходил после школы. По дороге Хёну даже перебрал в голове всех тех людей, к кому испытывал какую-то привязанность, которых, может быть, когда-то любил, но так и не смог вспомнить это ощущение, зато стоило среди разрозненных лиц возникнуть образу Кихёна… Хёну сразу пожалел, что сейчас в Китае. Зато как здорово будет, когда он вернётся. Когда они снова встретятся с Кихёном и наконец уже сходят куда-нибудь вместе. Может быть в кино или в какой-нибудь из тех рекомендованных Хёнвоном ресторанчиков. Обязательно обсудят эскиз на спину по десятому кругу и придумают, что бить на бедро. И, может быть, Кихён его снова обнимет. Он достал телефон из кармана, собираясь написать Кихёну что-нибудь хорошее, но Кихён уже опередил его. “Я соскучился. Возвращайся поскорее”. Хёну улыбнулся. Милый, милый, милый Кихён с его чудесными планами и смешным характером, так любящий прикосновения и так заразительно улыбающийся во время сеансов и обсуждений. Наверное, Хёнвон был прав. Наверное, Хёну действительно больше ни на кого так не смотрел. И его это устраивало. Прежде, чем войти в двери студии он отбил короткое сообщение и выключил телефон. “Я тоже”. Обо всём остальном они поговорят, когда Хёну вернётся. Сейчас ему нужно было подумать.

***

В чём дело Кихён не понимал. Отказывался понимать. пытался понять, но не справился. Вообще не отражал действительность и старался лишний раз не отвлекаться от работы и сна, чтобы вновь не погрузиться в бессмысленные депрессивные раздумья. Перед сном он стабильно открывал переписку с Хёну, нажимал кнопку записи нового войса, но только молчал, не зная, что сказать. Отправлял “спокойной ночи” или перечитывал те несколько сообщений, которые Хёну присылал в течение дня, и долго смотрел в пустые фразы ни о чём, не представляя, где всё пошло не так. Он уже несколько раз списывался с Хёнвоном, но тот только отвечал, что Хёну необходимо кое над чем подумать, а потому он с головой погружён в работу и размышления над жизнью. Учитывая, что последним вменяемым разговором было обсуждение того, что Хёну собирался в клуб, в голове у Кихёна всё было достаточно прозаично. Встретил но там какую-нибудь симпатичную китаянку, переспал с ней, любовь теперь и прочие розовые сердечки из ушей. До возвращения Хёну оставалась неделя, а Кихён уже был готов на стенку лезть. Ему уже хотелось выговориться, объясниться, нормально всё рассказать. Описать всю то крещендо из эмоций, которое просыпалось каждый раз, когда Хёну оказывался рядом. Обнять Хёну в конце-концов. Он представлял их встречу спустя месяц разлуки во всех деталях. Не мог только представить реакцию Хёну. Вроде бы он и раньше говорил, что Кихён ему нравится. Но нравится как модель, как поле для деятельности и как пустое полотно, на которое он хотел нанести свои рисунки. А вот Кихёну Хёну нравился совсем по-другому. Как человек, которого хотелось обнимать до хруста костей, с которым хотелось засыпать, целовать перед сном и утром, проводить всё свободное время, держать за руку и делать ещё целую кучу идиотско-романтических вещей. От полной безысходности Кихён даже наведался в гости к Хёнвону и Ганхи, где в течение целого вечера наблюдал их перепалку о том, кто забыл вынести мусор и стёр последний сейв в игре, которую они вместе проходили. Ругань правда закончилась тем, что во время просмотра какого-то фильма, который Кихён притащил с собой, Хёнвон уснул