Jinkookville stories

Все происходит так внезапно. Репетиция перед концертом. Перерыв на отдых полчаса. Они стоят на ступеньках лестницы, ведущей на сцену и балуются, как обычно. Ну, как балуются. Чонгук лупасит Джин-хена своими конечностями, испытывая его болевой порог на прочность, а Джин-хен устало смеется, морщится и комментирует каждый удар наигранно возмущенным «Да, как ты смеешь». У Чонгука нежность к хену через край, его распирает от желания обнять его, у него, что называется, по самые уши. Ему бы чувств, эмоций, организм молодой и влюбленный. Да вот только хрен ему, а не конфетно-букетный, поэтому как может, так скопившееся и выплескивает на объект своих грез. Будь у хена косички, он бы и за косички дергал. В какой-то момент Джин оступается на уставших ногах, резко кренится вперед, чтобы не потерять равновесие. А Гук уже не успевает остановить собственную руку, занесенную для очередного удара в плечо. Кулак прилетает Сокджину прямо по голове, его резко мотает, и он грузно валится со ступеней на пол. Дальше все как в очень плохом фильме. Он подлетает к старшему, вроде кричит, умоляет подняться и не шутить так ужасно. Сокджин лежит на полу, не двигаясь и никак не реагируя на мечущегося макнэ. Гука грубо отпихивает Чимин, который был рядом и видел произошедшее. Пак орет на него, как никогда не орал. На крики сбегаются остальные хены и стафф. Кто-то порасторопнее вызвал скорую, кто-то позвал медика, который дежурил во время репетиции. Кто-то из менеджеров пытается выяснить, что случилось. Сокджин приходит в себя, когда подбегает медик с аптечкой наперевес. Он совершенно дезориентирован, не понимает, что происходит, невпопад отвечает на расспросы. Джин жалуется на "туманы в голове", а затем его рвет. Очистив желудок, он снова теряет сознание. Скорая приезжает меньше, чем за десять минут. Сокджина аккуратно укладывают на носилки и загружают в карету скорой помощи. Менеджер едет с ним. Концерт отменять нельзя, компания объявляет официальную версию, что Джин внезапно свалился с температурой. Компания приносит свои глубочайшие извинения всем фанатам, которые хотели увидеть Джина и всех бантанов в полном составе. - Доигрался? - раздраженно выплевывает Юнги. - Тебе столько раз повторяли, что ты можешь покалечить кого-нибудь, - спокойнее, но не менее строго отчитывает Намджун. - Сила есть – ума не надо, - озлобленно пыхтит Чимин. У Чимина все еще та ужасная картина перед глазами. А еще до сих пор нет новостей от менеджера о состоянии Джин-хена. Хосок разочарован в нем. Пытается поддержать, видит же, что младший и так себя извел и сгрыз изнутри. Говорит, чтобы Чонгук обязательно извинился перед старшим, как только Джину станет легче. Чонгуку страшно. Страшно, что он мог... Фанаты видят их расстройство, беспокойство передается и им. На Spring Day, Чонгука внезапно прорывает, и он рыдает, когда во время припева не чувствует теплую спину хена своей. Он едва ли допевает песню, даже уже не вытирая стекающие по щекам слезы. У Джина сотрясение, но он уже чувствует себя гораздо лучше под присмотром специалистов. Бантаны, забыв про отдых, сразу после концерта срываются в больницу. Чонгука пихают вперед. Макнэ, завидев бледного Сокджина, сливающегося с белым постельным бельем, в стерильной палате, такого, оказывается, хрупкого, валится на колени, и сотрясаясь от безудержных всхлипов, вымаливает прощение. Живой. Ему помогают подняться. Джин тянет к нему руки, привычно обнять и успокоить, и Гук утыкается носом ему в больничную пижаму. Ему стыдно смотреть на хена. Он так и полулежит на нем, обнимая и пуская на пижаму горячие слезы, пока остальные подбадривают Сокджина, просят отдохнуть и скорее поправляться. Они обещают заехать в ближайшие дни и привезти все, что Сокджин пожелает. Сокджин желает много, в основном съестного. Чонгук не замечает, что их оставили одних. Джин мягко гладит его по волосам, почти убаюкивая прикосновениями. - Испугался? Чонгук согласно всхлипывает. - Я знаю, что ты хотел от меня избавится, чтобы заполучить мою приставку. Чонгук настолько поражен обвинением, что не сразу соображает, что это всего лишь шутка. - Я больше никогда тебя не ударю. - С большой силой приходит и большая ответственность. - Это из первого Человека-паука, хен, - вяло улыбается Чонгук. Он не хочет уходить и оставлять своего хена одного в этом месте, но его уже зовут. Пора. - Мне нужно кое-что сказать тебе, хен, - уже у самых дверей торопливо бормочет Гук, преодолевая смущение. - Поэтому поправляйся скорее и возвращайся к нам.