прямо на Ганхи и им с Кихёном пришлось разговаривать шёпотом. - Как ты ему признался? - в лоб спросил Кихён, глядя, как Ганхи накрывает Хёнвона пледом и укладывает его голову поудобнее на своём плече. - Я ему не признавался. - Судя по лицу, Ганхи с трудом сдерживался, чтобы не заржать в голос. - Однажды он начал ломиться ко мне в квартиру посреди ночи, а когда я открыл дверь, сказал, что если я не приму его, он пойдёт прыгать с моста. Кихён недоверчиво уставился на Ганхи, поглаживающего волосы сопящего Хёнвона. То есть сучья душа Хёнвон, который одним словом мог поставить на место кого угодно, Хёнвон, который строил глазки всему, что было мало-мальски симпатичным, Хёнвон, который как-то рассказывал по семь парней и девушек за месяц, признался первым? - То есть он прямо так и?.. - Нет конечно, - Ганхи усмехнулся. - Он стоял в дверях весь мокрый, потому что на улице был жуткий ливень, смотрел на меня и бормотал что-то про то, что я сломал ему жизнь, мозг, и что если он меня сейчас не поцелует, он сойдёт с ума. Ну а дальше всё как по накатанной. Ночевать у них Кихён не остался. Ему было слишком тоскливо видеть, как Ганхи обнимает спящего Хёнвона и каждый раз поправляет сползавший с его плеч плед. Это было так мило и уютно, что хотелось умереть от переполнявшей нежности. Кихён хотел точно так же. Только с Хёну. Ему просто физически нужно было признаться и всё объяснить. Больше всего его беспокоило то, что если Хёну до сих пор не понял всех этих неосознанных намёков и не пошёл на сближение, то он, наверное, и на прямое признание отреагирует не очень. Скажет что-то типа “мы просто друзья” или хуже того “ты просто моя модель”. Или, что вообще достигало абсолютного дна, засмеётся. Каждую ночь Кихён подолгу смотрел в потолок, боясь заснуть, потому что там, во сне, приходил Хёну, обнимал и говорил много хороших вещей. Что Кихён ему не просто нравится, что он хочет быть ближе, что у них столько всего впереди и чёрт знает что ещё. Кихён просыпался по несколько раз за ночь, падал обратно в сон и всё равно встречал там неизменного Хёну. Чем ближе становилась дата его возвращения, тем сны становились спокойнее. То ли Кихёну удалось смириться с вероятным отказом, то ли он просто решил, что хуже уже не будет, но теперь всё чаще он видел, как Хёну просто сидит и рисует что-то, позволяя заглянуть через плечо на новый эскиз. За неделю до приезда обратно в Корею Хёну перестал писать вообще.

***

“Сон, мать твою, Хёну, если ты прямо сейчас не перезвонишь и не объяснишься, я встречу тебя в аэропорту и там же меня арестуют, потому что я оторву тебе голову и все конечности”. “Я предупреждаю тебя в последний раз: если ты не позвонишь, я расстреляю тебя и сожгу студию”. “Можешь считать, что я уволился”. “Если не отвечаешь мне, то напиши хотя бы Кихёну”. Хёну вздохнул и перевёл телефон в режим полёта, понадеявшись, что Хёнвон всё же успокоится и перестанет писать ему в таких количествах. С того момента, как он решил окончательно собраться с мыслями и найти для себя верное решение, а, значит, перестал писать Кихёну, прошла неделя. И вот теперь он сидел в аэропорту в ожидании вылета и тяжко вздыхал с каждым пришедшим сообщением. Видимо Кихён раскололся только сейчас, что странно. Хёну казалось, что он рассказал Хёнвону всё в первый же день, когда не получил традиционное “доброе утро”. Значит, Хёну всё решил правильно.

***

Примерно на второй неделе отсутствия Хёну Кихён решил, что обязательно приедет в аэропорт, где во всём и признается, пока эмоции и ощущения, подкреплённые тоской, были на самом пике. Только вот перед отъездом он забыл выяснить детали возвращения и теперь бессмысленно копался на сайте в попытке осознать, на каком самолёте и когда Хёну возвращался. Всё осложнялось тем, что Кихён не имел ни малейшего понятия, во сколько у него вылет и из какого города, поэтому поиски превращались в абсолютно бесполезное занятие, но он не сдавался. Кихён не хотел так просто сдаваться, но уже был близок к этому. Он даже позвонил Хёнвону, но трубку взял Ганхи и сообщил, что Хёнвон кажется умер в ванной, судя по тому, что его нет полчаса, поэтому не будешь ли ты так любезен перезвонить попозже, когда его хладный труп достанут. Кихён не очень понял шутку, но вздохнул и пошёл одеваться в надежде, что в голову придёт что-нибудь вменяемое. Ничего вменяемого не пришло, а всё невменяемое было вдребезги разбито Хёнвоном, который позвонил через несколько часов и попросил его не беспокоить, потому что у них с Ганхи то ли свидание, то ли он его по магазинам тащил, то ли вообще что-то мало понятное человеку, далёкому от отношений. Так оборвалась последняя ниточка Кихёна, которая могла бы привести его к Хёну. Можно было, конечно, всё же докопаться до Хёнвона и вытянуть из него хоть какую-то информацию, но сил на это у Кихёна не было. Поэтому он решил поступить как большинство одиноких в Корее в этот день. Он пошёл пить. Точнее он завалился в ближайшую к дому забегаловку, устроился в углу в компании нескольких бутылок соджу и выключил телефон, чтобы лишний раз не напоминать себе о причине своего сегодняшнего настроения. Первая бутылка зашла как-то слишком хорошо. Настолько хорошо, что Кихён даже включил телефон. Он долго всматривался в фотографию с Хёну на заставке и пытался выкинуть из головы все навязчивые мысли о том, что сегодня они тоже могли вместе гулять по парку и разговаривать о всякой фигне. Или, может быть, пошли бы на двойное свидание с Хёнвоном и Ганхи. Или просто лежали бы у Хёну дома и смотрели бы какой-нибудь глупый романтический фильм. Кихён вздохнул и отложил телефон в сторону. Надо было признаваться Хёну раньше. Нормально признаваться, а не “слушай мне тут приснилось, как мы целуемся” или “ты мне нравишься, но в смысле нравишься прямо очень, а не так как я тебе вроде бы нравлюсь”. Середина второй бутылки ознаменовалась входящим сообщением, которое содержало в себе одно “Ты там как?”. На адресата Кихён не посмотрел, решив, что это Хёнвон наконец отлип от своего драгоценного Ганхи и вспомнил о нём, а потому только вздохнул и налил себе ещё соджу. Даже хотел что-то ответить, но решил не прерывать их свидания. Можно было написать Хёну. Что-нибудь хорошее или просто спросить, как прошёл перелёт (если он, конечно, уже прилетел) и предложить присоединиться к его алкогольному вояжу. Раз они оба одинокие. Одинокие же? В голове у Кихёна не укладывалось, как Хёну мог не понять его намёков. Даже не так, Кихён искренне не понимал, как такой человек, как Хёну, мог не оценить его знаков внимания и считать его просто другом или клиентом. Да ему вообще никогда в жизни не отказывали! Он же мастер флирта. Взять даже вон ту девушку через два столика, которая уже минут пятнадцать строила ему глазки. По крайней мере так это выглядело. Девушка же просто удивлялась тому, что такой парень вдруг оказался посреди какой-то забегаловки и теперь надирался с космической скоростью. А ещё она искренне надеялась, что после этого он не полезет к ней, потому что выглядел он как какой-то слишком развязный панк. С такими лучше не связываться. Время ползло, соджу постепенно исчезало. Кихён грустно смотрел на стоявшие перед ним зелёные бутылки и думал, что ещё ни разу ему не было настолько уныло и тоскливо в предназначенный для парочек праздник. Обычно он находил кого-нибудь из отчаявшихся знакомых и устраивал попытку свидания в надежде, что хоть в этот раз всё сложится. Сейчас вариантов было не особо много. Вариант, собственно, был только один, и этот вариант уже неделю его игнорировал. Телефон снова пискнул. Негнущимися пальцами Кихён смахнул с экрана сообщение, даже не посмотрев, кто и что написал. И пожалел об этом спустя минуту, когда ему позвонили. - Ты с ума что ли сошёл?! Судя по голосу, свидание у Хёнвона не заладилось. Ну или произошло что-то совсем нехорошее, потому что он вопил так, что Кихёну пришлось слегка отодвинуть телефон от уха. - Что такое? - Слова в предложения складывались тоже очень туго. - Вы с Ганхи расстались? - Ты идиот или да? Почему мне звонит Хёну и спрашивает, с чего ты вдруг его игнорируешь? - Хёну? Кихён недоверчиво уставился на телефон, из которого продолжали доноситься нечленораздельные вопли Хёнвона, немного подумал и сбросил вызов. С чего это Хёну взял, что Кихён его игнорировал. Это Хёну вообще начал молчанку, Кихён просто поддержал её. О чём вообще говорил Хёнвон? С недоверием Кихён открыл список входящих сообщений и окаменел. “Где ты? Я приеду”. И в поле “от кого” конечно же имя Хёну. Это всё соджу. Это просто соджу. Просто Кихён напился до того состояния, когда у него начались пьяные галлюцинации и ничего больше. Но нет, сообщения действительно были от Хёну. Висели неотвеченными и прожигали глаза. Может это его шанс? Это точно его шанс. Вот о чём говорил Хёнвон. Кихён застыл, сжимая телефон в руках. С одной стороны, ему хотелось прямо сейчас позвонить Хёну, позвать к себе, во всём признаться и перестать уже страдать от непонятно чего. С другой. Зачем Хёну вообще написал ему после недели молчания? Обдумал, наверное, там всё в своём Китае и теперь хотел сказать Кихёну, что их дальнейшее сотрудничество не имеет смысла. Нашёл себе там кучу крутых моделей, которым уже отдал эскизы Кихёна. На экран телефона что-то упало. Кихён моргнул и с удивлением обнаружил, что это его собственные пьяные слёзы. Крупные капли падали на стекло, оставляя разводы и увеличивая текст сообщений. Почему одна только мысль о том, что Хёну может перестать с ним общаться, делала так тоскливо и мерзко? “Я уже в метро. Говори адрес”. Стерев слёзы с экрана, Кихён отбил адрес забегаловки, допил оставшееся соджу и вышел на улицу, закурив первую за сегодня сигарету. Вместе с алкоголем из головы выветривалась решимость и оставалось её разве что на то, чтобы не сбежать в закат, оставшись наедине со своими мыслями. Но нужно было дождаться Хёну, посмотреть на него и окончательно решить всё хотя бы для самого себя. - Привет. Кихён вздрогнул, когда его взяли за руку, и нервно дёрнулся, пытаясь развернуться. - Я скучал. За месяц в Китае Хёну ни капли не изменился. Всё такой же улыбчивый, тёплый и нежный мишка, настолько любимый, что Кихён с трудом поборол в себе желание просто кинуться ему на шею и всё высказать. - Ты пил? Кихён кивнул, решив не уточнять количество, и запнулся о собственную ногу, когда его потянули куда-то дальше по улице. Он шёл за Хёну, вглядываясь в его спину, и пытался подобрать подходящий момент, чтобы всё высказать. Чтобы поставить точку и больше не думать обо всём этом. Но что хотел Хёну? Зачем он приехал? Зачем неделю молчал, а потом вдруг так резко снова появился в его жизни? - Пришли. Пьяный разум Кихёна не сразу понял, где они оказались. Небольшой тихий сквер, усаженный деревьями, почему-то совершенно безлюдный. Впрочем, не удивительно, в это время все уже расползлись по кофейням, ресторанам и квартирам, оставив улицу для тех, кто ещё не успел нагуляться. - Слушай, - Хёну отпустил его руку и повернулся, - прости, что я не писал тебе. Мне нужно было подумать. Кихён уставился в землю. В глазах что-то закололо. Ну вот, тот самый момент истины, когда нужно было собрать волю в кулак и своим дурацким заплетающимся языком всё уже сказать. - Подумал? - Да. И хочу тебе кое-что сказать. - Давай, я сначала. Глубокий вдох совершенно не помог, затуманивая голову ещё сильнее, и Кихён начал длинный и пространный монолог, стараясь говорить по делу и более понятными для Хёну словами. Что, вообще-то, следит за ним уже давно, но пусть он не думает, что как сталкер, вовсе нет, просто следит за творчеством. Что несколько лет собирался прийти к нему за первой татуировкой, потому что Хёну настолько прекрасен, что сдохнуть хочется. И прекрасен не только как мастер, но и как человек. Так прекрасен, что… - Я тоже. - Что? Кихён вздрогнул, увидев улыбку Хёну. То ли из-за нереального количества алкоголя в крови, то ли потому что эта самая кровь сейчас курсировала по телу с умопомрачительной скоростью, эта улыбка казалась абсолютно новой. Понимающей. Близкой. - Я бы мог сказать тебе многое, - Хёну взял его за руки, - но один мой друг сказал, что лучше действовать. Единственный адекватный вопрос, возникший в голове Кихёна, там и остался, потому что сложно говорить, когда тебя целуют. Словно почувствовав неуверенность Кихёна и дрожь в его коленях, Хёну обнял его, прижимая ближе к себе, и, видит бог, это было лучше всего на свете. Лучше того сна, лучше татуировок и пирсинга, самого вкусного мороженого, новых крутых джинс. Это даже не бабочки в животе и фейерверки в голове, это целый бразильский карнавал в душе, потому что именно этого Кихён столько ждал. Именно этого он столько хотел. Первый за долгое время поцелуй пробирал насквозь. И мягкие губы Хёну, касавшиеся его так же нежно, как его пальцы во время сеанса татуировки. Может быть, чуть позже, эти губы будут касаться его татуировки. И только от мысли об этом Кихёну стало трудно дышать. - Прости, что это заняло так много… - начал Хёну, оторвавшись от его губ, но Кихён только вздохнул. Никакие объяснения сейчас не были нужны. Всё и так уже понятно. И хорошо, что понятно. - Я тебя люблю? - неуверенно спросил Кихён, глядя в удивлённые глаза Хёну. - Я тебя люблю. И поцеловал его сам. Пытаясь повторить всё то, что было во сне. Так же нежно и легко, но получилось куда лучше. Получилось по-настоящему, заставив едва ли не умирать от нахлынувших эмоций. Он нравился Хёну. Действительно нравился. Весь, целиком, полностью, не как модель или друг, а именно так, как Хёну нравился ему. И это, пожалуй, было до одури замечательно. - Прости, но мне уже дышать нечем. - Хёну разорвал поцелуй, оставив Кихёна в лёгком разочаровании. - Но мы можем сделать это ещё раз. Хочешь? Кихён хотел. Очень хотел. Они будут это делать столько раз, сколько захочется. Сейчас уже было можно. P.S. - Я тебе говорил - месяц. Хёнвон повернул телефон к Ганхи, демонстрируя ему фото, на котором Кихён целовал в щёку Хёну. - Это поцелуй в щёку. - Ганхи пихнул его в бок. - Это не считается. - Ой, да ладно тебе, а вот это. Телефон перекочевал в руки Ганхи, который с удивлением читал простыню текста от Кихёна, где тот в деталях описывал, как они целовались и что он при этом чувствовал. В подробностях, с цитатами и сносками. Видимо, и правда понравилось. - Ладно, сдаюсь. - Ты проиграл. - Да. Красочно описывая, что он будет делать сегодня ночью в спальне в честь своей победы, Хёнвон ушёл на кухню, оставив Ганхи в одиночестве. Ну проиграл и проиграл. Ганхи улыбнулся. Проигрывать Хёнвону он любил, потому что любил всё, что было связано с Хёнвоном. И самого Хёнвона тоже.